СТИХИ и ПРОЗА на poesias.ru 

Александр Вельтман
«Странник - 03»

"Странник - 03"

CLXVIII

27 числа апреля авангард 7 корпуса достиг до деревни Болдагенешти, в 8 верстах от крепости Браилова. Здесь была первая встреча с неприятелем. Партия Атаманского его императорского величества наследника полка под командою храброго Катасонова настигла отряд турок, выехавший из крепости на фуражировку... 30 турок убиты, 18 взяты в плен.

1-го мая 7-й корпус обложил крепость. 7-го мая принял командование над осадным корпусом его императорское высочество великий князь Михаил Павлович.

В следующий день на стенах браиловских отсветилось присутствие самого государя императора Николая68.

CLXIX

Первый блистательный подвиг Турецкой кампании принадлежит Дунайской флотилии под командою капитана 1-го ранга Завадовского.

О, помню я, как он нарушил спокойствие почина 28-е майя и сладкий сон мой в Хаджи-Капитане!.. Как туча, пронесся отчаянный Завадовский мимо крепости и разразился громами посреди флотилии турецкой... Дело сделано!.. Неприятельский адмиральский бот и 11 судов с артиллериею взяты в плен, 8 сожжены, разбиты, посажены на мель.

Лучшая награда, по-моему, есть успех в предприятии.

CLXX

Друзья мои! потомство, будущие герои!.. когда-нибудь и вы насмотритесь на храбрость, на мужество, на великие дела и на слабость человеческую!.. и вы с почтением взглянете на пятипудовую мортиру, которая, как старая барыня, сидит важно в широких креслах, кашляет и на всех плюет... и вы увидите, как носится под небом бомба, днем, как черный ворон, ночью, как метеор.

Она упала в город, пробила насквозь крышу; она внутри дома; но там ей душно... вот вырвалась она на чистый воздух... и - весь дом на воздухе... Но вот летит другая вслед за ней... и т. д.

CLXXI

Что может быть неприятнее дорожных остановок! Выбьются из сил лошади, сломается колесо, переломится ось, трудный переезд, чертов мост, гора, переправа и все, что называется в дороге несносным, досадным, скучным, нестерпимым!

Точно такие же чувства убивают меня, когда остановится мое воображение. Бич и понукание не помогут... Вызывая ад на земле, я иду пешком по чистому полю до следующей главы и тщетно ищу места, где бы поместить всю пустоту, которая наводняет иногда мысли.

В эти глупейшие минуты жизни кажется, что все уже выдумано, все сказано, все написано.

Долго, долго иногда ждешь того времени, в которое душа повторит снова, громче прежнего: мало, мало еще выдумано, мало сказано, мало написано!.. В эти минуты так легко писать.

Итак, я беру перо и, исполняя обещание XLV главы, пишу: Гармония, которую издают уста прелестной женщины, есть звуки согласия, подобного течению Вселенной...

Но прежде, чем стану продолжать, взгляните на эту милую, ангел-читательницу! Если б Прометей жил в наше время,- не с неба похитил бы он чудный огонь, но из глаз ее... Смотрите, она покраснела! так, при создании мира, расцвела в одно мгновение роза!.. Грудь ее вздымается... не волны ли это, одетые пеной?

Вот сравнивать пришла охота!

Скажите просто: в вас не то, Что мило, как не знаю что, Но в вас божественное что-то!

Итак, самые лучшие звуки есть те, которые слышатся в минуту превращения земли в небо, когда одно мгновение вечного блаженства растворяется, по Ганнемановой системе69, в беспредельном Океане времени, ни одна капля сего духовного бальзама изливается в душу человека.

Но взгляните же опять на нее! Какая живость, стан, румянец, Какие очи и уста! Душа, как пламень, в ней чиста! А муж ее... авелианец!70

Злодей! ты отнял жизнь у тех, Которые бы верно жили!

Младые юноши твой грех Своей бы кровью искупили;

Но...

Она добродетельный, непорочный ангел!..

CLXXII

Здесь должен я сказать и о гармонии гениев.

Их голос и слава их песен сладки;

В пример для вас запел бы я;

Но я боюсь, что нервные припадки Во всех произведет гармония моя.

А вследствие сего, по данному мне праву, Которое признать обязаны и вы, Читатели, я поднял уж заставу Для выезда из скучной сей главы.

День XXIII

CLXXIII

В один из прекрасных утренников мая месяца 1828 года, согласно диспозиции движения Главной квартиры 2-й армии, встал я ранее солнца; ... казак подвел моего коня, я сел, опоясал его нагайкой и пустился по дороге в Галац.

Прощай, скромная хижина Хаджи-Капитана, в которой я вкушал первые сладкие сны под грохот осадных орудий!.. Прощай, Браилов! я описал бы, как стены и мечети твои пали от грома русского, я описал бы осаду твою по всем правилам, изложенным в Вобане, С. Поле, Фоларде, Белидоре, Кегорне, Кормонтане71... но обязанность и воображение влекут меня за Дунай.

CLXXIV

Ура, высокие восторги, Соблазны юношеских лет!

Кого не утешал Георгий72

И пара толстых эполет!

Пой песню: Едет казак за Дунай...73 и т. д., т. е. за Балканы, но до которых пор он едет, про то высшее начальство знает.

Однако ж, какая грустная дорога казаку! Во-первых, потому, что он сказал девице прощай, а во-вторых... но все прочие причины в сравнении с первою - ничто!

За 10 дней до того времени, как русский часовой на бастионе браиловском закричал в первый раз: кто идет! 3 корпус, одушевляемый присутствием мужественного и великодушного русского царя, строил плотину в пять верст длиною через топи и камыши дунайские, строил мост через реку, и как богатырь-великан, перешагнув через все преграды, пошел строить чудеса в областях Балканов.

Здесь некогда и Дарий74 шел в противную сторону на кочующих скифов, но тогда земной шар был 2336-ю годами моложе и река Дунай называлась Истером, истекавшим из отдаленных мест, где покоится солнце.

Великие события есть ключи, заводящие механизм вечного движения.

CLXXV

Смотрите, как наша батарея о 24-х орудиях осыпает ядрами турецкий берег и неприятельские укрепления! Флотилия Дунайская пронеслась под огнем магометанским под самую крепость Исакчу; лодки запорожцев и баркасы, как стадо лебедей, приплыли к берегу; егерские полки нагрузились и переносятся на противоположную сторону... Но вот огонь усилился, туча дыма налегла на широкий Дунай, все скрылось от взоров, только гром пушек перекатывался по необозримому отдалению, в извилинах Дуная, между скалами, по озерам, по камышам... Но вдруг утихли раскаты грома... его заменил треск беглого ружейного огня... все прояснилось... На Дунае лежит уже понтонный мост, войска и орудия спешат по нем... Солнце пламенеет, ряды штыков блестят, Дунай спокоен, русские в Булгарии, толпы турок, разбросанные страхом, бегут в крепость... Исакча обложена.

Воин! если ты был при переходе чрез Дунай, то вспомни, как перебежал ты через понтонный мост, взглянул налево в окоп турецкий, направо в оставленный неприятелем редут с безобразными орудиями, как спешил на гору, задыхаясь взобрался на Визирский страшный курган, сел, отдохнул и потом стал смотреть кругом себя... Помнишь ли, как чудна показалась тебе природа? Прямо на север перед собою видел ты все создание переправы, за нею болотистый, покрытый камышом берег и новый проложенный путь, далее село Сатуново, далее степи Буджака и протяжные горы... Вправо - отдаленный Измаил, извилины Дуная, светлые озера, зеленые камыши, синий туман над полосою моря... Влево - дикая крепость Исакча, далее устья Прута и Серета, г. Галац и чуть заметный в дыму Браилов... За тобою - Бабадагский берег; и горы, покрытые лесом, и путь, пролегающий в столицу султана... Ты очарован, воин! ты утомил взоры, посвятил вздох прошедшему и снова перенесся в заманчивую будущность!...

Кончив день знаком восклицательным, я был доволен собою и заснул так крепко, что если б пламенный поцелуй любви обжег уста мои, я не почувствовал бы ни малейшей боли.

День XXIV

CLXXVI

Когда природный ум и неиспорченное сердце нераздельно, дружелюбно владычествовали над человеческим родом, тогда был век золотой.

Настали пылкие лета мира: ум дал волю сердцу; то был век серебряный.

Наконец сердце истощилось, ум взял верх - настал век железный.

Посмотрите же, как царствует холодный ум!.. Как светит он в очах человечества;... а в груди кусок железа!.. Уж не мудрость и не чувства приводят все в движение, но расчеты ума и сила магнитная!

Силы небесные! оживите сердце!

CLXXVII

Предыдущая глава касалась вообще до всего человечества, ибо в отношении собственного сердца я живу еще в веке серебряном.

Не знаю, что с моим мне бедным сердцем делать: Оно болит, грустит, томится без тебя!

Возьми ж его себе, оно мне изменило И любит лишь тебя одну, мой нежный друг!

Возьми, тебе одной его я поручаю, Я неразлучно с ним и дружелюбно жил, Теперь оно любовь предпочитает дружбе, Пусть чувства в ней оно желанные найдет!

Не знаю, отчего ему так хладно стало В моей родной груди, столь ласковой к нему: Пусть у тебя найдет оно тот сладкий пламень, Которым я его не в силах сам питать.

Но если нет в тебе огня взаимной страсти, То не бери его: оно от хладных чувств Увянет, как цветок, а я приду в ничтожность, Как храм без идола, как без надежды жизнь!

Все ищет истинной любви; но еще вчерась встретил я одно прелестное романическое существо, которое искало ее, нашло ее и - как Езопов петух75 - равнодушно посмотрело на найденный алмаз!

CLXXVIII

CLXXIX

После вчерашней встречи с досады я не знаю, чем наполнить CLXXVIII главу; но вы не можете назвать ее пустою: в мире нет пустоты,

CLXXX

Однажды, заброшенный каким-то огорчением, лежал я в темном углу, на диване... Я бы не утонул в размышлении, если б два чудака не спасли меня против воли громким свои спором, происходившим в соседней комнате.

Первый голос

Не толкуй мне, по рассказывай мне!.. Возвышенная любовь!.. знаю, знаю ее!.. Это, мой друг, также обыкновенная, земная любовь, но в оковах; понимаешь!......она состоит из двух........ но часто духовная вечно свободна ........цепь желаний......... препятствия............ невозможность...... бедное сердце начинает страдать, сострадательная душа разделяет его горе, обиженное, неудовлетворенное желание гонит по крайней мере мысли к недостижимой цели... а воображение - злодейство! О люди, люди!.. но всех людей забавнее люди влюбленные!

Второй голос

Несносные слова! и я их выслушал! неужели непонятно тебе, что любовь есть союз Вселенной, невольное влечение однородных, односвойственных существ друг к другу... Это ли непостижимое чувство назвать стремлением прихотливых желаний к удовлетворению?.. ее ли назвать произвольной целью и игрой своенравного самолюбия?.. Я видел женщин прекрасных, милых; победа над чувствами их льстила бы и самолюбию Рошефокольда76; но я смотрел на них, как на существ чуждой земли, которых язык для меня непонятен, обычаи странны... Я видел прелестных, милых женщин; сближенный обстоятельствами, я привыкал к ним, и привычку можно было бы принять за любовь; я бы их любил, но не жертвовал бы для них собою!..

Первый голос

Понятно, не досказывай... далее следует любовь эфирная, или тоска двух существ о том, что, имея одну душу, они имеют и два сердца!..... очень понятно! - общая душа стремится сблизить их до невозможности, слить в математическую линию.

Второй голос

Нет, это для Земли непонятно!

Первый голос

Как? до какой же степени мы должны любить, например, женщину?

Второй голос

Если б я допустил в истинной любви безумие, я сказал бы, что должно любить белее жизни; не по рассудку, согласному с сердцем, мы должны любить избранный предмет, как жизнь свою!.. Это кажется очень ясно?

Первый голос

Не совсем! для меня одно только ясно: всякий, кто посвящает себя в рыцари, должен выбирать шлем по голове; потому что если он будет мал - свалится с головы; велик - закроет уши и глаза, а иногда и совсем сядет на шею. Но полно о возвышенной любви. Главный мой совет тебе, юный восторженник: не верь женщинам!

Второй голос

Очень благодарен! тебе остается еще сказать и всем женщинам: не верьте мужчинам!.. о, тогда люди будут счастливы, спокойны!.. Нет!.. я лучше хочу не верить собственным чувствам; вот настоящие льстецы наши, которым верит самолюбие!.. Добра и зла в женщинах столько же, сколько и в нас; нрав их...

Первый голос

Их нрав совсем мне не знаком, Я все считаю лишь по пальцам;

С моим ли маленьким умом Знать счет сердечным постояльцам?

Прощая слабостям земным, Характер женщин бесподобен, Я их люблю, но верить им Я от природы не способен.

Любовь - оковы, от оков Так натурален шаг к свободе;

К тому ж благодаря природе Для бабочек и мотыльков Так много создано цветов.

К чему бояться изобилья?

Перелетайте, пейте мед, Покуда радужные крылья С вас злое время не сорвет!

Теки, век жизни, быстро лейся!

Счастливец! радости лови!

Оковы с чувств и с сердца рви, Люби, разлюбливай и смейся Над долговечностью любви!

Второй голос

Конечно! Я с тобой не говорю!.. правила сердца развратного!.. прощай,, дух возмутитель доверенности!..

Первый голос

До свидания!

Наскучив слушать подобный спор, я вскочил с дивана, схватил фуражку и отправился в поход; через несколько мгновений я уже был опять на Дунае.

CLXXXI

Не говоря о подробностях пути от крепости Исакчи до г. Бабадага, я скажу только, что отдельные горы, холмы, долины, покрытые кустарником, скалы Денистепе и лес вправо, влево серебряное озеро Разельм, за ним синее море и, наконец, цветущий май, ясное небо, душистый воздух - все очаровало чувства гостей турецких: поход казался прогулкою, а область Бабадагская - эдемом, но - без гурий.

Во время движения главных сил от Исакчи к Бабадагу отряды были направлены к Тульче, Мачину и Гирсову. Покуда они исполняют свое назначение, мы последуем за императорскою квартирою и за Главною квартирою 2-й армии, через Бейдаут, Сатис-киой до Кара-су.

CLXXXII

По занятии области Бабадагской Кара-су было назначено местом ожидания первоначальных успехов армии при обложенных крепостях.

Тут, перед Траяновым валом, на отлогом скате левого берега Кара-су, основалась походная столица императора, во всем блеске.

Город шатров с золотыми маковками был обнесен живыми оградами. Чисто было небо, облака боялись помешать солнцу играть на светлых орудиях и штыках русских.

Несколько дней это был лагерь тишины, уподобляющейся расстоянию от молнии до грома, как говорит Байрон. Но вдруг несколько сот орудий" грянули в честь взятия крепостей Браилова и Мачина... Солиман-паша и Джиафер-паша первые испытали, что теперь уже не те времена для правоверных мусульман, когда они под владычеством Омара покорили Зо 000 городов и крепостей, разрушили 4000 храмов и соорудили 1400 мечетей.

CLXXXIII

Вскоре на походной колокольне единственный и звонкий колокольчик возвестил молебствие о взятии крепостей Гирсова, Тульчи, а наконец и Кистенджи. В первой Ишим-паша, во второй Ибрагим-паша, в третьей Абдуллах-бей преклонили свои бунчуки " пред знаменами русскими, вручили их победителям и отправились оправдывать неудачи свои пред блистательною Портою.

CLXXXIV

Пред ставкой русского царя развеваются ряды цветных знамен........ Русский царь светел, окружен сынами своими, окружен очами Европы..

Только победные пороховые облака носятся в небе.

Военно-торговый народ собрался толпами; смотрит и удивляется; толки его раздаются на языках: русском, молдавском, булгарском, турецком, сербском, немецком, французском, италианском и греческом.

Представьте себе, милые мои, с каким удовольствием я вспомню на старости лет эту вековую картину! В толпе штабной, в какой-нибудь характеристической группе Бульи78, видна и физиогномия Странника, на которой, кажется, начертаны слова: скоро ли проснусь я?

С какою гордостию, отложив перо, трудящееся над описанием будущего, я воссяду посреди добрых моих приятелей и поведаю им события прошедшего следующим образом.

CLXXXV

"В то время, когда..." - при начале рассказа, без сомнения, понюхаю я табаку, зашиплю, как стенные часы, и громко чихну; внимающие гости скажут: желаю здравствовать!.. умолкнут... я поблагодарю и буду продолжать рассказ следующим образом: В то время, когда по хребту Траянова вала, простирающегося в Булгарии, по берегу Кара-су до крепости Кистенджи, называвшейся некогда Истером, а потом Констаптианой, скакал я вперед...

- Это было, кажется, 8 июня 1828 г., как известно по истории,- скажет один из моих приятелей,- "о, нет! - прервет другой,- 20-го июня, я очень помню, я читал Валентини!"19 - Из этого вспыхнет хроническо-хронологический спор, который прервется приездом новых гостей, может быть, и дам; а потому, забыв прошедшее, я предамся вполне настоящему.

CLXXXVI

По известным причинам, но не мне, углубленному единственно в стратегию собственных движений... императорская квартира и Главная квартира 2-й армии перенеслись с первой позиции на Кара-су на вторую позицию, верст около 10 выше, перед озерами... Тут лагерь разбит по всем правилам кастраметации80.

Но ночь уже настала... ночь тихая. Какая картина!.. Лагерные и бивачные огни, рассеянные во мраке, мерцают вокруг вас; они простираются до самого неба, и звезды на горизонте кажутся продолжением огней русского лагеря.

Давно уже эхо задунайское не разносило звонкого русского отзыва!.. Перекликайтесь, недремлющие! а я... Монтань81 сказал: Notre veillee est plus endormie que le dormir; notre sagesse moins sage que la folie; nos songes valent mieux que nos discours (Наше ночное бдение более сонливо, нежели сои; наше благоразумие менее разумно, нежели безрассудство; наши мечты стоят больше, чем наши рассуждения (франц.).).

День XXV

CLXXXVII

Ударило семь часов... Утренние лучи ждали уже возвращения моего из области внука Эребова...82 ожидание их скоро исполнилось. Колесница, запряженная призраками, остановилась у подъезда, и я во всей красоте, как дельфин, показался из волн... пуховых.

Где, думаете вы, был я?

Близ Альпов снежных, там, где Леман Шумит, бушует между скал;

Где друга Юлии злой демон На гибель часто искушал83;

Там - был и я...

CLXXXVIII

Люди, удаленные от мест, где терзают род человеческий неутолимые желания и необузданные страсти, наслаждались некогда красотою природы, тишиною жизни и спокойствием души. Чисто было дыхание их, как воздух Гельвеции84. Не было между ними неприязни. Сердца их не уподоблялись островам, разбросанным по океану, а составляли одну землю, одну цепь обычаев, привычек, дружбы и любви.

Девы! девы, которых я вижу и встречаю! если б вы видели уборы и украшения тех дев, о которых я теперь думаю!.. Какая роскошь! сколько золота, драгоценностей! какой ослепительный блеск! И ничто не затемняет красоты природной!.. Скромность ли затемнит ее?.. Какие украшения роскошнее невинности и добродетели?

Смейтесь, смейтесь, крылатые, которых я вижу и встречаю! О, пошли святой Промысл, чтобы в душе вашей отозвалось хоть на одно мгновение то чувство, которое называется Природою)

Что остается теперь человеку в наслаждение? - одно минутное забвение вечных огорчений.

Ум поглотил сердце... а счастие земное есть удел сердца!

CLXXXIX

Если б кто-нибудь взял на себя право упрекнуть меня, что сердце мое холодно, как лед,- я не буду опровергать упрека клятвами; нет!.. пусть сердце мое будет подобно куску льда, принесенному из-за Ледовитого океана, с того места, где на севере стекаются в одну точку все умственные меридианы... пусть оно уподобляется ему!.. Может быть, полярный лед так тверд, как кремень, и удар куска об кусок произвел бы искры... но какие искры? - искры любви!.. Если кто даст мне хоть одну подобную искру - я буду доволен: что может быть лучше любви искренней?

СХС

Любовь!.. Я верю преданиям очаровательного Гезиода85 и страстной Сафо... Их сердца знали тебя... Я верю им: ты дочь неба и земли!.. божество и демон, ясновидящая и слепая, ад и рай, блаженство и страдание!.

Соблазн, предатель, искуситель, Источник тайного огня, Непостоянный сердца житель, Коварный дух, оставь меня!

Минутный спутник мне не нужен, Подобный счастью и судьбе, Ты вечно, верен лишь себе, С собой лишь постоянно дружен.

Неси сокровища мечты Тому, кто хочет быть обманут!

Меняй сердца, они цветы, В них чувства скоро, скоро вянут!

CXCI

Часто, и как часто... после вышеописанного, произнесенного огорченными чувствами монолога вдруг делается резкий переход в нижеследующий:

Она мутит мой дух давно, Она меня все в омут тянет!

Взгляните... то всплывет, то канет На очарованное дно!

Мои ли чувства не растают?

Всплывет... и воды заиграют!..

Как колыбель под ней волна!..

Вся в брызгах, как в шатре алмазном, Лежит раскинувшись она И возмущает дух соблазном!

О, брошусь в воду!.. пыл огня, Быть может, холод волн потушит...

Но я боюсь... в воде меня Русалка страстная задушит!..86

CXCII

Подобно мне, увлекаемому пылким воображением, большая часть людей увлекается пылкими страстями и забывает свои обязанности... но я... я недолго блуждаю по произволу необузданных мыслей!.. Вот опять своротил их на большую дорогу. Совсем на землю я не. хочу съезжать... Пущусь по седьмому слою воздуха... Проезжая мимо Могуры, я не могу не остановиться на вершине этой знакомой мне горы... Хребет Карпатский ж отрасли, расстилающиеся по Венгрии, Галиции, Трансильвании и Молдавии, ясно вижу я перед собою как окаменевшие валы разъяренного океана, озаряемого светлым божеством Зороастра87; но не восклицая: "Какая величественная картина!", я очень равнодушно смотрю на необозримое пространство. Подо мною все тихо. Где же люди? Где шумное, вечное движение их и бесконечные заботы? Не видно, не слышно их! как они мирны! не нарушают спокойствия природы!.. О, если бы мне теперь было время, я взобрался бы по ступеням воздушным на первое золотообрезное облако, как Юпитер взглянул бы на землю и громовою стрелою на голубом воздухе начертал бы мысль свою о человечестве!

CXIII

Младенческое состояние его... Тут невольно припомнит каждый, как лелеяла его маминька...

Что, если б вы, хоть и шутя, Ему про котеньку запели;

Тридцатилетнее дитя Лежал бы смирно в колыбели...

Ах, маминька! я вас люблю!

Я светел в чувствах, без оттенки!

Вы говорите: я шалю?

Так что же, поставьте на коленки!

Малютка ваш у ваших ног -

Почувствовать заставит жалость;

Не принимайте за порок В ребенке маленькую шалость...

Мамунечка!..

CXCIV

Как иногда приятны сумерки!.. Но, боже мой, мне не удалось сего дня пролететь с читателями и расстояния между слиянием двух математических линий!

День XXVI

CXCV

Как приятно будет мне, добрый, милый товарищ мой, когда ты встретишь, если не меня, то, по крайней мере, мысли мои о всем и всех и воспоминания мои о тех, которых любил и люблю!.. Скажи мне, на которой ты теперь ступени лестницы, ведущей к благу?.. Куда смотришь ты - на север, на запад, на юг, на восток, на небо или в землю?.. испытал ли ты, что такое жизнь?.. Однажды мечтал я о жизни и начал писать главу CLII... Всякое начало должно иметь продолжение, и потому: Существование есть шар; жизнь ость окружности, пересекающие его во всех направлениях; люди есть точки, следующие по этим направлениям.

Хорошо! сказал один из величайших умов неопределенного столетия, взял кусок мела, начертил на стене круг, изображающий шар, провел диаметр АВ, потом, перпендикулярно к оному, в равном расстоянии от оконечностей А и В, окружность С и начал говорить следующим образом: Точки А и В есть крайности наших чувств и страстей. А - крайность добра... В - крайность зла... Окружность CD, находящаяся в равном расстоянии от крайностей, есть единственный путь возможной долговечности.

Человек является на свет из которой-нибудь из точек сей окружности. Если он направлен и постоянно идет по CD, то от зенита88, или точки рождения, до надира идет он, отдаляясь, усиливаясь, одушевляясь более и более. От надира продолжение пути есть возвращение... Воображая, что удаляется от точки начала жизненного пути, он приближается к пей. Если он дойдет до нее, то это истощенное, иссохшее существо есть тот ню младенец, но растянутый временем и наполненный... землею!

О, как блажен тот, кто прошел все плюсы от 0 до 1 и все минусы от единицы до ноля!

Если жизнь отклонилась от направления CD к которому-нибудь из полюсов или крайностей, то очень ясно, что этот путь короче, склонение к возврату ближе, возвращение к состоянию младенчества, или ничтожества, ближе.

- Отчего? - спросите вы...- Оттого,- ответят вам все науки и опытная премудрость,- что все основано на равновесии; что спокойствие духа, здоровье тела и счастие сердца живут в равном расстоянии от неба и земли.

Приближьтесь к одной крайности - вас сожжет излишество животворной силы; приближьтесь к другой - вас убьет излишество удушающей.

CXCVI

Убежденный в предположениях своих тем огнем, который упал с неба на двенадцать глав, я отправлялся ни медленно, ни быстро по той математической прямой линии, которую Галлер89 мысленно провел от рождения до смерти. Я заметил, что она проходила в равном расстоянии от полюсов и вообще от всех крайностей... Климат был так умерен, что слова: жарко и холодно вывелись бы из употребления. Вправо видел я в разных положениях: добро, любовь, юг, душу, мечту, истину, свет, все, ум, восторженность, привлечение, оксиген, небо, утомительность от труда, всеведение и т. д.

Влево были: зло, ненависть, север, тело, действительность, лоз/се, тема, ничто, сердце, умение, отражение, азот, ад, утомительность от бездействия, невежество и т. д.

Но на этом пути так мало было людей, что я должен бы был томиться тоскою уединения, если б какое-то чувство душевного и телесного здоровья не заменяло мне все блестящие призраки, которыми была усеяна природа, лежащая от меня вправо и влево.

CXCVII

Сделав таким образом приложение жизни к геометрии и наскучив не только читателям, но и самому себе, я, однако же, сделал еще одно приложение, а именно: приложил руку к сердцу и произнес:

- О, сердце! скажи мне, я ли причина твоего страдания или ты причина страдания моего?.. будь вечно со мною согласно! соглашайся вечно со мною!

- Нет-с, соглашаться каждый раз Меня рассудок мой не учит!

Поверьте-с, вечный отзыв: да-с!

Когда-нибудь и вам наскучит,

- отвечало мне сердце и забилось сильнее прежнего.

CXCVIII

На это я не только ничего не сказал, но даже ничего бы и не подумал, если б восторги соответствовали степенным летам.

Я был хорош, мне говорила Про то искательность очей;

Но похвала не обольстила Души доверчивой моей.

Я был любим, любил нередко, Но никогда не ревновал И на себе не испытал, Что значит женщина-кокетка.

Кому же в этом честь отдам?

По склонностям, природой данным, Не бывши постоянным сам, Мне все казалось постоянным.

Бывало.....

Но и теперь, пускаясь в путь За ловким, ветреным народом, Я загляжусь на что-нибудь И полюбуюсь мимоходом, Хотя к степенному лицу И это несколько некстати;

Но кто ж крылатому слепцу, Властолюбивому дитяти Забавных жертв не приносил?

Кого в грехи он не вводил?

CXCIX

Кто заслужил славу истощением сил своих, терпением и временем, тот человек опытный, тот нажил богатство ума; я уважаю, люблю его... хотя и кусок дерева, сгнивая, набирается света.

Но... обязанность зовет меня в этот пространный намет (шатер.), где, как говорит г. Нахимов90, возвышаются горы бумажные, текут реки чернильные и стада перьев с писком носятся по пространству стола.

CC

Ст. ад. (Старший адъютант.)

Бумаги с августа, а нет уведомленья О получении! За эти упущенья Не вам, сударь, а мне приставят длинный нос!

Чинов.ник

Я написал давно уж начерно-с И дал переписать... что ж делать с писарями!

(Пишет, диктуя самому себе вслух),

"Уведомыть... при сем... имею честь, Что сума денег мною за номерами

2-м и 5-м, пущенная вами От 23-го июля... двѣсти шесть Рублей... получены". Вот-с кончено!

Ст. ад.

Прекрасно! Вас не учить казенному письму!

Вы пишете так четко, кратко, ясно, Но вместо суммы вы поставили суму,

Ѣ вместо е, еры на место иже!

Скажите мне, любезный филолог, Вы, верно, слышали, что канцелярский слог Тем лучше, чем он ниже?..

CCI

Но вот Бехтыр-киой!

Пробили поход!.. Взгляните, лагерная команда, как саранча, обсыпала все палатки!.. кажется, она пожирает их. Взгляните, как исчезает город шатров!.. нет его! Весь штаб на конях. Все двинулось вперед! Бесконечные обозы потянулись по извилинам дороги... так скопленная и спущенная вода катится по желобу долины.

Тут видите вы разноцветные дилижансы, дормезы91, кареты, коляски, дрожки, брички, таратайки, повозки, брашеванки э2, телеги, кухни, фуры, ящики... За ними следуют вьюки - на лошадях, на ослах, на плечах и, наконец, известные всему походному штабу два верблюда... Они везут калмыцкую кибитку. При них отправляются два степных оренбургских уроженца, да толстый Иоган, да бывший константинопольской миссии курьер.

Все это тянется по дороге от Кара-су чрез Махмуд-киой, Муссабей, Азанлар, Гелби-киой - к Базарчику.

ССII

Соединив несколько переходов в один, я уверен, что читатель не почувствует от этого ни малейшей усталости, как гренадер суворовский, который разделил расстояние от земли до неба только на два солдатских перехода. Я уверен, что, отправясь в этот путь, он сделал его в один переход.

Но, говоря об усталости, я из снисходительности если не к другим, то, по крайней мере, к самому себе, разделяю всякий труд на несколько частей и - для каждой части предназначаю особенный день; следовательно, вы можете себе представить, что солнце отправилось уже на другое полушарие, снабдив частию своего света наместницу свою луну.

Чудак Зороастр почитал солнце богом...

К нему мольбы его текли, Не знал он мысли сокровенной: Пусть солнце свет и дух земли, Но солнце ль свет и дух Вселенной?

День XXVII

CCIII

Я сидел с книгой в руках... не помню, читал я или думал о ней... вдруг очутилось предо мной видение, светлое, как мысль об исполнении пламенных надежд и желаний.

Оно

- Конечно, любите вы чтенье?

Я

- Люблю ли?!.. я на небесах, Когда в твоих, мой друг, очах Читаю чувств изображенье, Твержу, учу их наизусть!

Их смысл так сладок и приятен!

То привлекателен, как грусть, То вдруг, как случай, непонятен!

Скажи мне... нет, не говори!..

Но прямо в очи мне смотри!

Я прочитаю...

Взяв на себя труд Шамполиона93, я скоро раскаялся...

- Нет! - думал я,- разобрать египетский язык дружбы и любви есть египетская работа!... и - отправился в Булгарию.

CCIV

Остановись перед самым Базарджиком, на долине Табан-дере, я еще раз оглянулся назад и потом обратил все свое внимание на город.

Аджи-оглу-базар-джик значит: странствующего сына базар малый... Итак, любезный мой караван, видал ли ты когда-нибудь пустой город?.. Вот он... Мне кажется, не только люди и животные, но и все насекомые скрылись из него. Какая пустота! какая мрачность! точно как в сердце, оставленном надеждою.

CCV

Идите по улице - вам никто не встретится. Взойдите на двор - собака не хамкнет. Взойдите в дом - вас не спросят: кто вы? зачем вы? кого вам? Взойдите в гарем... о, как неприятна эта пустота!

Фонтаны не льются, они иссохли. В некоторых вода еще слезит, но она уже горька, как слезы... отравлена.

Вот высокое Джалье; но там уже не слышно: Элинии каризини арзу-лама! (Не пожелай зла своему народу! (турецк.).)

Предместье города, в которое переселялись турки, армяне и булгары базарджикские на жизнь вечную, так велико, как только может себе представить испуганное воображение, не любящее ни покойников, ни кладбищ. Оконечности города и окрестности его уставлены гранитными и мраморными камнями; ...почти на каждом вырезаны разновидные чалмы, означающие звание и состояние мусульманина, отгостившего на земной поверхности.

CCVI

Теперь далее, от Базарджика к Шумле!.. Но, милые спутники мои, я отвечаю за безопасность вашу и потому предлагаю вам не рассыпаться, не удаляться от меня!.. Дорога до Козлуджи идет лесом... Вот мрачная Ушеплийская долина... толпы турок скитаются по лесам, стерегут неосторожных... Чу? выстрел! пуля просвистала!.. залп!.. Турки!.. И все это мечта, воображение!.. Не бойтесь, милые спутницы мои! Под моим предводительством целы и невредимы выйдете вы из опасности! Но...

CCVII

Сердце мое возгорелось духом воинственным!.. Дайте мне броню мою! шлем мой пернатый! меч мой, меч мой! на котором начертано золотыми арабскими буквами: Когда Чемидзан94 перестанет покровительствовать мне, ты, меч мой, будешь защитником моим!..

Доблестные, воинственные читатели и читательницы! великий, бессмертный подвиг предстоит вам!.. толпитесь вокруг меня!.. Вы, юноши, готовьте пламенное воображение и лорнеты!.. Вы, старцы, опытная мудрость, надевайте очки!.. Вы, прелестные стрелометательницы, амазонки мои! девы и женщины, правое и левое крыло, дающее крепость центру, запасайтесь огненными взорами!

Предводительствуя корпусом таких волонтеров, мне легко пройти весь мир, и покорить Вселенную - перу моему! но это долго, скучно... вооруженною рукою пройдем мы по Булгарии, чрез Балканы, до Константинополя... Подобно набегу какой-нибудь орды, мы пронесемся... нет!.. разольемся, как Нил, по владениям Махмуда!.. Ожидает ли он нас? успеет ли он издать хати-шериф (указ (турецк.).), вызывающий к восстанию на брань против необузданной толпы читателей, напавших на топографическую карту его владений, штурмующих девственную Шумлу, прогуливающихся по р. Тундже, отдыхающих в Эски-Сарае и в лавровых рощах Эдрине и, наконец, осматривающих без спросу все редкости Стамбула?

CCVIII

Подробная карта Турции перед нами. Поле чести открыто. Слава готовит венок Победе.- Друзья мои! "не множество, а мужество" - вот первое правило войны.- "Стадо ослов, предводительствуемых львом, страшнее стада львов, предводительствуемых ослом",- сказал греческий полководец Хабрий95. Итак... но сегодня уже поздно.

CCIX

Скинув броню, шлем и меч, я повесил их на одно из дерев, принадлежащих Повелителю правоверных; возвратился туда, где был; надел..., разумеется, не римскую тогу... и стал сердиться...

Подле моей комнаты, за деревянной стеною, жил пылкий юноша. Часто исступления сердца его и исступления поэтической души нарушали первый сладкий сон мой. В отмщение за доставленную им мне бессонницу, подобно совести, которая подслушивает человеческие мысли, я приложил ухо к стене.

"Любить или не любить!" - вскричал он голосом Гамлета96.

"Себялюбие! предрассудки! закон, установленный папою Григорием Девятым97! обязанности! общее мнение... о, сколько препятствий!" - произнес юноша с отчаянием, похожим на отчаяние Лира, когда он говорит: Громы! молнии! вы не дети мои98!

"О, если б ты была свободна! если б голос не умер на устах моих, я бы сказал тебе: еще до существования моего я люблю тебя! я люблю тебя теперь! я люблю тебя за гробом Вселенной!.."

- Да! - думал я,- глагол люблю был бы глаголом божественным, если б не спрягался.

"Что мне уверять тебя,- продолжал юноша,- уверения лишают доверенности. Ты прекрасна, добродетельна; ты звезда, ласково светящая на меня с неба! Два звука, согласованные самою природою! - я и ты! - некогда они были одним существом; но какая-то враждующая сила разорвала его надвое, чтоб со временем, при встрече нашей, насладиться нашим страданием!..99

О, долго ль сон коварный длится?

Исчез очарованья мир!

Ты не моя, но ты кумир, Пред коим вечно мне молиться!"

ССХ

Восклицания утихли... все умолкло... Я задумался... гений сна повеял крыльями...

Усни же, милый мой малютка, Проживший десять тысяч дней Игралищем слепых страстей, Рабом послушным предрассудка!

Счастлив, когда в ночной тиши Ты, как покойник, равнодушен И сон твой кроток, не нарушен Болезнью сердца и души!

День XXVIII

CCXI

Этот день я не намерен посвящать ни мирному странствию по Вселенной и по событиям, ни военным походам по Булгарии. Он так хорош, как 1-е майя. Но положим, что он и есть 1-е майя; и потому очень неудивительно, если кто-нибудь пригласит меня ехать вместе за город, в сад, в рощу...

Если слова: поедемте с нами! произнесены голосом, которого эхо отдается в сердце... если эти же слова повторены взором... о, тогда я еду непременно!

CCXII

Если любопытство читателей следует за мною на это гулянье, то... послушайте:

- Неужели? - сказало одно кубическое существо.

- Поверьте! - отвечало другое существо, которого я и описать не умею.

Ах, боже мой, какая жалость!

Тиранить так свою жену!

Ее неопытность и шалость Считать за грех и за вину!

Ох, эта мне понятий древность!

Вот, умолчи и не злословь В мужьях всевидящую ревность И безотвязную любовь! Несносно!..

"О, это правда! - сказала одна юная дева, прекрасная, как невеста Океании.- Мужчины? - льстецы!.. мужья? - тираны!".

- Как эти речи странны мне!

Не понимаю! верно, вам уж Не раз случалось, хоть во сне, Влюбленной быть и выйти замуж? -

сказал я эфирному созданию, которое произнесло оскорбительные слова на весь мужской человеческий род.

Не знаю, понравился ли ей ритурнель, приделанный мною к ее песне о мужчинах, потому что, сказав, я в то же мгновение своротил на другую дорожку, остановился подле виноградного куста, сорвал зрелую, наливную, покрытую как будто инеем кисть и... вручаю ее тебе, милая, прелестная читательница! тебе, ангелу, подле которого и самое грешное существо освятилось бы новыми, высокими чувствами!

CCXIII

О юноша, оставь свои мечты!

Забудь коварные надежды и желанья!

Здесь радостей твоих заплетены цветы В цепь неразрывную печали и страданья!

Оставь доверчивость и пристально смотри, Как изменяются на всем от света краски: Жди дня, о юноша, во время ли зари Нам распознать любовь и непритворность ласки!

CCXIV

Не объясняя причины, по которой наскучил мне сегодняшний день, я предложил солнцу скорее скатиться на запад и осветить все заатлантические известные и неизвестные страны, где человек, по системе Кабаниса100, должен был первоначально быть растением, потом полипом, потом насекомым, потом орангутангом, потом диким человеком...

Стадо диких людей, которое мирно пасется на лугах, орошаемых алмазными струями реки...

Стадо диких людей, которое живет в мире со всеми животными...

Стадо диких людей, у которых нет долгов на земле, а людей на небе...

Это стадо... но что такое счастие и спокойствие без того, что рождает несчастие и беспокойствие?

ССХХ

- Ты слеп!

- Ложь!

- Видишь ли ты?

- Ничего не вижу, потому что ничего не видно!

- Поди уверь, что солнце не свеча, Что бледная луна не тусклая лампада, Что звезды светлые не золотые блестки И не отличия, дарованные небу!..

Впрочем, слепота не грех. Но от этого шуму, от этой ветрености сердца, от этой болтливости языка, от этих нескромных взоров, от этого века, навьюченного ношею бедствий, я удаляюсь и, подобно Язону101, с моими аргонавтами сажусь на корабль, сделанный из зеркала.

От пристани г. Галаца я отправляюсь вниз по Дунаю, по устью прекрасному в Понт, потом в Пропонт; потом в Геллеспонт; потом, не задевая ни за один остров моря Эгейского и Средиземного, прямо к устьям Нила; Нилом к Мемфису; от Мемфиса, перенеся на плечах корабль свой,- по тому же тракту, по которому аргонавты переносили свои корабли,- на море, отделяющее земли Египетские от Обетованных, спускаюсь по оному до океана, орошающего и Аравию, и Иран, и Индию; океаном до слияния Тигра и Евфрата, и, наконец, плыву медленно вверх по последней реки до самого рая...

Я был в раю...

CCXVI

Тогда был вечер;- и теперь уже вечереет; а так как люди вообще привыкли полагаться на завтрашний день как на начало будущих благ, то и я обращаюсь к читателям с вопросом: вы, верно, устали?

- Ах, нисколько! - отвечают они, задыхаясь от усталости.

Благодарите же богов, Когда не шли вы, как обозы, Пустыней дикою стихов Или распутицею прозы!

День XXIX

CCXVII

Итак, друзья мои, вы уже слышали, что сказал полководец Хабрий. Теперь дайте мне телескоп, я взгляну на позицию всех моих читателей... Хуже пары слепых глаз!.. обезображивает все, как критика пристрастного журналиста!.. протрите ему стеклы!102

Хорошо! теперь слушайте диспозицию:

"10-ти тысячный отряд юного моего воинства переправляется через Дунай в Никополе. От Никополя, своротив к Систову, он должен восхититься местоположением; но не блуждать в садах фруктовых и виноградных, не срывать ни одного румяного листа с розовых кустов, украшающих горы, скаты, холмы,- не идти быстро мимо Рущука. Если неприятель сделает вылазку, то с презрением посмотреть на него и потом следовать далее чрез Разград по дороге к Шумле.

"Другой 10-ти тысячный отряд идет через Силистрию. Переправа не остановит храбрых. Напомнив сей крепости 1810 год103, отряд продолжает идти чрез Акадапар, Эмбелер, Экизчи к правому флангу к. Шумлы.

Сам я, предводительствуя главными силами моих читателей, иду чрез Базарджик.

- "Пятитысячный отряд преклонных летами и вооруженных всеми градусами очков наблюдает крепость Варну с утесов при с. Франки. В предводители сего отряда избирается старец, украшенный и царем и временем, знающий наизусть все походы Миниха, Румянцева, Суворова, Потемкина, Каменского, Кутузова 104..."

Прочитав диспозицию, разумеется, все возвратились по местам; - несколько избранных говорливых читательниц пробарабанили устами своими поход, и все двинулись!

CCXVIII

15 тысяч отборных юношей и прелестных воинственных красавиц со иною! - Песельники, вперед! - закричал я. - Ах, господа, у меня душа обмерла от наслаждения, когда запевальщик, прелестный, как она, перелился весь в арию: Di piacer mi belza il cor (От удовольствия сильно бьется сердце (итал.).).

Быстро двигаюсь я от Базарджика к Ушенли чрез густой лес и хребет гор, скрывающих от Козлуджи север.

Здесь, друзья мои, под предводительством царя, шли мы в 1828 году. Спускаясь с горы, пред Козлуджи, открылись взорам нашим разновидные гряды Балканов. Сквозь лиловое отдаление и светлую будущность я уже чВидел тогда, как развевались на Эмосе105 благословенные знамена русские и как русская воля подавала законы владычеству Магометову.

CCXIX

Покуда первые два отряда приблизятся к Шумле, мы сделаем дневку в садах Козлуджийских.

Дика наружность здесь природы!

На юг - дорога на Проводы...

Нельзя здесь, други, не вздохнуть: Ведет далеко этот путь!

Там... древний мир гиероглифов!

Чернеет Эмоса гряда!

Там спорных праотцев и скифов Паслися мирные стада!..

День XXX

CCXXI

Так как рассветать будет еще в следующей главе, то до восхождения солнца я думал о Чжинд-чженской фарфоровой фабрике, о веселом взоре и ясной наружности - явных признаках мудрости, о лжи и упрямстве - пороках, которые должно искоренять с самого младенчества, о выражении Плиния106: ut externus alieno non sit hominis vice (и для чужестранца не будет чужим в образе человека (лат.).), об уме и глупости умных и о глупости и уме глупых... и т. д.

CCXXII

Утро было очаровательно. За завесой туманов Балканы... отдельные холмы, белеющие скалы по долине Давно... ущелья правого берега долины Проводской; высоты над Мадардой и Шумлой, освещенные солнцем... Мечеть Козлуджийская в садах... лагерь моих читателей... Какие виды!

Я вышел из своего шатра, невольно взглянул на шатер Царь-Девицы, с золотой маковкой... сердце затрепетало желанием битвы, и я вскричал:

Лейб-Амазонский эскадрон Построить близ моей палатки!

Дежурный

Нельзя-с, большая часть больны.

Я

Как!.. чем?

Медик

От действия луны...

Я

Вот кстати лунные припадки!

Но должно им скорей помочь, Мы выступаем в эту ночь!

Медик

Есть способ легкий, хоть старинный: Поить водою розмаринной;

Но натуральный термин..,

Я

Ох, с амазонками беда!

Не подражать бы им Минерве!107

Но мы оставим их в резерве -

Походный с нами гошпиталь.

Однако ж это очень жаль!..

Без них мне скучно!..

CCXXIII

Скучно, скучно!.. нет, без них ни шагу вперед! готов отложить поход к Шумле хоть до конца 3-й части! О, чтоб совершать дела великие, нужно терпение!.. ангельское... дьявольское... думаете вы? нет, мое - т. е. среднее между ними.

Как терпелив тот, который, утолив жажду и голод, чувства, ум и сердце, ложится в пуховые волны и, уже засыпая, чувствует, что что-то ползет по лицу, но боится пошевелиться, протянуть руку, чтоб, спугнув насекомое, не спугнуть и усыпления с очей своих... как терпелив он!

Это еще не все, ибо все более целой Вселенной. Это не конец и не начало... Покажите мне в чем-нибудь начало и конец, я скажу: нет, это продолжение.

CCXXIV

Подобные переходы уподобляются известным переходам... или, еще лучше, известному моцартовскому аккорду в увертюре Титово милосердие108. Разумеется, что тот, кто не знает генерал-баса чувств человеческих, не может понимать правильности резких переходов; для понятий его доступна только простая гамма... Хайдн109, выражая создание мира, прежде всего изобразил Хаос... Во всем стройность создается из нестройности... Мысли, мнения, речи, дела, вся жизнь, все подвержено этому закону.

CCXXV

Дневка казалась мне вечностью... Грустен и задумчив сидел я... Беда быть без дела!.. Взяв Лаватера110, стал я сравнивать физиогномию всех великих людей; но - умственная величина зависит от фокуса понятий и от точки, с которой мы на нее смотрим. Тут я опять задумался... Мысли мои, как прикованные, не оставляли меня; я был доволен. Но все, что имеет крылья, не создано для постоянства. Скоро мысли мои вспорхнули, понеслись быстро... Где же настиг я их? На очах, на устах, на улыбке, на румянце ланит, на персях, на задумчивости существа, которое так хорошо, как неиспытанное блаженство. Они хотели даже проникнуть в сердце его, во все изгибы сердца... Остановитесь, дерзкие! там ночь!.. тайны сердца совершаются во мраке"... С трудом вывел я на свет мысли свои из подземелий, в которых они уже блуждали, - и стал писать письмо.

О ваших слышал новостях От бывшего у нас в гостях Товарища-приятеля!

Что вы здоровы все подряд, Я этому сердечно рад, Благодарю Создателя!

И то с восторгом слышал я, Что вы, как добрая семья, Соединились дружбою.

С пером иль с книгою в руках Проводите часы в трудах И занимаясь службою.

И в дополненье к похвалам, Вы ровно к девяти часам Приходите в чертежную;

И соблюдаете вы в ней Со рвеньем службы долг своей И тишину возможную111.

CCXXVI

- Хотелось знать бы вам весьма И продолжение письма, Любезные читатели.

Но продолжать нет сил и слов;

Таких уродливых стихов Набор рекрутский к стати ли?

Мое житье, мое бытье, Ты путешествие мое, Моя энциклопедия!

Пусть свет тебя возьмет, прочтет И от души произнесет: Ей-богу - ну комедия!

Конец второй части112.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Auteur de "St.....". Que pensez vous de топ livre?

Une dame... Je fais comme vous, monsieur, je ne pense pas.

"Lucius Apuleus" Rivarol (*).

(* Автор "Ст.....". Что думаете вы о моей книге?

Дама... Я поступаю как вы, мсье, я не думаю.

"Луций Апулей" Ривароля (франц.).)

ОГЛАВЛЕНИЕ

День XXXI

Явление Странника Аполлону. Мотылек. Пучина памяти. Маре Калабалык. Умственный архипелаг. Философический камень. Пословица

День XXXII

Вселенная. Быть или не быть? Чистый воздух. Терпение. Середина. Pudet ulcere (Стыдно говорить (лат.).)

День XXXIII

Оракул. В чем счастье. Умственная живопись. Продолжение CCI главы. Рымник. Аталанта

День XXXIV

Ювента-Геба. Шабас (Еврейская суббота (украин.).)

День XXXV

Женщины. Шатер. Царь-Девица. Диспозиция земная и небесная

День XXXVI

Моя рать. Как счастлив тот, кому не помогают падать. Шумла. Реляция. Алэф

День XXXVII

Варна. Владислав IV. Взятие Варны

День XXXVIII

Hippoerate. И т. далее......? Чудная беседа. Чудный скачок. Может быть и быть не может. Тоска. Русская единица. Настоящий, век и дни давние. Пленный турок Эмин. Альмэ. Итог

День XXXIX

Заара. Не хочу я хлеба. Гоби

День XL

Свой своему невольно друг. Мы вошли в палатку. Сбитенщик. Военная зависть. Заблуждение. Дорога в Стамбул. Мангалия. Развязанный узел. Октавий Август и Овидий Назон в бане

День XLI

Вечер. Его бы она расцеловала? Бисерная и мозаичная работа. Свекла равна сахарному тростнику. Продолжение поэмы о Мариолице. Нескромность. Смотрите и внимайте! Кистенджи. Петр

День XLII

Пустырь Булгарии. Карамурат-киой или Дана-киой? Покойная квартира

День XLII

Правило жизни. Четки памяти. Красноречивое молчание. Пауза. Галац. В Яссы

День XLIV

Природа и человек. Лучшие минуты жизни. Взгляд на Яссы. Копо. Москаль и молдаванка. Математическая истина. Путевые правила. Улица-маре (Главная улица (молд.).). Жестокое внимание и насильственное убеждение. Чемодан. Человек-грек капитан Микулай. Гулянье в Яссах: дупа-обычулуй (как водится, или: по обычаю (молд.).)

День XLV

Превращение Любви во Вселенную, а Вселенной в Любовь. Эней и Лавиния. Сердечные полюсы. Кого я видел. Остров любви. Нубия. Москва

День XXXI

Γ τὸ μέγα εν, ἀλλα, τὸ εὔ μέγα. (*)

(* Не огромное благо, но благая огромность (новогреч.).)

CCXXVII

(На берегах Фригии1 Аполлон в рубище таскает на носилках камни для построения Трои2.)

pre

Поденщик

Источник света и лучей!

Аполлон

Скажи мне попросту: изгнанник! (*)

(* Аполлон был в изгнании с Олимпа (прим. автора).)

Поденщик

Светлейшей ясности твоей Представиться желает странник)

Аполлон

Теперь некстати эта честь!

Где он?

(Странник входит, в пестром переплете, обремененный типографическими ошибками3.)

Странник

Всепресветлейший.........

Аполлон

Лесть!

Прошу обыкновенным слогом!..

Странник

Я - я.......

Аполлон

Ты - ты? Довольно, с богом!

(Странник выходит в свет.)

/pre

CCXXVIII

Ah! ah! (il rit) (*)

(* Ах! ах! (он смеется) (франц.).)

Все встречные хотели знать цель его, спрашивали: куда идешь? Посмотрите, отвечал он, на этого мотылька, который летит по одной со мной дороге.

Мгновенный гость существованья!

Зачем и ты летишь на свет?

Ужели и тебе во тьме покоя нет, Как пылкому уму гордейшего созданья?

Смотри, вся даль алмазами горит: Не подлетай, златые крылья вспыхнут!

Луч таинства твой взгляд навеки ослепит, И поздно гордые мечты твои утихнут!

И все и всех судьбы в пределы облекли, Не преступить заветную границу!

Как рвется узник дух подняться от земли!

Как силится увлечь на небо и темницу!

Глас внутренний твердит, гремит его уму:

"Законы вечные Вселенной не случайны!"

И мысли, слабые светильники! сквозь тьму.

Хотят прозреть завесу вечной тайны!

Прошли века, пройдут века веков, На общем кладбище улягутся народы;

Но не постигнет ум Создателя миров, И тайны занавес не снимется с природы!

CCXXIX

В пространной пристани Трои, нагрузив корабль (сделанный, как уже было выше сказано, из зеркала) всем невещественным, я невольно должен был подумать также и о невещественном балласте, столь необходимом для тяжести и равновесия. Всякий может понять, что я говорю про пустословие, балласт умственный; и потому, без дальнейших объяснений, я отправляюсь в Архипелаг.

Подобно мне, несомому по волнам Геллеспонта, в которых некогда отсвечивалась Ида4 и ее подножие, украшенное паросским мрамором и садами Трои, мысли мои несутся по пучине памяти.

В ней отражается бывшее; чертоги Приама5, высокие стены и башни, огромные храмы и тот певец, который родился в Смирне, в Родосе, в Колофоне, в Саламине, в Хиосе и в Афинах6; и его песни о славе Ахилла и Одиссея, и его Батрахомиомахия7, и его Гимн Церере, погибавший в неизвестности в продолжение 2760 лет и, к счастию, отысканный в конце прошедшего столетия Христианом-Фридрихом Маттеем8 в Патриаршей ризнице в Москве.

ССХХХ

Continova, s. f.- continuation

(Nuovo Dizionario portatile) (*).

(* Continova, сущ. ж. р.- продолжение. (Новый карманный словарь), (итал.-франц.).)

Так! все прошедшее отсветилось в памяти моей!

Вот, близ мыса Сигейского, на могиле славной Трои, светятся степы Александрии. И они исчезли! - Вот на могиле Александрии, орошаемой Скамандром, чернеют хижины Бунар-баши. И они исчезнут! Инш-Алла! (будь воля божия!).

Как Солиман, сын Оркана9, перед походом в Херсонис Фракийский взошел на груду камней, бренных останков Трои, подивился на них и отправился далее, покорять Галлиполи10, так и я, насмотревшись на развалины истинного просвещения, отправляюсь с моим караваном в дальнейший путь по земному шару.

ССХХХI

Маре Калабалык! (*)

(Молдаван.)

(* Ну и Неразбериха! (молд.).)

Счастлив тот, кого судьба отклонила от бурь морских, сердечных, житейских и от всех родов бурь, сопровождаемых громом, молниею, вихрями, словами, угрозами и ударами.

Пробираясь между попутными и противными ветрами во время поднимавшихся со всех сторон туч, я причалил к берегу, оглянулся на море. Какая картина! Представьте себе море синее, белое, красное или черное, все равно. Вот туча помрачает горизонт и предвещает близкую бурю. Вот раздаются уже громовые удары, молнии рассекают воздух. Вдали корабль - жертва бездны! Ветры сорвали с него паруса, снасти лопнули, молния ударила в мачту, мачта разлетелась вдребезги, огонь коснулся до порохового запаса, корабль взорван. Смотрите на огненную тучу! Вот рог изобилия, из которого сыплются в море люди, бочки, камни, бревны, золото, пушки, ядры и все, все, кроме нескольких сот пуд губительного состава, изобретенного Шварцем11. Он повис на воздухе. Где ж прежняя тяжесть его?

Страшно быть взорванным! Я это испытал:

Холодность сносна лишь при муже;

Но вдруг она, день ото дня, Со мной все хуже, хуже, хуже...

Как это взорвало меня!

Как это взорвало меня!

CCXXXII

Море, о море, о пространное море!

(Фигура усугубления. ї 56

Краткой риторики)

Когда буря утихла, тучи пронеслись за пределы южного горизонта, а море поглотило все, что было тяжелее вод его, я пустился далее. Корабль, управляемый своенравным кормчим, летел, как мысль; огненная борозда струилась вслед за ним. День уже скрылся, но поверхность вод искрилась и казалась обширным полем света; а волны оделись блестящею пеной. Подобно Форстеру12 и многим другим естествоиспытателям, я хотел проникнуть в таинственность этого света; думал, думал и, наконец, решил, что не светящиеся рыбы, не черви, не мокрицы, не полипы и не икра причиною оного, а трение вод, рождающее пену, блестящую и осыпанную жемчугами мать Афродиты13.

CCXXXIII

Wus hat Er gesakt? (Ein Jude) (*)

(* Что он сказал? (Еврей) (идиш).)

Быстро летел корабль мой; так быстро, что на вершине мачты показалась Елена. Нужно ли напомнить догадливому главу CLI и то, что я, как торопливый путешественник, с таким же вниманием взглянул на рассеянные острова по Архипелагу", как торопливый читатель на главы, рассеянные по моему Страннику. Их разделяет друг от друга пучина вод; сообщение между ними трудно, я согласен; но виновен ли я, что мое воображение произвело умственный Архипелаг? Не от понятия ли читателя зависит: в Фазосе отыскать золотые и алмазные мины; в Лемносе взглянуть на вулканы; в древней Евбее вкусить роскошных плодов и меду; в Саламине вспомнить морскую битву15, бывшую за 480 лет до Р. X.; в Эгине поучиться у мирмидонян муравьиному трудолюбию; в Идре, или в Нио - морскому искусству; в Андросе принести жертву Бахусу16; в Китносе взять целебную ванну; в Делосе взойти на развалины храма Аполлонова и пожалеть, что нельзя уже вопросить оракула о судьбе своей; в гористом Микони оплешиветь; на роскошных лугах Станфалии нарвать цветов и свить венок для любимого существа... Все это зависело от читателя. На всех этих островах, и особенно на Имбро и Мило, есть много дичи... но - о господа охотники! берите ружья, снаряжайтесь! я вас заведу в такие места, где у бекасов носы длиннее, чем у всякого обманувшегося или обманувшего политика, хитреца и волокиты.

CCXXXIV

Я заметил, что одно только воспоминание пишет хорошо, красноречиво и плавно. Ему и перо в руки! Точно, ему и перо в руки! И это перо будет подобно мечу Скандер-бега17. Какой Магомет в состоянии владеть оным? И сверх того:

Поэтом тот себя не числи, Кому полет на небо труд И у кого с пера текут Одни чернилы, а не мысли!

CCXXXV

Гай-гай! Ион! Ион-же-ион!

(Малор. воскл.)

Между тем как слово Счастие водит за нос своих поклонников, точно так же, как и Щастие, а они хотят сорвать с радуги золото и драгоценные камни, - я с горестию смотрю на обманчивый блеск Изиды18, вижу, как он обращается в крупные капли дождя и мочит искателей, и - продолжаю писать о том,

Что стало злой забавой света, Что всякий знает наизусть, Что так приятно для Поэта И что в него внушает грусть.

Часто душа ищет для себя пищи в разнообразии предметов. Следуя ее влечению, я отправляюсь к источнику философии, известному у одних под именем добра, а у других под именем зла; сажусь подле него на камень и смотрю на алхимическое производство обращения всего в золото. Честь, совесть, истина, дружба, любовь, все обращается в благородный, звонкий металл - и счет короток!

CCXXXVI

2 жды 2=4

"Это старо!" - скажешь ты? Но кто бы ты ни был, смертный или божество, как говорит странствующий Телемак19, дай мне руку, умолкни на несколько мгновений, склони очи к земле и обрати ко мне слух твой!

Не верю я торговой чести, Пословица ужасно лжет: Какой дурак товар и вести За что купил, за то и продает?

CCXXXVII

Завтра! завтра!

День XXXII

Good dawning! (*)

(* Доброе утро! (букв.: рассвет) (англ.).)

CCXXXVIII

В двадцатый день странствования своего я размышлял о Вселенной.

Что такое Вселенная?

Нет ничего труднее умного и здравого ответа; и потому с той поры, в которую человек начинает обращаться с вопросами к самому себе, душа становится грустною, небо жизни начинает покрываться тучами, рассудок, как придворный, должен хитрить пред царствующим сердцем и часто льстит любимцам-страстям, чтоб достигнуть цели своей.

Если бы вздумалось мне спросить у какого бы то ни было существа, одаренного светом разума, что такое Вселенная? посмотрел бы он на меня, как на неука, с видом удивления и, не отвечая, отворотился бы от меня, как ученик верхних классов, которого самолюбие затронули обидным вопросом: что такое грамматика? К кому же после подобного события во Вселенной обратиться мне с вопросом, как не к самому себе?

Представьте же теперь, любезные народы, что Вселенная есть не что иное, как то прелестное, совершенное существо, та дочь вечности, с которой воображение срисовало все виды и образы мечты и которая носится в пространстве, одинокая, то грустная, то радостная, то грозная, то величественная, смотря по расположению духа того, кто об ней думает.

Сбросит ли с себя когда-нибудь эта красавица все блестящие, украшающие ее разноцветные солнцы и вечно-голубую, прозрачную одежду свою?

Разве тогда только, когда предсказанный дракон пролетит в пространстве, вихрями крыльев своих смахнет с неба луну и звезды, опрокинет сосуд света и, сдавив в когтях Землю, вознесется, как орел, и с высоты опустит ее... но куда же она полетит?

CCXXXIX

Во время вышеозначенного полета Земли по неопределенному направлению сохранила ли бы она силу центровлекомости? Если нет, то, милые друзья, я не имею силы продолжать эту главу.

CCXL

Le Genie (seul)

(on entend une douce symphonie)

Mais quels doux accens succendent

au cris de la douleur?..

Divert, de St. Foix (*)

(* Гений (один) (слышна нежная симфония) Но какие нежные оттенки сопровождают горестные вопли?.. Диверт.исмент Сен Фуа20 (франц.).)

Отклонив внимание от напуганного воображения, я беру посох свой, выхожу из комнаты, схожу с крыльца, прохожу калитку и - иду глухим переулком. Темно, тихо, все спит; редко где покажется сквозь ставень луч света или отзовется из-под ворот сторожевой пес. Мысли толпятся в голове моей. Сам себе задаю я вопросы; сам разрешаю их. Да! - говорю я мысленно:

- Да, точно! жить на свете трудно! Но что ж такое значит жить?

- Любить умно и безрассудно, Уметь и не уметь любить.

Но кто ж не умеет любить? что за труд любить? - вскричал я и - остановился, чтоб удобнее обдумать, правду ли я сказал.

- Ложь!- отвечали в один голос все мудрецы и великие мужи, описанные Плутархом. Я покраснел и со страха бегом удалился от самого себя.

Торопливость всегда бросит что-нибудь под ноги; однако же я в совершенной целости дошел до ворот того дома, в котором сердце гадает о своей участи. Ни сфинкс, ни лев, ни дракон не сторожили подле них; и потому беспрепятственно сделал я несколько уже шагов по двору, как вдруг сердце мое забилось. И как не биться ему тогда, как я был уже там близко от того крыльца, по которому легче всходить, нежели сходить; так близко от тех стен, в которые я желал бы превратить мои объятия!

Поставив правую ногу на первую ступень крыльца, я остановился, осмотрелся кругом: не заметил ли меня кто-нибудь? - Нет... слава богу!.. тут... я выкрал сам себя и скорыми шагами пустился домой.

Подобная нерешительность есть болезнь, основанная на предчувствии, поздняя обдуманность сердца, неуместный вопрос: быть или не быть? характеристическая черта любви, каприз рассудка, нервическое расслабление, онемение чувств, раздор души с телом, животная лень и пр. и пр. и пр.

CCXLI

Воротясь домой, я спросил себя: зачем воротился я? Так как люди сами себе, по обыкновению, отвечают довольно медленно и нерешительно, то и я, последуя введенному обычаю, долго молчал, как будто в ожидании, чтоб кто-нибудь ответил за меня. Этого не случилось, и, следовательно, вопрос остался нерешенным, а я, наскучив сидеть дома, вышел за город, чтобы подышать свежим, чистым воздухом.

CCXLII

Mais il est vrai que l'air pur n'est pas fait

pour l'homme, corame on le demontre en chemie.

Rivarol (*)

(* Но это верно, что чистый воздух не создан для человека, как это доказывается химией. Ривароль21 (франц.).)

- Терпение! А что такое терпение? - говорили 5 171 003 405 человек, входя в мою комнату.

- О, если до меня дошла очередь отвечать на этот вопрос,- сказал я, возвысив голову и голос,- то готов уверять вас на каждом шагу и в каждую минуту моей жизни, что терпение есть истинный талант гения, истинный щит против настоящих и воображаемых несчастий, лекарство от всех болезней, постоянное занятие души, истинный труд, философский камень, квадратура круга, греческий огонь, лучший признак существования...

Готов покорно перенесть Всю тяжесть зол от Провиденья И от людей: во мне терпенья Довольно есть, но есть и честь!

Это значит, что для человеческого терпения необходима великая душа, а не длинные уши, крепкий хребет и твердая шкура.

CCXXLIII

Ii n'y avait rien de si facile que de decouvrir

l'Amerique, puisqu'il ne s'agissait que

d'aller pour la rencontrer.

(Les envieux) (*)

(* Нет ничего легче, чем открыть Америку, надо только пойти, чтобы ее встретить. (Завистники) (франц.).)

He зная, с которой стороны подойти мпе опять к тому месту, где остановилась главная мысль моя и военные действия, я задумался, как Аристотель, о достоинстве сочинений и книг.

"Хорошая книга есть та, - говорит он, - в которой сочинитель говорит то, что должно, не говорит того, чего не должно, и говорит так, как должно-".

"Добродетель придерживается во всем середины", - замечает тот же самый Аристотель22.

И потому я совершенно прав, если пишу не совсем то, что должно, не совсем то, что не должно, и не совсем так, как должно.

Например, каким образом пропустил бы я следующую главу и не очистил воздух от шлаков злого языка?

CCXLIV

(Pudet dicere).

Floras23

Уж с год вдовой она была И скромно с маминькой жила...

Зимою время скучно, длинно;

В кругу приветливой семьи Часы свободные мои Неслись так быстро и невинно.

Но что же! Злой язык сказал: Он там дневал и ночевал!

Я там дневал?.. Я ночевал?..

День XXXIII

Em armor Teufel sang und trallerte vom Morgen

Bis in die Nacht enlfernt von Gram und Sorgen.

Deutsche Geschichte (*)

(* С утра и до ночи, не ведая забот,

Не зная грусти, пел и пел бедняга черт.

Немецкая история (немец.))

CCXLV

Много раз слышал я, долго и сам думал, что и поэт создан для разнообразия в мире, что и он, подобно всем художникам и ремесленникам, существует для промысла, но... что же скажу я против этого холодному веку? Вопросим Оракула.

Но до Оракула далеко, Далеко, милые друзья!

Дойти сегодня до Востока, Мне кажется, не в силах я.

Но нет! Для вас, мои богини, Как мысль крылатая паря, Чрез Аравийские пустыни, Чрез горы, степи и моря До мест, где теплится заря, Достигну я!.. достигну, дети!

Шалуньи!.. Вот уж пролетел Тьму расстояний и столетий И, слава богу, жив и цел.

А вы?.. устали?.. о малютки!..

Как жаль мне вас!.. как не пенять!

Ну для чего, зачем вам брать С собой в дорогу предрассудки!..

Тяжелая ноша, избави бог, какая тяжелая ноша! сказал бы и Александр Васильевич24 - русская душа, великая душа, чистая, огненная душа!

Но вот храм Аммона, вот Оракул. Слушайте ответ его:

Погибни в том остаток чувства, Будь в жизни все ему на зло, Кто дар считает за искусство, А труд души - за ремесло!

Я жизни сей не раб презренный, Я проводник того огня, Который движет всей Вселенной И с неба льется на меня!

CCXLVI

Уже не то небо надо мною, которое, подобно голубому балдахину, осеняет высокие горы, глубокое море, зеленые степи, роскошные сады. Уже не то время во всей Вселенной, по которому катилась цветущая молодость моя и всего современного мне поколения. Тяготеющих слоев воздуха более уже надо мною, чувства мои стали внимательнее к жизни; но огонь в них прежний: душа - незримая весталка - сохранила его! - Блажен, кто не прожил радостей!

Кто знает цену сам себе, Кому другие знают цену, Тот не ищи своей судьбе Другого счастия в замену!

CCXLVII

Полечу зегзицею по Дунаеви!

(Сл. с плъку Игореве)

Милые мои! с удовольствием сердца, с ясною душою и чистой совестью становитесь на плашкот25.

Если б вместо пера явилась в руке моей кисть, а предо мною вместо чернил - палитра, вместо бумаги - полотно; и если бы поэзия - умственная живопись - преобразилась в живопись обыкновенную, - вы, верно, были бы довольнее мною и, указав пальцем на картину, сказали бы: "Вот Дунай! Вот на Дунае остров, вот плашкот, на котором мы плывем, вот турецкая крепость Гирсов! Смотрите, как каменные стены срослись со скалою! Вот плывет по Дунаю корабль! А там, там, какая цветущая даль! Как постепенно скрывается река в зелени, исчезает в тени высоких скал правого берега!".

Вот что сказали бы вы. Для вас нарисовал бы я и себя. "Вот он!" - произнес бы кто-нибудь. Чего же более?

CCXLVIII

Читатели, пробегая взорами главу CCI, могли думать, что она кончена, ибо под статьею не было подписано: Продолжение в CCXLVIII главе. Это простительно: по дальному расстоянию этих глав друг от друга я не мог видеть из СС1, что находится в CCXLVIII.

Кто слово Ветхого завета Над мрачной бездной произнес И искрой собственного света Безбрежный озарил Хаос? Не ты ли, Солнце? - Что ж сгорело? На запад светлый взор поник? Где храм величественный Бела26? Где твой хранимый Вестой27 лик? О, не гордись своею силой! Все славит ясный твой восход, Доколь и над твоей могилой Другое Солнце не взойдет!28

CCXLIX

Странная вещь! Какую точку ни избери в этой чудной Вселенной, смотри с оной двумя человеческими глазами, отвсюду видно одно и то же! 1 Везде небо, усеянное неутихающими искрами, везде определенности и законы, во всем жизнь и равновесие, повсюду бог! - Океан существования, света, мудрости, блаженства!

О, если б рука моя была так длинна, как луч моего зрения, то... я не знал бы, что мне с нею делать!.. и особенно в это мгновение, когда сердце предлагает ее новой Армиде29, чтоб помочь ей взойти по узкой тропинке, вьющейся между частым виноградником, на высокий холм в Карпатских горах, с которого видна вдали пустынная равнина и Матчинские скалы, а вблизи струйка славного Рымника30.

- Ужели это тот Рымник, в котором погибла вся турецкая армия и в котором утонул сын Суворова? - это ручей!

- Точно, без прибавления.

Хоть за горами и ручей Не хуже моря часто топит, Но здесь, читатели, ей-ей!

Совсем преданье не эзопит.

Да, Рымник не велик поток, Но редко кто бы в нем поплавал;

Весной он быстр, широк, глубок, Весной утонет в нем и дьявол.

- Это удивительно! - однако ж мы отстали от прочих, где они?

- Кажется, вправо.

- Кажется, влево.

- Не заметил.

- Побежим искать их! ловите меня! - Она пустилась с горы, как серна; я вслед за ней. Луга, сады, виноградники мелькнули около нас. Быстро летела она, я за нею. До цели было уже недалеко, я отчаялся догнать ее, но...

Благодаря сетям таланта Она ко мне попала в плен.

И стал я новый Гиппомен, Она - вторая Аталанта31...

CCL

Досадно мне, очень досадно правило, что человек, по воле или поневоле, а должен оставлять места, людей, привычки, желание и пр. и пр. для новых мест, людей, привычек и желаний и т. д.! - Скажу ли я сам себе или другие мне скажут: "ты не на своем месте!", и я должен идти далее. Замечу ли я сам себе или другие мне заметят: "ты здесь не любим", и я должен идти далее. Привыкну ли я к кому-нибудь или ко мне кто-нибудь привыкнет, - и я должен идти далее, чтоб привычка не обратилась в пагубную страсть. Желаю ли я себе счастия или другие желают мне счастия, - и я должен не идти, а бежать далее, ибо счастие есть быстрая Аталанта. Таким образом, и время идет и мы идем. Но я устал идти пешком; сажусь в фургон и еду. Берна, жидок, подгоняет кляч; медленно передвигают они восемь ног своих, скука одолевает меня, я засыпаю.

День XXXIV

CCLI

Сладко спалось мне. Сладко было пробуждение мое. Тишина окружала меня. Как потерявший память, я не знал, где я. Хотел рассмотреть, приподнимал ресницы, но они опадали снова на глаза, и предметы скрывались от взоров. Сон преодолел усилие. Снова погрузился я в волны забвения. Мне казалось, что я на Олимпе, на пиру у Юпитера. Жажда томит меня, я умоляю Гебу32:

Лей нектар мне, Ювента-Геба!

Дай пить!.. горят мои уста!..

Как свет, как мысль о благах неба, Струя прозрачна и чиста!..

Как сладок... взгляд твой? Что ж он томен?

Не буря ли волнует грудь?..

Постой, постой!.. я буду скромен...

Я буду пить!.. но дай вздохнуть!

CCLII

Глубоко вздохнул я и проснулся. Смотрю. Где я? - Лежу в фургоне, лошади распряженные спокойно едят сено. Вправо лес; влево... шум... уединенная корчма... Где же мой Берка? мошенник!

Иду в корчму - в корчме все пьяно!

И Берка пьян! Ну как тут быть?!

Он Мардохея от Амана33

Не мог, бездельник, огличпть!

Подобный растах (Остановка в пути.) не был в плане!

Вот я к жиду: Впряжешь ли кляч? -

Что ж жид в ответ? - "Ни, шабас, пане!" -

О, счастлив тот, кто не горяч!

Но если б и его заставить В корчме с жидами шабаш34 править???

Я посмотрел бы!!!

День XXXV

В. в. (Ваше высокоблагородие.), при вверенном мне посте все

обстоит благополучно, нового ничего нет.

(Прав. гар. службы)

CCLIII

Я полагаю, что всякий помнит, на чем остановился поход мой во II части, всякий знает причину остановки; и потому, после короткого или долгого времени, я возвращаюсь в стан мой при Козлуджи.

Тихо, не рассекая воздуха, приблизился я к палатке своей. Какой беспорядок во всем лагере! Мои телохранители, мои амазонки, в утренних Полуодеждах разбрелись по садам, забыли обязанности и рвение к службе!

Что, если бы во время моего отсутствия из стана толпа турок явилась в стан?- Достало ли бы во мне души и тела, чтоб отвечать за испуг, слезы, отчаяние, обмороки и за все возможные женские припадки, коим могли бы подвергнуться мои долгополые рыцари"? - О!!! - заревел я, как нумидийский лев, и, сломив с головы стоявшего после меня огромного вола рог, затрубил в него тревогу и сбор.

"Женщины! - вскричал я к собравшемуся войску моему и после долгого молчания продолжал:- Ступайте! нет другого слова ни на каком языке, которое могло бы лучше выразить упрек мой."

"Странно! - сказали несколько удалявшихся с сборного места девушек, - отчего он нам ничего не сказал!"

Александр Вельтман - Странник - 03, читать текст

См. также Вельтман Александр - Проза (рассказы, поэмы, романы ...) по теме :

Странник - 02
LXXXVI Скажите мне, где были вы? Куда носила вас Фаланга125? Облили ль...

Странник - 01
В крылатом легком экипаже, Читатель, полетим, мой друг! Ты житель севе...