СТИХИ и ПРОЗА на poesias.ru 

Пантелеймон Сергеевич Романов
«САМОЗАЩИТА»

"САМОЗАЩИТА"

Стало ясно, что если так пойдет дело дальше, то все поплывет к богатым, а беднота как была драная, такой и останется.

И вот в одно из воскресений был получен приказ организовывать комитеты бедноты.

Но прошло еще пять воскресений, а комитета не организовывали. И когда кто-нибудь напоминал об этом, то лавочник и прасол кричали:

- Не надо нам бедноты! И так уж все охолостили. Коров помещичьих пропустили, сено тоже, хлеб тоже. Да еще начнет эта голь командовать. Не надо нам бедноты.

- Ага, не пондравилось! - говорили беднейшие.

- Еще бы им пондравится,- нахапали у всех, а теперь, глядишь, отчет давать придется.

Но время шло, а комитета не организовывали и только всем жаловались, что ихним богатеям, как черт наколдовал: все к ним переходит, и скотина и инвентарь помещичий.

Однажды рано утром приехали двое каких-то из губернии, и отдан был приказ всем явиться в волостной комитет.

Все пришли с испуганными лицами.

Коновал как вошел, так, не посмотревши даже на сидевших за столом президиума приезжих, сел на задней лавке спиной к ним и стал набивать трубку, ни на кого не глядя.

Старик Софрон стоял впереди, опершись грудью на палку, на которую он надел шапку, и неодобрительно посматривал из-под нависших седых бровей.

Только Андрюшка, растолкав всех, бойко прошел вперед к самому столу и, поигрывая снятым картузом, нетерпеливо оглядывал поверх голов собирающихся, как оглядывает в зале публику один из членов суда, прежде чем доложить председателю, что все готово и можно начинать.

Иван Никитич тоже протискивался поближе к столу, чтобы ничего не пропустить.

Вдруг все увидели лавочника и прасола, которые пришли оба в старых пиджаках с прорванными локтями.

- Ага, забеспокоились...- сказал кто-то.

Один из приехавших почесал в голове, как бы соображая что-то, и встал.

- Товарищи! - сказал он,- как у вас прошло распределение?

Никто ничего не понял.

- Как у вас обошлось с инвентарем, что от помещиков достался? - повторил приезжий более громко.

- Тем же концом повернулось...- проворчал кто-то сзади.

- Оно у бедных не держится...- сказал еще чей-то голос.

- Оно и не будет держаться, когда вы все действуете вразброд. Вам предлагали средство самозащиты. У вас комитет бедноты организован? Почему нет? Что же вы сами о себе не можете позаботиться? Предлагаю сейчас же приступить к организации.

Андрюшка, уже пробравшийся на возвышение и стоявший за спиной приезжего, смотрел на всех, перебегая глазами с одного лица на другое, как смотрит доказчик на обвиняемых, уличивший их в обмане и приведший их на следствие; Все молчали.

- Чего ж они молчат!? - Сами жаловались, а теперь и хвост прижали,- говорили вполголоса в толпе. И все оглядывались друг на друга.

- Пока не возьмете всего в свои руки, в руки бедноты, до тех пор ничего не будет,- сказал приезжий.

- Взяли уж...- проворчал коновал, который сам был не богат, но всегда держался установленных порядков и враждебно относился ко всяким новшествам.- Он взять-то возьмет, а сам ни уха ни рыла не понимает, все и идет кверху тормашками.

- Что?

- Ничего.

- Так я коротко предлагаю избрать комитет.

Все стояли в покорном молчании. К беднейшим принадлежали: Котиха, Захар Алексеич, Афоня, длинный Сидор, Степанида.

Все они были здесь налицо. И все молчали, как будто то, о чем говорили, их касалось меньше всего.

- Коротко предлагаю - избрать комитет,- сказал приезжий.

Все озадаченно молчали, не зная, что они должны делать.

- Обдерут, сукины дети,- сказал торопливым шепотом Иван Никитич.

К нему испуганно все повернулись.

- Последние штаны снимут!

Все загудели, зашевелились, повертываясь спинами и затылками к столу и возбужденно разговаривая с соседями.

- Болотские выбрали, теперь они дерут с живого и с мертвого,- сказал негромко прасол.- Я ведь тебя не неволю корову мне продавать, а тогда насильно будут тащить.

- Не желаем! - крикнуло сразу десяток поспешных и испуганных голосов.

Андрюшка то взглядывал на приезжего, то на мужиков и делал какие-то неопределенные движения руками, как приехавший со становым на следствие урядник, видя нарушение порядка, только ждет знака начальника, чтобы схватить нарушителей порядка.

- Дозвольте я их успокою. Тише!! Черти неумытые!

- Товарищ, не выражайтесь.

- С ними иначе нельзя.

Приезжий вдруг решительно встал и сказал:

- Предупреждаю, что всякие проявления контрреволюционности будут караться беспощадно. А теперь я спрошу: вы свободный теперь народ, товарищи, или нет?

- Свободны...- сказало нерешительно несколько голосов,- а только не желаем, потому нас кто уж только не обувал...

- Молчите, когда с вами говорят, обалдуи сиволапые! - крикнул Андрюшка.

- Оставьте, товарищ, свои выражения.

- С ними иначе нельзя, товарищ,- ответил Андрюшка,- ежели этих остолопов не крыть, они никакой свободы не поймут,

- А раз свободный,- продолжал агитатор,- значит вы свободно можете организовать самозащиту против эксплоатации, а не дожидаться, когда к вам из губернии приедут и вас заставят ради вашей же пользы.

- Чудеса!.. то никогда об нашей пользе не заботились, а тут вдруг прихватило.

- Обдерут...- опять негромко сказал Иван Никитич.

- Ну что же молчите?

- Вот привязался-то, господи, батюшка,- сказал кто-то сзади.

- Хуже барщины. Как приедет какой стрикулист, так и гонят. И правда уж не хуже собак ученых: по звонку все бегаем.

- Известное дело хуже барщины: там хоть душу не тянули, а свою порцию по указанному месту получил и гуляй смело,- сказал кузнец,- а ведь это выматывает, выматывает,- сил никаких нет.

И он сделал движение выйти на двор, как бы желая освежиться.

- Выходить нельзя! - крикнул агитатор, посмотрев через головы на дверь.

- Тьфу, чтоб тебя! - сказал вернувшись кузнец.

- Да... уж дело до того доходит, что... не дают. Строго.

- Кто здесь беднейшие? - спросил агитатор, встав.

- Мы - беднейшие! - крикнул Андрюшка, схватив за рукав Котиху и Захара Алексеича, который споткнулся от неожиданности и уронил шапку.

Степанида тоже сунулась было наперед, но Иван Никитич, дернув ее сзади за полушубок, торопливым шопотом сказал:

- Куда тебя черти несут! Голову на плечах надоело носить?

Та испуганно оглянулась и, боясь, как бы не заметили от стола ее движения, быстро юркнула в толпу.

- Эти граждане заслуживают доверия? - спросил агитатор, указав на Андрюшку, Котиху и Захара Алексеича.

Андрюшка ястребом смотрел в глаза всем, быстро иеребегая с одного на другого. Захар Алексеич, стоя с шапкой в руке и с соломой в волосах, наивно переводил взгляд с собрания на агитатора, как бы ожидая своей участи и не зная в точности, что с ним сделают.

- Заслуживают... Ну, прямо не знаешь, куда податься.

- Значит, против их кандидатуры ничего не имеете?

- А черт их дери. Бери хоть себе на шею.

- Я те поговорю! - крикнул Андрюшка,- дали хаму свободу, а он уж обрадовался.

- Оставьте же ваши выражения, товарищ! - крикнул нетерпеливо агитатор,- вы мне работу срываете.

- Я тебе зубы-то почищу...- сказал уже кому-то шопотом Андрюшка, показав из-под полы кулак кому-то в сторону печки.

- Что-то, ай выбирать хотят? - спросил длинный Сидор.

- А ты только проснулся?..

- Требуются три лица,- сказал агитатор,- председатель, товарищ председателя и секретарь. Это будет президиум.

- Вот эта сволочь, Андрюшка, теперь нос задерет - беда!

- Вчера коров гонял, а нынче в председатели попал.

Андрюшка, презрительно сощурив глаза, только посматривал.

- А вы все грамотные? - спросил агитатор.

Наступило молчание.

Глаза всех жадно остановились на Андрюшке. Тот покраснел и молчал.

- Ай дверями обознался? - послышались насмешливые голоса: И все вдруг почувствовали, что он сорвался. Агитатор остановился в нерешительности.

- Безграмотных нельзя,- сказал он.

Тогда все увидели, что лавочник протискался к столу и сказал:

- Этот человек достоин, а в грамоте я могу заменить, помогнуть.

- А кто он? - спросил агитатор у Андрюшки, доказав на лавочника.

- Чужого труда не эксплоатировал!..- быстро проговорил Андрюшка, почувствовав надежду на спасение.

- Тогда его можно секретарем,- сказал агитатор.

Человек десять хотели было крикнуть, что он кулак, и уж подняли кверху руки, но сейчас же опустили при мысли, что не к чему соваться, когда не спрашивают, а то тот же лавочник ведь все равно не туда, так сюда пролезет и начнет гнуть потом. За лавочником вышел прасол.

- Глянь полезли! - сказал кто-то.

- А ты думал,- дремать будут? Не такие люди.

- Голосую,- сказал агитатор.

- Мать честная, сейчас пролезут, ей-богу пролезут! - говорили в толпе.

- Кто подает голос за Андрея Кирюхина?

Андрюшка, сжав кулак, ястребиным взглядом обежал всех, и всякий, с кем он встречался взглядом, поспешно поднимал руку.

- Единогласно.

- Иван Карпухин! - объявил агитатор.- Кто за него, прошу поднять руки.

- Попали! - сказал кто-то.

И все нехотя подняли руки.

Когда очередь дошла до кандидатуры Захара Алексеича, то он, поднимавший оба раза перед этим руку, поднял, ее и теперь.

- Куда ж ты, черт, тянешь! - крикнул Андрюшка, подскочив к нему и ударив его по поднятой руке,- уж сам себя выбираешь?

- Избран единогласно.

- Он заместо эксперта пойдет,- сказал Сенька.

- Лавочник-то пролез, сволочь!

- Присылают нового человека, нешто он знает. Головы...

- Округ пальца обвели, сукины дети.

- Вот так комитет бедноты! Чем черт не шутит.

- Самозащиту, говорит, вам из губернии предоставим. Ну не сукины дети?!

Пантелеймон Сергеевич Романов - САМОЗАЩИТА, читать текст

См. также Романов Пантелеймон Сергеевич - Проза (рассказы, поэмы, романы ...) :

СВЯТАЯ ЖЕНЩИНА
Беднейшие с начала переворота испытали три совершенно различных превра...

СИНЯЯ КУРТКА
Перед самыми выборами в земельный комитет приехал какой-то человек в с...