СТИХИ и ПРОЗА на poesias.ru 

Письмо Даля В. И.
Друзьям из похода в Хиву - 25 ноября 1839. Река Илекь.

Река Илекь, в Зауральской степи, 1839 г. Ноября 25го.

Не ждали вы от меня письма, и всего менее, может, думали вечером 25-го Ноября, что я сижу почти на открытом воздухе, в кошомной кибитке, при маленьком огоньке, в кругу шести добрых товарищей, на морозе, и пишу к вам. Мы вышли в поход, идем войной и грозою на Хиву, эту дерзкую и вероломную соседку, как названа она была в приказе по корпусу. Путь далек, 1500 верст, идем зимою, и третьяго дня было 29° морозу; весь отряд верхом, все на конях, вьюки на верблюдах, их до 12 тысяч. Метем бураном по и степям и в Генваре должны быть на месте. А когда воротитесь, спросите вы, по сродному вам добродушию и состраданию? Знаем, когда вышли, а именно 17 Ноября, а воротились скажем вам, когда воротилась. Холоду мы не боимся; говорим это не из хвастовства, а по опыту; взгляните только на нас, и вы убедитесь, что мы не хвастаем. Стеганные, на верблюжей шерсти, куртки и архалуки, платье разного рода, на лебяжьем пуху, верхнее платье из шкур молодых жеребят, или оленьи, сибирские совики, киргизские дахи и ергаки; рукавицы и чулки козьяго пуху, из коего порядочные люди ткут столь известные вам кашемирские шали, словом, все запасено, припасено, и несчастные стужа, холод, мороз, словом, вся зима, не знает, с которого краю приступиться.

Не удивляйтесь этим кривым строкам; сердце пишет прямо, но мороз-снегович берет свое, шаршавит по своему, а он у нас, как видите, толмачем. Сидим на корточках, в теплых кофточках и совиках; писать не совсем ловко. Нужды нет: когда нибудь на досуге разберете. Вы скажете: Ах, Боже мой, какие страсти! за 1500 верст, верхом, зимой и прочее, и прочее. Ну, изволите видеть, сыром в масле мы конечно не катаемся, равным образом не льзя чтобы не было в таком огромном отряде без разных беспорядков, недостатка, нужды ну придем домой и отдохнем, будем рассказывать ребятишкам своим и добрым приятелям о похождениях своих и примечаниях. Начинают сей час разливать чай, а у нас сегодня дневка позвольте мне сперва налиться водой, как говорят моряки, а потом стану продолжать.

Пепел от пылающего костра завалил до того писание мое, что у меня едва достало духу (т. е. Athem) отдуться от этой неуместной присыпки. Зорю пробили, все улеглось, потому что все устало, только часовые перекликаются вкруг нашего стана, и верблюды изредка протяжно рычат. Опишу вам, от нечего делать, артель нашу, наш кош, как его технически называют. Нас в одной кибитке, по четыре шага во все четыре стороны (размер верен, но кибитка кругла) нас лежит, на одном и том-же войлоке, семь человек. Был осьмой, академист Штернберг, художник душой и телом, милый малый, о котором мы все очень жалеем но он, присоединившись к нашему походу волонтером, побыл с нами только три дня, и, раздумав дело еще во время, воротился. Он едет в Питер и потом вероятно в Италию, где, говорят, несколько теплее... Позвольте отогреть пальцы на огне... Первый товарищ наш и сожитель Чихачев, путешественник по званию и призванию, ein Resender von Profession, молодец, красавец, говорит на всех языках как на своем, бывал в Германии и в Испании, в Алжире, в Мексике, но не бывал еще в Хиве и потому отправляется туда с нами при сей верной оказии. Он говорит и распевает весь день Персидские стихи и прозу с муллой нашим и с переводчиком и этим бесит второго нашего товарища, естествоиспытателя Лемана.

Доктор Мобиць, который только по временам пытается войти в число избранных и приютиться в братском и веселом тереме нашем, доктор обыкновенно берет опять под мышку одинокую постель свою, состоящую из одной плохой кошомки или войлока, и отправляется в одинокую кибитченку, где аптечная ступка с пестиком обязаны принять на себя временно должность его товарища. Как быть, дело походное! Последний товарищ наш такой же чиновник как и я, с тем только различием, что у него совик (Самоедская оленья рубаха) из старого, летнего оленя, а у меня из лучшего зимнего молодого сосунка, и еще подбит лисой! Не поверите, что за раздолье такой кафтан, или салоп, что ваши печи... Позвольте только правую руку отогреть, на левой славная рукавица... Вот так... Пепел этот мне очень надоедает... Вообразите теперь палаточку, в которой с трудом только помещаются три человека, посадите туда или натолкайте ее битком семью человеками, живыми, вот как мы с вами, оденьте эти семь человек самым причудливым образом, Лапландцами, Самоедами, Алеутами, Киргизами, полу-Черкесами, полу-Калмыками, полу-Башкирами, полу-все что угодно, право всякого роду и наряду найдется в одежде нашей по клочку... вообразите все это, и вы видете нас. Прислушайтесь, и вы услышите Английский, Испанский, Немецкий и Французский языки, Малоросийские, Персидские и Русские песни, Татарский говор, а подле, в двух шагах, рычат скучные и жалкие верблюды. Загляните, и вы увидите на решетке кибитки Черкесскую шашку, Испанский, Толеданский палаш, казачью саблю, Персидский, Индейский, Турецкий кинжал; увидите сотню предметов скомканных как в мешке, которым, для вас, нет названья, потому что вы их не видывали и не знаете, хотя мы здесь не можем без них обойтись. Положим, вы поймете, если я скажу, что тут стоит котелок, таган, баклашка, но что вам в том, если я скажу, что тут навалены торсуки, сабы, треноги, курджуны (Переметная сума.), и проч.? А между тем это наше хозяйство.... Позвольте мне теперь поворотиться на другой бок: у меня спереди Покров, а сзади Рождество, т. е. тут огонь, а там мороз... Хотите ли теперь взглянуть среди дня на караван наш? Вообразите снежную степь, по которой видимо-невидимо, сколько глаз займет во все стороны, все верблюды с огромными вьюками, гора горой, все вьюки и верблюды, а по сторонам прикрытие: казаки, артиллерия и пехота... На этом слове вчера остановился. Сегодня, 26-е, в воскресенье опять дневка; мы сошлись тут, все четыре отряда вместе, и теперь пойдем в полном составе, дружно и густо, чтобы никто не мог обидеть, чтобы быть сильнее всякой силы кроме Божьей, на которую душой и сердцем уповаем. Он выведет нас отселе через 7, 8 месяцев, или скорее, коли Ему угодно, и мы заживем опять новою жизнью, вдвое оценим домашний быт и домашнее благо свое.


Письмо Даля В. И. - Друзьям из похода в Хиву - 25 ноября 1839. Река Илекь., читать текст

См. также Даль Владимир Иванович - письма и переписка :

Друзьям из похода в Хиву - 6 Декабря 1839. Биштамак.
Сегодня 6 Дек., большой и благодатный праздник: мы справляем его на Би...

Друзьям из похода в Хиву - 8 декабря 1839. 12 верст от Биштамака.
Здравствуйте еще раз. Пишу на скучной и невольной дневке, после жесток...