СТИХИ и ПРОЗА на poesias.ru 

Габриэле Д-Аннунцио
«Девственная земля»

"Девственная земля"

Под палящими лучами июльского солнца уходила вдаль дорога, покрытая белой и раскаленной удушливой пылью, между опаленными, усыпанными красными ягодами живыми изгородями, захиревшими гранатовыми деревьями и агавами в полном цвету.

По этой белизне шло стадо свиней, вздымая огромные облака, сзади шел Тулеспре, размахивая палкой над этой кучей черных спин, издававшей глухой визг и хрюканье, разгоряченные тела распространяли резкий неприятный запах. Тулеспре шел, весь раскрасневшийся и потный, покрикивая во все свое пересохшее горло, а рядом с ним, прихрамывая, бежал Иоццо, кобель с черными пятнами, высунув язык и опустив голову. Они направлялись к дубовой роще Фары: свиньи - наесться желудей, Тулеспре - насладиться любовью.

Шли. В тени каменных навесов часовни св. Климента валялась кучка спящих оборванцев, жалкое зрелище представляла группа этих изможденных тел: их лица почернели от загара, голые руки и ноги были испещрены темно-синими полосами, они громко храпели, и вся эта живая груда мяса испускала запах жирной дичи. Когда стадо поравнялось с оборванцами, кто-то из них приподнялся на локтях. Иоццо насторожился, потом поднял одну лапу и начал бешено лаять, свиньи начали метаться во все стороны, пронзительно визжа под ударами хворостины, оборванцы, испуганные неожиданной суматохой, вскочили на ноги, щурясь от резкого света, слепившего их заспанные глаза, всю эту кучу тел животных и людей окутывала густая пыль, скрывавшая величественную базилику, увенчанную солнцем.

- Святитель Антоний! - проворчал Тулеспре, с трудом согнав в кучу свое стадо, оборванцы начали осыпать его отборной бранью. - Будьте вы прокляты! - И Тулеспре отправился дальше, подгоняя свиней хворостиной и каменьями. Уже виднелась зеленеющая дубовая роща, где были желуди и густая тень и песенки Фиоры.

Фиора сидела под кустом ежовки и громко пела, а ее козы щипали листья, карабкаясь по склону, она пела перед гигантскими дубами, подымавшимися вверх могучими стволами и простиравшими во все стороны свои густые ветви, усеянные желудями, среди благоухающего ликования воздуха и света. Горный ветер ласково обвевал этих зеленых гигантов, шумно шелестели и колыхались их ветви, желуди ярко блестели, а внизу лежала тень, испещренная мелькающими светлыми кружочками. Свиньи, хрюкая от предвкушаемого наслаждения, в беспорядке разбрелись по благодатной роще. Фиора пела песенку о гвоздиках, а Булеспре, порывисто дыша, упивался свежестью и звонкой песней. И над всей этой здоровой, радостной и молодой жизнью растений, животных и людей простиралось приморское небо.

Тулеспре весь погрузился во влажную траву, местами еще не примятую человеческой ногой, он чувствовал, что в жилах его кипит кровь и бродит, как молодое вино. Мало-помалу, несмотря на окружающую прохладу, из всех пор юноши стала струиться страсть, вокруг него дымились копны сена, щекоча ноздри сладостным ароматом, он слышал, как в траве трещали кузнечики, и чувствовал, как мурашки пробегали по его телу. Его сердце порывисто билось в такт с песенкой Фиоры...

Он слушал. Потом начал ползти по земле, как ягуар к своей добыче.

- А! - вдруг вскрикнул он, вскакивая перед ней на ноги и звонко смеясь, перед ней очутился коренастый, мускулистый юноша, с загорелой кожей и парой глаз, из которых струилось здоровье, смелость и страсть.

Пастушка не испугалась, ее рот исказился неописуемая презрительная гримаса.

- Что ты о себе воображаешь? - вызывающе сказала она.

- Ничего.

Умолкли, вдали с шумом плескалась Пескара, скрываясь за холмом, в глубине леса, под обнаженной горой.

Все помыслы юноши сосредоточились в зрачках, которые были устремлены на эту гордую женщину с телом медного цвета.

- Пой! - наконец пробормотал он голосом, дрожащим от страсти.

Фиора повернулась к нему, улыбнулась во весь свой ярко-красный рот, показывая при этом два ряда белых острых зубов, сорвала горсть свежей травы и бросила ему в лицо с таким страстным порывом, как если бы посылала ему воздушный поцелуй. Тулеспре затрепетал: он почувствовал запах женщины, более острый и опьяняющий, чем запах сена...

Иоццо с лаем носился по роще и, по приказанию своего господина, собирал в кучу свиней.

Наступил вечер, окутавший верхушки деревьев теплым дымком, листья дубов стали принимать металлические оттенки колыхаясь от легкого свежего ветерка, стаи диких птиц высоко реяли в багровом воздухе и исчезали вдали. От рудников Манопелло порой доносился запах асфальта. По временам из прогалины долетали обрывки последней песенки пастушки.

Жирные свиньи с трудом спускались по склону, сплошь усеянному красными волчьими ягодами, Тулеспре шел сзади, напевая песенку о гвоздиках и прислушиваясь, не вторит ли ему дрожащий женский голос. Было тихо, но среди этой тишины рождались тысячи неопределенных звуков, сливавшихся с перезвоном колоколов, переходивших от церкви к церкви и наполнявшим воздух трепетными, полными грусти волнами. И влюбленный Тулеспре вместе с ароматом цветущих деревьев ощущал запах женщины...

Они вышли на дорогу, с обеих сторон дремали покрытые пылью изгороди, и далеко вперед тянулся этот двойной ряд белых кустов, озаренных лунным светом, с тихим хрюканьем двигалась черная масса, порой слышался монотонный топот, унылая песня извозчиков, звон бубенчиков усталых лошадей, гармонируя со всей этой тишиной, свежестью, благоуханием и лунным светом.

В роще Фары пели дрозды, и весело шелестели деревья, рисуя на нежно голубом небе лиственные узоры, тысячи подвижных радуг сверкали в капельках недавно выпавшего дождя.

Вдали, от вершин Петранико до оливковой рощи Токко дымилось девственное поле, разогретое солнцем.

- Эй, Фиора! - закричал Тулеспре, увидя, что она идет позади коз вниз по тропинке между двумя рядами гранатовых деревьев.

- Иду к реке! - ответила она, свернув со своим стадом по кратчайшему пути. И Тулеспре услышал треск ломающихся сучьев, отрывистые блеяния спускающегося вниз стада, шум, звон, плеск воды и переливы песни... Он оставил свое стадо на пастбище и, как дикий зверь, обуреваемый страстью, пустился вниз по склону.

Из теплой влажной почвы струилась могучая молодая сила, зеленели деревья, кусты, стебли, похожие на малахитовые столбики, эти стебли ползли по земле и извивались, подобно змеям, сплетающимся в борьбе за один взгляд солнца. Желтые, синие, красные орхидеи, пунцовые головки мака и золотые ранункулы ярко выделялись среди всей этой живой зелени, жадно впитывающей в себя влагу, вокруг стволов дубов вились стебли плюща и жимолости, сплетаясь и образуя вокруг них тесную спутанную сеть. С кустов свешивались щитки ягод, набегающий ветерок напоминал вздох, стон, вырывающийся из человеческой груди. И среди этого торжественного расцвета растительного царства кипели две другие молодые жизни, бушевала другая страсть: то шли к Пескаре Фиора и по пятам за ней Тулеспре.

Они зашли в лесную чащу, прямо через колючие кусты, пни, крапиву и камыши, платье их разорвалось, руки и ноги были в крови, грудь порывисто вздымалась, и все тело было в поту. Вот ветер брызнул им в лицо водяную пыль. Перед ними открылась река, которая в этом месте разбивалась об утесы, превращаясь в облако пены, эту поразительно красивую массу белизны и свежести, под накаленной солнцем горой. Неудержимо несущаяся вода пролагала себе через скалы тысячи путей, скоплялась у плотин, скрывалась под ковром сухих трав, который весь дрожал, как нырнувшая в воду амфибия, и, снова показавшись среди камышей, продолжала с шумом нестись дальше. На самых верхушках горных скал не было ни клочка зелени, ни кусочка тени: обнаженные, прекрасные и в то же время страшные, высились к небу эти скалы, как будто испещренные серебряными артериями.

Фиора подошла к реке и начала жадно пить, распростершись на песчаном берегу и коснувшись губами воды, грудь ее высоко вздымалась, изгиб спины и боков придавали ей сходство с пантерой. Тулеспре пожирал ее всю взором, помутившимся от страсти.

- Поцелуй меня!.. - и желание сдавило ему горло.

- Нет.

- Поцелуй меня...

Он сжал ее голову между ладонями, привлек ее к себе и, полузакрыв глаза, с наслажденьем ощущал, как сладостная дрожь пробегает по жилкам ее влажного ротика, прижатого к его горячим губам.

- Нет, - повторила Фиора, отскакивая назад и проводя рукой по губам, как бы стирая с них поцелуй. Но вся уже дрожала сильнее вербы и чувствовала во всем теле, разгоряченном быстрой ходьбой, сладострастную истому.

Воздух, солнце, благоухание - все было полно сладострастной неги...

Над листвой поднялась черная голова козы и стала своими кроткими желтыми глазами смотреть на трепетавшие человеческие тела.

Пескара пела.

Габриэле Д-Аннунцио - Девственная земля, читать текст

См. также Габриэле Д-Аннунцио (Gabriele D'Annunzio) - Проза (рассказы, поэмы, романы ...) :

Джованни Эпископо. 1 часть.
Повесть Перевод Л. Добровой Аз же есмь червь, а не человек, поношение ...

Джованни Эпископо. 2 часть.
Накрапывал дождик. - Как, это вы? Так поздно! Он не держался на ногах,...