СТИХИ и ПРОЗА на poesias.ru 

Эдвард Сильвестр Эллис
«Искатели каучука (The Rubber Hunters, Or, Adventures in Brazil). 1 часть.»

"Искатели каучука (The Rubber Hunters, Or, Adventures in Brazil). 1 часть."

1. ЗАБЛУДИВШИЕСЯ В ЛЕСУ

- Гарри, за нами крадется какой-то зверь!

- Почему ты так думаешь?

- Я слышу, как шуршат листья под его ногами. Прислушайся-ка!

Двоюродные братья остановились и притихли на минуту, прислушиваясь к доносившимся звукам. Но кругом было тихо, как в могиле, и эту мертвую тишину нарушало только жалобное завывание осеннего ветра в листве деревьев.

- Тебе почудилось, должно быть! - тихо сказал Гарри, снова пускаясь в путь. - Но все же надо держать ухо востро!

Мальчики пробирались через самую пустынную местность Пенсильвании, и в дороге их застала ночь. Они возвращались с охоты, на которую отправились рано утром в тот день, и шли к домику "тетушки Мегги". Неду Ливингстону - кроткому, серьезному мальчику - было пятнадцать лет, а двоюродному брату его, Гарри Норвуду - шестнадцать. Жили они в Филадельфии, где отцы их были компаньонами одного торгового дома. Вместе с мальчиками отправился из города и Джек Блокли, бородатый и закаленный матрос, который провел на море двадцать с половиною лет. Не следует, впрочем, думать, чтобы он отправился в западную Пенсильванию с теми же намерениями, как и мальчики, особенно Гарри, который был страстным любителем всяких экскурсий. Нет, такого рода спорт был далеко не во вкусе Джека. Но тетушка Мегги, о которой упоминалось выше, приходилась ему матерью, и он питал к ней самые нежные чувства. Редко удавалось ему ее навещать, но зато он никогда не упускал случая провести у нее несколько деньков. Недавно он вернулся из путешествия в Китай и при первой же возможности отправился к своей матери. И он так убедительно просил Гарри и Неда, которых знал с детства, составить ему компанию, что те согласились. Мальчики уже не в первый раз предпринимали такую прогулку в обществе Джека, но, как уже было сказано, он предпочитал спорту беседы с матерью, которой рассказывал о своих многочисленных приключениях со времени последнего их свидания.

В то утро, о котором идет речь, мальчики решили пробраться дальше обыкновенного, а на следующий день вместе с Джеком пуститься в обратный путь.

Они захватили с собой основательный завтрак, что было вполне благоразумно, хотя, быть может, и не особенно приятно для самолюбия истинных охотников. Последние припасы съедены были еще задолго до заката солнца. Затем они попробовали выстрелить в оленя, но тот был так далек от них, что вряд ли получил и царапину. Во всяком случае, они не видели его больше.

Спустя немного времени, когда мальчик были на расстоянии ста шагов друг от друга, Нед мельком увидел медведя, который медленно тащился позади кустарника. Но так как тот не тронул его, то и Нед проявил по отношению к нему столько же рыцарства, оставив его в покое. Своему кузену он нашел лучшим вовсе не говорить о своем поведении.

Идти на свежем, бодрящем воздухе было так легко, что мальчики совершенно не заметили, как солнце скрылось за горизонт. И только когда стало уже темнеть, они ускорили шаг, боясь не поспеть до ночи домой. Перспектива провести ночь вдали от жилья была далеко не заманчива: свежий воздух обещал сделаться еще холоднее, а две или три упавших снежинки говорили о том, что им угрожает опасность, перед которой пасовало немало выносливых людей. Вот почему наши путешественники свернули лесом по тому направлению, которое, как они думали, скорее выведет их к дому Джека.

В это время Нед Ливингстон, немного отставший от брата, произнес те слова, которыми начинается эта повесть.

Откровенно сознаюсь, что не могу представить себе более неприятной вещи на свете, чем уверенность в том, что за вами, шаг за шагом, крадется в темноте какое-то опасное животное, которое каждую секунду может броситься на вас сзади. Нед был далек от всякого подозрения, когда до слуха его долетел легкий звук шагов, заставивший его моментально повернуться назад. Но ничего не было видно, и Нед скрыл свои опасения от Гарри, который весь отдался отыскиванию верной дороги к дому Джека. Зато Нед, как и можно себе представить, был теперь настороже и внимательно прислушивался ко всем звукам позади них: он знал, что Гарри не нуждается в его помощи, а между тем дикий зверь мог броситься на них раньше, чем они успеют принять какие-нибудь меры.

Когда Нед вторично услышал подозрительный шорох, он не мог уже удержаться от восклицания, и оба мальчика остановились и стали прислушиваться.

- Может быть, это человек! - сказал Гарри, после того, как они прошли вперед несколько шагов.

Ау, сюда! - крикнул он, оборачиваясь и вглядываясь в темноту.

Ответа не было, и из этого мальчики заключили, что существо, которое шло за ними, не принадлежало к человеческому роду.

- Тебе придется одному следить за тем, что делается позади нас, - продолжал Гарри, - с меня довольно и дороги. По правде сказать, я боюсь, как бы нам не пришлось ночевать в лесу и...

Конец его фразы был заглушен выстрелом Неда: тот разглядел какое-то темное животное, которое ползком следовало за ними, и, быстро вскинув на плечо свое ружье, спустил курок.

Раненое животное злобно зарычало и ловким прыжком кинулось прямо на мальчика. Но Нед с поразительной быстротой отскочил на несколько шагов назад: не сделай он этого движения, - чисто инстинктивного, - животное прыгнуло бы ему на плечи, и мальчику пришлось бы очень плохо. Когда животное отделилось от земли во время прыжка, очертания его сухого тела, придававшего ему сходство с поджарой собакой, стало яснее, и Гарри, выхватив свою винтовку, выстрелил в него в упор. Этот выстрел изменил положение дел. Свинцовая пуля проникла в тело животного через его жесткую кожу, и оно, упав на землю, стало кататься по ней, страшно фыркая и щелкая зубами. Мальчики были настолько осторожны, что держались в стороне от метавшегося зверя, который скоро затих.

- Он околел! - произнес Гарри. - Любопытно, что это был за зверь!

- А вот сейчас посмотрим! - сказал Нед, доставая из кармана маленький кусочек каучука и высекая огонь. Держа над головой тонкий горящий фитиль, мальчики наклонились над страшным животным, которое лежало на спине с вывернутыми лапами и острыми белыми зубами, обагренными его собственной кровью.

- Это дикая кошка! - сказал Гарри.

- Да, нам пришлось бы плохо, если бы на ее долю выпала удача! - прибавил Нед.

- Конечно. Интересно было бы знать, нет ли поблизости его подруги?

Фитиль потух, и мальчики, притаившись на минуту, снова прислушались. Но не слышно было никаких подозрительных звуков.

- Первое, что всегда делает предусмотрительный охотник после того, как выстрелил, - это снова заряжает свое ружье! - заметил Гарри. - Не скажу, чтобы это было очень удобно делать в такой тьме. Зажги-ка опять фитиль!

При помощи зажженных кусочков соснового дерева мальчики быстро зарядили свое оружие. У них были прекрасные винтовки, и они очень искусно владели ими.

- Хотелось бы мне, - проговорил Гарри, когда они прошли еще с четверть мили, - сказать с уверенностью, что мы идет верной дорогой и не заблудились. Но боюсь, что этого нельзя сказать, пока не увидим свет в окне тетушки Мегги. Ты ничего не видишь, Нед?

- Ничего ровно, кроме глубокой тьмы вокруг. Мы наверное заблудились!

Небо было покрыто тучами, и только на открытых, безлесных местах можно было различить неясные очертания предметов на расстоянии двенадцати шагов. Время от времени падали мелкие снежинки, и с минуты на минуту можно было ожидать снежной бури. Та местность, которой пробирались мальчики, составляла самую дикую часть этого графства (В Соед. Штатах графство - часть штата) и славилась своими лесными чащами, ядовитыми змеями и дикими зверями. Кроме того, здесь было много крутых горных склонов, скалистых утесов, глубоких оврагов и частого кустарника, что очень затрудняло путешествие. Нелегко было пробираться здесь и днем, с наступлением же ночи затруднения, какие встречали мальчики на каждом шагу, увеличились по крайней мере раз в десять, а вместе с тем и опасность для их жизни. Они рисковали даже упасть в пропасть, так как было так темно, что можно было различить их только у самого края. Но страх ночевать в лесу и надежда на то, что вот-вот покажется вдали огонек из домика тетушки Мегги, были так сильны, что мальчики все пробирались дальше и дальше. Несколько раз они принимались кричать, аукать и даже стрелять, надеясь привлечь этим внимание своего друга Джека Блокли, который должен был поджидать их с заходом солнца. Но ответом была только мертвая тишина кругом, и, наконец, они решили бросить тщетные поиски.

Все это время они не забывали о возможности нападения на них дикой кошки или другого зверя, что, впрочем, после удачной первой встречи не особенно тревожило их.

Не рассчитывая проводить ночь в лесу, мальчики не запаслись теплой одеждой: верхнее платье или плащ были бы для них только лишним бременем в течение дня. Но теперь, когда ночной холод все усиливался, теплое платье очень пригодилось бы им. За неимением теплой одежды, приходилось искать убежища где-нибудь в укромном местечке, чтобы только уберечься от резкого ветра.

- Здесь, наверное, много пещер, - сказал Нед, который очень устал. - Нам не трудно будет найти, где укрыться!

- Я уже давно посматриваю по сторонам, нет ли пещеры, - с тех самых пор, как мы подстрелили дикую кошку, - заметил Гарри. - И, если не ошибаюсь, мы, наконец, напали на нее. Вот здесь!

Он указал рукой налево. В темноте можно было различить только какую-то неопределенную мрачную массу, увитую виноградом, до которой нужно было добираться мимо утесов.

- Я не вполне уверен, что это то, чего мы ищем, - сказал Гарри. - Но надеюсь, по крайней мере, что можно будет развести здесь огонь и провести ночь с некоторыми удобствами. Подойдем ближе!

2. ОТНЯТОЕ ЖИЛИЩЕ

Судьба благоприятствовала мальчикам. Не долго думая, они направились к убежищу, в котором так нуждались. Перед ними зияло темное отверстие, около 6 футов в диаметре в самой широкой своей части. Оно, несомненно, вело в пещеру приблизительно такой же глубины. У мальчиков невольно вырвалось восклицание восторга, когда они остановились около темнеющей пасти отверстия. Но они не решились сразу войти в него.

- Это чистая находка для нас, - сказал Гарри. - Впрочем, сначала надо еще поисследовать эту пещеру. Только как сделать это?

- Кажется, я слышу плеск воды! - заметил Нед, останавливаясь у самого входа пещеры и наклоняясь вперед.

Прислушавшись внимательно, мальчики убедились, что это было не журчание воды, а тот самый гул, только более сильный, который слышится и в пустой морской раковине. Фитили снова пошли в дело, и каждый из мальчиков, держа их над головой, стал всматриваться в слабо освещенное пространство. Насколько только хватал свет, можно было видеть, что они находились в пещере, ширина и высота которой в разных местах была различна - от 5 до 20 футов. Глубину ее еще нельзя было определить, но позже они могли пройти на двадцать шагов от входа.

- Чудесно! - вскричал Гарри. - Теперь нам надо раздобыть только хворосту для костра!

- Это можно живо набрать, - сказал Нед, выбегая из пещеры; за ним вышел и его брат.

Здесь они спустили ружья на землю, чтобы можно было свободно действовать обеими руками, и стали собирать сухие сучья под низкорослыми соснами, которых здесь было очень много. Вдобавок к этому они наломали и свежих веток и отнесли все это в пещеру. Гарри живо развел костер из принесенного материала, которого, казалось, хватило бы на целую неделю, - сначала в двенадцати футах от входа в пещеру, но потом пришлось передвинуть горящие поленья ближе к нему, так как иначе мальчиков очень беспокоил дым. Они то и дело потирали себе глаза, страдавшие от дыма, но через некоторое время образовалась хорошая тяга наружу, воздух в пещере очистился, и положение наших путешественников улучшилось.

- Жаль, что мы не набрали больше хворосту, - сказал Нед, поглядывая с сомнением на груду сучьев в глубине пещеры. - Как ни велик этот запас, а до завтрашнего утра, пожалуй, не хватит.

- Что ж, прибавим еще, - согласился Гарри. - Я и сам думал, что это будет маловато. Останься здесь и поддерживай огонь, а я наберу еще охапку!

На самом деле Гарри хотел идти один потому, что видел, как брат его был утомлен: тот не был таким крепким и выносливым, как он. Нед понял эту маленькую хитрость брата, но ничего не сказал.

- Ведь вся эта дурацкая прогулка, - выдумка Гарри, - думал он. - Так пускай же он и платится за это!

Гарри притащил уже три охапки и отправился за четвертой и последней. Он пошел направо, где еде раньше не был, и сделал всего несколько шагов, как страшно испугался: желая опереться, он положил руку на шероховатую поверхность каменной глыбы, весом в несколько тонн, вероятно, и вдруг почувствовал, что эта глыба отодвигается от него.

- Бог мой! Что бы это могло быть? - прошептал он, отступая назад в таком ужасе, точно перед ним была вторая дикая кошка. - Нед, иди сюда!

Нет выбежал из пещеры, спрашивая, в чем дело.

- Здесь что-то неладно! Я тронул этот обломок скалы и он отодвинулся, точно хотел дать мне дорогу!

- Что ж, если и так, - сказал со смехом Нед. - Ведь мы с тобой не суеверны и живо найдем объяснение такого чуда!

Та глыба камня, о которой говорил Гарри, была неправильной сферической формы и возвышалась так близко около пещеры, что можно было только с трудом протискаться в узкий промежуток между ними. Вот почему Гарри, пробираясь в этом проходе, был так напуган, когда скала подалась под давлением его руки.

Нед протянул руку и сначала тихонько, а потом более сильно надавил на скалу. К его удивлению, она на несколько дюймов подалась назад, потом снова придвинулась и так колебалась некоторое время, пока не приняла прежнего положения. Тогда мальчики поняли, что это было одно из тех любопытных явлений, какие встречаются в разных частях света и известны под названием "качающихся скал". Огромная скала находилась в том состоянии равновесия, когда при малейшем прикосновении тело начинает качаться, как маятник, возвращаясь снова в прежнее положение.

- Мы читали об этом явлении, - сказал Нед. - Это поразительная вещь, и трудно понять, как такая глыба камня может раскачиваться так равномерно. Но, в конце концов, это можно объяснить, и тут нет ничего сверхъестественного!

Несколько минут мальчики забавлялись тем, что раскачивали скалу, которая делала иногда такие размахи, что казалось, не вернется в прежнее положение; но в конце концов она все-таки принимала его, и мальчики, наконец, вернулись назад в пещеру.

- Очевидно, - заметил Гарри, усаживаясь на кучу наломанных сосновых сучьев, - что тут где-нибудь есть отверстие в глубине пещеры, иначе не было бы такой тяги. И я намереваюсь исследовать его!

- О, нет, оставайся, пожалуйста здесь! - вскричал усталый Нед. - После нашего долгого странствования всего приятнее растянуться на земле и отдохнуть!

- Если бы ты не сидел все время, зарывшись в свои книги, а больше бывал на свежем воздухе, то был бы крепче, Нед, и чувствовал бы себя гораздо лучше!

- Я бы все равно не мог чувствовать себя лучше, чем в настоящую минуту! - сказал со смехом Нед. - Разве только, если бы у меня был кусочек сладкого пирога от тетушки Мегги и немного кленового сиропа!

- Ну, это нам вряд ли раздобыть сегодня. Я и сам страшно голоден, но надо уж потерпеть до завтрашнего утра. Я и за то благодарен судьбе, что она послала нам такой отличный кров, где мы можем уберечься от холода!

- Да, мы еще счастливы. Костер уже так нагрел эту часть пещеры, что здесь становится очень уютно!

- Но чтобы огонь не потух, нам придется спать по-очереди: надо все время следить за ним!

- Почему бы нам не спать и одновременно! Как только огонь начнет потухать, мы наверное проснемся от холода и подбросим еще дров.

- Можно бы и так! - задумчиво сказал Гарри, - но только я заметил, когда мы стояли около качающейся скалы что-то вроде тропинки, которая вела к отверстию пещеры.

- Что же из этого?

- А то, что к нам могут зайти ночью нежданные гости, и не хорошо будет, если они застанут нас обоих спящими!

- Гости! - повторил Нед. - Кто ж бы это мог быть? Не видно, чтобы кто-нибудь посещал пещеру до нас!

- Но, может быть, поглубже в пещере и найдутся какие-нибудь следы посещений. Кроме дыма, я слышу еще какой-то особенный запах, и уверен, что сюда приходят дикие звери!

- Медведи, например! - отозвался Нед со своего импровизированного ложа из сосновых ветвей, по другую сторону огня.

- Я как раз подумал о медведях. Ведь известно, что Мишки любят устраивать себе жилье в дуплах деревьев или в пещерах, и было бы странно, если бы ни дин из них не воспользовался этой пещерой!

Чтобы убедиться в этом предположении, мальчики решили осмотреть глубину пещеры. Каждый из них взял из костра по горящему полену и, размахивая им над головой, чтобы они ярче разгорелись, стал осторожно пробираться в глубину пещеры, мало-по-малу освещая ее мрачную пасть. Им не пришлось долго идти, как они заметили на земле клочки длинной черной шерсти, несомненно принадлежавшей медведю. Дальше, в самой глубине пещеры, лежала груда сухих листьев и веток, служащая, очевидно, постелью для медведя. Вероятно, медведь спал здесь не только по ночам, но и в течение всей зимы, когда он питался собственным жиром и сосал во сне переднюю лапу. Мальчики сделали по дороге еще одно открытие: высоко, над их головами, они увидели неправильной формы отверстие, менее фута в диаметре. Через него-то и выходил дым от костра, и тяга здесь была так велика, что дрова трещали и горели так же ярко, как в печке с отличной трубой. Убедившись, что они дошли до самого конце пещеры, мальчики вернулись к костру, подбросили в него еще хвороста и снова с удовольствием растянулись на кучах веток.

- Теперь уж нет нет сомнения, - сказал Гарри, что нам нельзя заснуть обоим одновременно!

- Об этом не стоит и говорить: и если ты хочешь теперь спать, то я буду бодрствовать до половины ночи, а после ты сменишь меня!

- Я предпочел бы наоборот, Нед. Мне совсем не хочется еще спать. А потом, когда меня станет клонить сон, я обещаю, что разбужу тебя!

- Я тебе очень обязан! - пробормотал Нед, который так устал, что веки у него отяжелели, и глаза слипались. - Но разбуди меня непременно в середине ночи, если я не проснусь сам!

Гарри улыбнулся и ничего не ответил. Глаза его брата тихонько сомкнулись, он произнес еще несколько бессвязных слов и, наконец, унесся в страну сновидений.

- Бедняга! - прошептал Гарри. - Он и половины не может вынести того, что я. Недаром он такой бледный и скоро устает. Ради него я часто замедлял шаги, хотя и не показывал ему, что делаю это для него. Он учился бы целые дни и ночи напролет, если бы только ему это позволили, и никогда не согласился бы на эту прогулку, если бы его родители почти силой не отправили бы его. Поживи он с месяц в лесу, он стал бы совсем другим. Я хотел привлечь его в наши игры с мячами, но он не пожелал, и даже трудно было заставить его придти посмотреть, как мы играем. Один раз ему случайно попал в голову мяч, так после этого его нельзя было убедить придти опять. Я просто дивлюсь ему.

Подбросив дров в огонь, Гарри подошел ко входу в пещеру и стал глядеть на ближайшие скалы и сосны, которые только и видны были среди темноты ночи.

На небе не было ни звездочки. На один миг ему показалось, что внизу, в долине, блеснул огонек; но свет больше не показывался, и он решил, что это почудилось ему.

Что-то мягкое и холодное прикоснулось к его руке: это был снег. Ветра не было, но миллионы снежных хлопьев беззвучно падали на землю, покрывая все вокруг тонким белым покровом.

- Если так будет долго продолжаться, - мелькнуло в голове Гарри, - и если мы еще далеко от дома, то нам нелегко будет добраться до него!

Едва успел он это подумать, как перед ним что-то зашевелилось. Или, может быть, ему только почудилось! Было так темно, что он ничего не мог разглядеть, хотя движущийся предмет был всего в нескольких шагах от него. Всмотревшись еще раз, он, наконец, разобрал какой-то неясный образ, который двигался прямо на него. Гарри не сомневался в том, что это медведь, уходивший на день за добычей, возвращается теперь в свое логовище. Он успел разглядеть также, что тот был огромных размеров, и затем поспешно вошел в пещеру за своей винтовкой. Первой мыслью его было разбудить брата, но когда он увидел, как крепко тот спит, он переменил намерение.

- Еще успею его разбудить, - подумал он, - когда увижу, что одному мне не справиться с медведем!

3. ЗАМУРОВАННЫЕ В ПЕЩЕРЕ

Если только вообще медведи могут удивляться, то огромный черный медведь, вернувшийся в эту снежную ночь к своему жилищу, должен был почувствовать сильное удивление, найдя в пещере костер и двух мальчиков, одного спящего и одного бодрствующего. Он сразу остановился и минуту простоял на месте, подняв вверх морду и устремив свои крошечные свиные глазки на удивительное зрелище.

- Хорошо, если тут можно чем-нибудь поживиться! - казалось, выражал его взгляд. Но то, что произошло в следующий момент, поразило его еще сильнее.

Гарри Норвуд знал, что костер является лучшим защитником против диких зверей: он может удержать на расстоянии даже самых смелых из них. Но когда он взглянул на огромное животное, заполнявшее весь вход в пещеру, ему невольно стало жутко. Действительно, вид зверя мог сильно подействовать на нервы более робкого человека. Пламя костра, падавшее на медведя, ярко освещало его. На его мохнатой шубе блестели снежинки, придавая ей серый цвет, а длинные когти чудовища скрипели по песку при каждом его движении. Пасть животного была открыта, и в ней сверкали зубы. В глазах отражался свет костра, что придавало ему еще более свирепый вид, а в довершение ужасного впечатления огромные челюсти незваного гостя раздвинулись, чтобы испустить низкое, глухое ворчание.

Гарри очень быстро разглядел все эти подробности и в то же время осторожно приложил свою винтовку к плечу, старательно прицелился в громадную голову зверя и спустил курок. Выстрел гулко отразился в пещере, и Нед Ливингстон вскочил на ноги, дико озираясь вокруг.

- Что случилось, Гарри? - вскричал он.

- О, ничего особенного. Вот только медведь собирался полакомиться тобой, но я выстрелил в него раньше, чем он успел взять твою голову в свою пасть. Теперь, я думаю, он решил отступить назад!

- Это все? - спросил Нед. - Мне показалось, что ты ударил обо что-то ногу и вскрикнул от боли. Или ты хотел разбудить меня таким способом?

Оба мальчика были теперь на ногах. Гарри заряжал свое ружье, а Нед осматривался, куда бы выстрелить. Старший из мальчиков собирался вторично выстрелить в медведя из ружья брата, но тот сам завладел им. Между тем медведь отступил. Он был, наверное, тяжело ранен, так как расстояние между ним и Гарри было так мало, что нельзя было промахнуться. Пуля прошла через его толстую кожу, и он, отступая от пещеры, кувыркался по земле, кружился на одном месте и раздирал когтями песок. Мальчики несколько секунд прислушивались к его яростному фырканью, и, наконец, Гарри, который уже зарядил ружье, проговорил:

- Пойдем-ка и положим конец его мучениям!

- Я думаю, что уж это будет лишнее, - заметил Нед, идя вместе с братом к выходу пещеры. Они отошли от него всего на шаг, как им показалось, что упала половина горы. Глыба камня обрушилась вниз с таким треском, что скала, на которой они стояли, задрожала, и они едва удержались на ногах. Головешки потухавшего огня вспыхнули ярче от этого сотрясения.

Гарри и Нед стояли испуганные в течение нескольких минут, а затем Гарри, со свойственной ему способностью подмечать во всем смешную сторону, сказал:

- Вероятно, медведь обрушил к отверстию пещеры тот качающийся камень, чтобы загородить нам выход и придти потом покончить с нами!

Слова эти, сказанные в шутку, заключали в себе долю правды. Огромное животное, корчась в предсмертных конвульсиях, сдвинуло обломок скалы так сильно, что он, потеряв равновесие, обрушился перед входом в пещеру. Когда мальчики отправились на разведки, то улыбка, мелькнувшая на их лицах при юмористическом замечании Гарри, исчезла: огромный камень лежал как раз перед пещерой, загораживая единственный выход из нее. Гарри Норвуд и Нед Ливингстон оказывались замурованными в ней. Это было так же верно, как если бы они находились в подземелье тюрьмы, высеченной в прочной скале. Они скоро поняли ужасную истину, взглянули на бледные лица друг друга и одну минуту не в силах были выговорить ни слова. Нед почувствовал вдруг такую слабость, что опустился на кучу сосновых ветвей и сжал голову обеими руками, пока к нему не вернулось самообладание.

Гарри не мог примириться с мыслью, что положение их безнадежно. Он чувствовал потребность что-нибудь делать и выискивать средства помощи. Эта скала так легко раскачивалась прежде, неужели она не подастся с дороги, если ее сильно толкнуть? И вот он уперся в нее обеими руками и попробовал сначала слегка, а затем изо всей силы сдвинуть ее прочь. Но он мог бы с одинаковым успехом пытаться сдвинуть с места одну из египетских пирамид. Он делал такие пробы в разных местах, но всюду с одинаковым результатом или, вернее, без всякого результата.

Глыба совершенно загородила вход, но так как поверхность ее была неправильная, о воздух мог проходить в пещеру. Местами отверстия были даже настолько велики, что мальчики могли просунуть в них головы. Благодаря этим отверстиям получался сильный ток воздуха, увеличивавший тягу дыма через естественную трубу в глубине пещеры. Но ни одно отверстие не было так велико, чтобы в него мог пролезть даже мальчик с пальчик.

Пока Гарри тщетно пытался сдвинуть скалу, что не заняло много времени, Нед немного оправился от своего отчаяния и подошел к брату. Тот все еще рассматривал неприступную скалу, точно надеясь в душе, что стоит только сказать: "Сезам, откройся!" - и они свободно выйдет из пещеры.

- Да, медведь поставил нас в очень затруднительное положение! - сказал Нед. - Но его самого совсем не слышно.

- Он наверное убит. Тот толчок, которым он обрушил камень, был его последним делом перед смертью. Я не вижу никакого способа выбраться нам отсюда. Нет ли отверстия в задней части пещеры, которого мы еще не заметили?

- Боюсь, что нет. Но во всяком случае надо поискать: все лучше, чем сидеть сложа руки и предаваться отчаянию!

Они запаслись огнем и вторично отправились вглубь пещеры. На этот раз они подвигались вперед быстрее, чем прежде, так как уже ближе ознакомились с внутренностью пещеры. Кроме того, чувство страха, овладевшее ими, было настолько сильно, что вытесняло все остальные ощущения. Поднимая свои импровизированные факелы, они освещали шаг за шагом скалистые стены, пол, потолок, тщательно осматривая все, что попадалось им на пути. Ничто не могло ускользнуть от их внимательных глаз, и даже при ярком дневном свете они не увидели бы больше того, что теперь. Окончив осмотр, мальчики повернули назад и снова принялись за поиски, как мы делаем иногда, отыскивая в комнате ведь, которая не может быть найдена.

Но все было напрасно, и каждый раз поиски приводили к одинаковым неутешительным результатам: в пещере не оказывалось другого выхода, кроме того, который был завален камнем. Такое открытие, по-видимому, должно было бы повергнуть их в страшное отчаяние. На самом же деле, хотя они и были подавлены своим печальным положением, но, уже в силу своего возраста, не могли сидеть, сложа руки, и чувствовали потребность выискивать средства спасения. Наконец, однако, оба они выбились из сил и снова уселись около ярко горевшего костра. Говорили они мало, и в этом молчании еще сильнее чувствовалась безвыходность их положения.

- Да, Нед, - сказал, наконец, Гарри, надо сознаться, наши дела плохи!

- Без всякого сомнения. И если только мне удастся выбраться из этой западни, я никогда более не вернусь в эти места - можешь быть совершенно уверен в этом. Но, не стоит и думать о том, что бы мы сделали, если бы нам посчастливилось уйти отсюда!

- Это правда. Что касается меня, то я не вижу никакой надежды на спасение в нашем положении!

- Мы можем выбраться отсюда только тем же путем, каким вошли! - заметил Нед. - И будь у нас хороший рычаг, нам ничего не стоило бы отвалить камень.

- Да, если бы это был рычаг Архимеда. Когда я пытался сдвинуть в сторону эту громаду, то понял всю тщетность надежды на то, что она может когда-нибудь снова балансировать на узком основании. Ведь эта каменная глыба весит несколько тонн, как ты сам видишь!

- Итак, значит, мы можем спастись только в том случае, если кто-нибудь придет к нам на помощь!

- А таким человеком может быть только Джек Блокли!

- Отчего же, разве не может проходить этой дорогой какой-нибудь охотник или колонист? Думаю, что это может быть - по крайней мере в одном случае из 10.000 миллионов. Да и кроме того, мы не в состоянии дать сигнал Джеку, если даже он будет в 100 шагах расстояния от пещеры!

Несколько часов мальчики провели, лежа на сосновых ветках и разговаривая все об одном и том же. Но все попытки их придумать какое-нибудь средство спасения из этой тюрьмы, куда они так случайно попали, оказались напрасными. Наконец, они почувствовали утомление и, прекратив беседу, задремали.

На следующее утро Нед проснулся первый, но как только он встал, Гарри сел на своей постели, протер глаза и оглянулся кругом.

От костра осталась всего кучка пепла и несколько угольков, и мальчики совсем окоченели от холода. Они принялись делать гимнастику руками и ногами и прыгать, пока кровь не задвигалась живее по их телу. Затем они собрали в одну кучку горящие угольки, положили сверху хворосту, и скоро потрескивающие сучья начали распространять вокруг себя приятную теплоту, в которой мальчики, после утренней молитвы, стали с удовольствием греть свои закоченевшие члены. Их мучили голод и жажда. Съестных припасов у них не было, но жажду они могли утолить: под отверстием, заменявшим трубу, лежала кучка снега, выпавшего за ночь. Кроме того, через щели камня, завалившего вход в пещеру, также прошло немало снегу, так что мальчики надолго обеспечены были водой.

Голод мучил их не так сильно, как накануне вечером, но они чувствовали слабость. Кроме того, им недоставало их обычного утреннего омывания, зубных щеток, гребенки и других мелких удобств, сделавшихся их второй натурой. Положение наших заключенных, при самом снисходительном взгляде на вещи, являлось очень неуютным и незавидным.

Выглянув через отверстия из пещеры, мальчики увидели, что все кругом, насколько только можно было разглядеть, было покрыто снегом. На ветвях сосен лежал густой слой снега, камни скрылись под снежной пеленой, и вчерашние следы их ног исчезли. Все занесено было чистейшим белым покрывалом, но небо уже прояснилось, и солнце ярко засияло на нем.

4. ЧЕМ ЭТО КОНЧИЛОСЬ?

С одной стороны обвалившегося камня, между ним и краем входного отверстия пещеры мальчики могли просунуть голову на несколько дюймов дальше вперед, чем в других местах. Высунувшись таким образом, они увидели кончик морды и часть передних лап того медведя, который замуровал их в тюрьме. Медведь был почти весь занесен снегом, и не могло быть сомнения в том, что он уже давно околел.

- Гарри, - сказал Нед, когда они снова одели на головы свои шляпы и отошли от отверстия вглубь пещеры, - выдумал ли ты какое-нибудь средство для нашего спасения?

- Думать-то я думал, но, по правде сказать, так же мало решил этот вопрос, как и вчера вечером. Но мне кажется, что тебе пришла в голову какая-то мысль!

- Даже две, но мне страшно признаться в них!

- Открой хотя бы одну!

- Я думал о том, не можем ли мы, с помощью наших ножей, увеличить то отверстие, в которое просовываем головы?

- Вряд ли это возможно, но во всяком случае убедимся в этом!

Оба мальчика вытащили свои большие складные ножи и принялись за работу. Но скоро им пришлось придти к печальному заключению, что, иступив лезвия своих ножей, они не отделили и самой ничтожной части камня, который был тверже металла. Очевидно, делу не помогли бы и пятьдесят ножей, и оставалось только прекратить работу.

- Бесполезно трудиться, - проговорил Гарри, - мы только испортили наши ножи, вот и все. А в чем состоит твой второй план, Нед?

- Может быть, у нас достаточно пороху, чтобы взорвать часть камня?

Гарри готов был принять это предложение, которое показалось ему осуществимым. Пороховницы их были почти полны и, казалось, камень не мог устоять против разрушительной силы пороха. Но скоро стало ясно, что и порох не мог помочь им, по крайней мере они не в силах были сами произвести взрыва: не было достаточно большой трещины в камне, куда можно было бы насыпать пороху, а о том, чтобы просверлить дыру, нечего было, конечно, и думать.

- Новая неудача! - сказал Гарри, посмеиваясь. - Надо изобрести что-нибудь получше, Нед. Ну, какие у тебя еще планы в голове?

- Не знаю, чему ты нашел тут смеяться? - нетерпеливо ответил Нед. - По-моему, ничего страшного в этом нет!

- Но ведь человек не может все время кричать, как не может и все время смеяться. Понятно, мне не весело, но не мешает и позубоскалить, если есть подходящий случай. Ну, будем же продолжать: ты будешь выдумывать, а я

- пытаться привести твои планы в исполнение. Я готов выслушивать новое твое изобретение: вижу по твоим глазам, что на этот раз это что-нибудь блестящее!

Нед на минуту задумался, потом нагнулся к костру, вытащил горящий сук, описал им круг вокруг своей головы, чтобы он ярче разгорелся, но затем, переменив намерение, снова бросил его в огонь.

- Я забыл, что теперь светит солнце, и нам не надо огня. Пойдем со мной, Гарри!

Пройдя немного, они остановились под тем отверстием наверху пещеры, через которое дым выходил из пещеры.

- Я уже не раз спрашивал себя, - заметил Нед, - не можем ли мы воспользоваться этим отверстием?

Прежде чем ответить, Гарри отступил на несколько шагов назад, чтобы можно было взглянуть на отверстие, не подвергаясь опасности свернуть себе шею. Затем, скрестив руки, он устремил глаза наверх. Клочок голубого неба, видневшийся через отверстие, никогда не казался ему таким привлекательным, как теперь, но в то же время и таким далеким.

- Нед, я должен, к сожалению, признаться, что в твоем новом плане есть два крупных недостатка. Через это отверстие проходит теперь столько свету, что можно легко рассмотреть его во всех подробностях. Ты сам видишь, что толстые края его имеют наклон наружу, как во внутренности бутылки, и чтобы достигнуть выхода, надо проделать те же манипуляции, какие выделывает муха, передвигаясь по потолку. Да и кроме того эта труба, которая тянется на несколько футов в толще скалы, так узка, что через нее не пролезть и самому маленькому ребенку. Теперь, когда я доказал тебе, что до отверстия невозможно добраться, а если бы нам и удалось это, то из этого не вышло бы никакого толка, - ты и сам понимаешь, что твой последний план не имеет значения!

- Я и сам плохо верил ему, а теперь, когда мы подошли к этому месту, увидел, что он ничего не стоит!

- Я готов выслушать новый план!

- Но я ничего больше не придумал! - печально сказал Нед.

Гарри промолчал. Теперь ему уже не хотелось смеяться. Инстинктивно повинуясь одному и тому же внутреннему побуждению, оба мальчика повернули к выходу пещеры и остановились перед этой каменной громадой, лишавшей их свободы.

- Джек, должно быть, тревожился, что мы не вернулись вчера вечером, - заметил Гарри. - Я уверен, что ни он, ни тетушка Мегги не сомкнули глаз во всю ночь, а сегодня, чуть свет, он наверное отправился разыскивать нас!

- В этом не может быть сомнения, но что может навести его на наш след? Джек с малых лет плавал в море и совсем не знаком с лесами. Но если бы даже он и умел отыскивать след так же хорошо, как индеец, то и тогда это не привело бы ни к чему: ведь снег выпал после того, как мы вошли в пещеру!

- Да, и у него нет собаки!

- Это все равно не привело бы ни к чему, если бы только эта собака не была из той замечательной породы, о которой я как-то читал. Они водятся в Георгии и отличаются необыкновенным чутьем для отыскивания человека по следу. Но в этой местности их нет!

- Ну, так наша жизнь зависит от того, удастся ли Джеку случайно набрести на нас!

- Не вижу никаких шансов, чтобы это случилось, - заметил Нед с таким убитым видом, который показывал, что его покинула последняя надежда.

- Ты так говоришь, точно в тебе не осталось ни капли надежды, - сказал Гарри, глубоко тронутый безнадежным тоном брата. - Но мы можем зарядить наши ружья и выстрелить в отверстие.

- От этого не будет никакого прока. Я убежден, что мы никогда не выберемся из этой пещеры. А потом, чрез много лет, наши кости будут найдены в этой гробнице, и все будут ломать себе голову над тайной, каким образом мы могли попасть сюда, так как ведь никому не может придти в голову, что нас заточил здесь медведь. Нам уж никогда не увидеть больше нашего дома и друзей, и мы погибнем здесь страшной, медленной смертью от голода и жажды. Сколько бы мы ни думали...

- Эй вы, путешественники! Здесь вы, что ли?

Широкое добродушное лицо Джека Блокли показалось в большем из отверстий около камня, и он, щуря глаза, тщетно пытался рассмотреть что-нибудь в черной пасти пещеры. - Если вы здесь, так подайте голос. О-го! Что же вы не отвечаете, лентяи? О-го! О-го!

- Мы здесь! Слава Богу! - откликнулся Нед Ливингстон, настроение которого - что само собой понятно - совершенно изменилось за последние секунды.

- Должно быть, вам это место больше по душе, чем дом тетушки Мегги, - продолжал моряк голосам, который в это тихое осеннее утро раздавался на милю вокруг. - Оттого-то вы и засели здесь, прозевав сто восемьдесят четыре бисквита, которые она испекла для вас. Хорошую шутку сыграли с вами, нечего сказать! - ревел Джек. - Я был так расстроен ночью, что весь сон выскочил у меня из головы. Но как же вы попали в эту проклятую нору? Не видно ни дверного колокольчика, ни кольца у двери, а этот огромный медведь так смотрит, точно размозжит голову всякому, кто только толкнет дверь. Да где же дверь, отвечайте, черт возьми! Почему же вы не говорите, что с вами случилось?

Наконец, мальчикам удалось перебить словоохотливого моряка и рассказать, что с ними приключилось. Но когда они попробовали объяснить, каким образом раненый медведь обрушил огромный камень и завалил им вход в пещеру, Джек сначала закричал, что не верит этому. Но потом он припомнил, что еще ребенком видел эту пещеру и качающуюся скалу.

- А теперь, Джек, - сказал Гарри, когда старый матрос согласился, наконец, принять их объяснение, - расскажите нам, как вы могли догадаться, где искать нас. Нед только что заявил, что не было для нас никакой возможности выбраться отсюда живыми, как мы услышали ваш голос. А уж мы собирались стрелять в отверстие - в слабой надежде, что кто-нибудь нас услышит!

- Почему же не услышать? - ответил матрос. - Ведь вы всего в каких-нибудь двухстах ярдах от нашего дома, а может быть и того меньше!

- Неужели?! - вскричал Нед. - Как же могло случиться, что мы не видели света в вашем окне?

- И увидели бы его, если бы вскарабкались на утес позади пещеры, которая загораживает дом. Свечи горели у нас всю ночь, потому что матушка боялась, как бы вы не сбились с пути. Если бы вы только выстрелили, мы бы наверное услыхали вас!

- Странно, но мы совсем позабыли о том, что можем подать вам таким образом сигнал, а между тем это как раз и следовало сделать. Но вы все же не рассказали нам, как пришло вам в голову искать нас именно в этой пещере!

- А вот почему. Первое, что бросилось мне в глаза сегодня утром, как только я вышел за дверь и оглянулся кругом, это был дым, поднимавшийся над утесом. Я знал, что в пещере никто не живет, хотя и давно в ней не был. Вот я и говорю матери: "Знаешь, ведь это наши глупые лентяи забрались в эту пещеру и развели огонь! Кроме них больше некому там прятаться: здесь никто не проходит ночью, да и всякий знает дорогу к нашему дому". Отлично. Матушка тоже вышла за дверь, посмотрела вдаль, прикрыв глаза рукой, и решила, что это наверное вы, а не кто-нибудь другой. И вот она стала суетиться с яблочным пирожным, а я явился сюда, чтобы поторопить вас к завтраку.

- Все это чудесно, - сказал Гарри, - и мы моментально явимся к вам завтракать, если только вы укажете нам, каким образом может мы выбраться из нашей тюрьмы!

Теперь, когда Джек нашел их, мальчики не испытывали никаких опасений, хотя помочь им было не легкой задачей.

Внимательно осмотрев утес, загородивший вход в пещеру, Джек объявил, что один не может тут ничего поделать и приведет людей, да и во всяком случае все это займет несколько часов. Между тем тетушка Мегги, как только узнала о положении дел, принесла заключенным свое яблочное пирожное, вареных яиц и горячего кофе, и все это передала им через отверстие около камня. Могу прибавить еще, что мальчики никогда не ели с таким аппетитом, как в то утро.

Прошло немало времени, пока Джек Блокли и двое колонистов, которых он позвал на помощь, отодвинули, наконец, с большим трудом качающийся камень настолько, что мальчики могли выбраться из пещеры. Но когда это в конце концов случилось, то трудно описать их восторг при виде ярко светившего солнца и поздравлявших их друзей.

После этого предварительного знакомства с Джеком Блокли, Гарри Норвудом и Недом Ливингстоном при несколько необычных обстоятельствах, считаю своим долгом рассказать о других приключениях, случившихся с ними уже в другой части света и имеющих, как я надеюсь, некоторый интерес для читателей.

5. ПО ВОЛЕ ВЕТРА

- Да, должен признаться, это была худшая пора моей жизни! Нас застиг ураган в Индийском океане, а в Тихом мы потерпели крушение. В Желтом море на нас напали пираты, и остались в живых только я да двое товарищей. Скверно было также, когда однажды кит протащил нас в Баффиновом заливе на расстояние трех миль, и наступила ночь, мы потеряли из виду корабль. Только через четыре дня мы попали опять на него!

- Должно быть, это был необыкновенно сильный кит, Джек, если он тащил вас так долго по воде?

- Нет, в нем ничего не было необыкновенного. По крайней мере, он не оказал нам такой скверной услуги, как это кит, который поставил нас в такое затруднительное положение!

- Я согласен с Джеком, что эти рыбы, или животные, как принято называть китов, могут причинить большое зло. Я убежден, Гарри, что мы с тобой никогда не видали ничего подобного нашему киту!

- Да, мы не видали, Нед, того кита, который нанес нам такой ужасный удар. Если на свете бывают бешеные киты, то это был наверное один из них!

- Как же, мальчики, на свете существуют бешеные киты, и вам скажет это почти всякий старый китолов. Не одно судно пошло ко дну из-за этих диких животных, и я сам видал их. Уж не знаю только, был ли беленым тот кит, благодаря которому нам теперь так плохо приходится, но на то было сильно похоже. Как бы то ни было, теперь не стоит толковать о таких вещах, потому что пользы от этого все равно не будет. Вопрос в том, останемся ли мы живы, чтобы когда-нибудь вспоминать об этом приключении!

- Когда в тот раз медведь заточил Неда и меня в пещеру, - заметил Гарри, - то мы тоже думали, что уж наша песенка спета. А вы как думаете, Джеку?

- Должен, к сожалению, признаться, что наши шансы очень плохи!

Приведенный выше разговор происходил в темную безлунную ночь на 26 градусах 30 минутах восточной долготы (считая от Вашингтона) и около 1 градуса северной широты. Наши читатели, конечно, без труда найдут это место на своих картах. В разговоре принимали участие уже знакомые нам лица: Джек Блокли, Нед Ливингстон и Гарри Норвуд.

Джек исполнял обязанности штурмана и не один раз имел возможность сделаться капитаном. Но, как и все матросы, он был суеверен, и это тормозило его повышение. После того, как один юный гадальщик открыл по линиям на его ладони, что первое плавание, в которое он отправится командиром, будет для него и последним, Джек уклонился от повышения, которое заслужил еще задолго до того времени, о котором идет речь. О Неде Ливингстоне и Гарри Норвуде читателям уже кое-что известно. На следующий год после приключения с ними в лесах западной Пенсильвании, они плыли вместе с Джеком на плоту, который едва выдерживал вес их тела. Они не имели ни малейшего представления о том, куда их теперь относило течением, и у них не было с собой ни съестных припасов, ни пресной воды. На темном своде неба, раскинувшемся над ними, не мерцало ни одной звездочки, а на черном, как чернила, горизонте нельзя было различить ни одной светящейся точки. Всюду, и наверху, и внизу, и вокруг них - была черная, непроницаемая египетская тьма. Единственный звук, долетавший до их ушей был глухой ропот океана, плеск волн, ударявших об их плот, и свист ветра, который все крепчал. Каким образом Джек Блокли и мальчики попали в такое ужасное положение, я расскажу возможно короче.

Шхуна "Робинзон Крузе" отплыла в июне месяце 1880 года из Филадельфии в Пара - большой город Южной Америки, лежащий около реки того же названия. Шхуна отправлена была несколькими капиталистами за сырым каучуком, который в большом количестве вывозится из этой местности. Одним из лиц, нанявших судно, был Роуссел Ливингстон, сын которого, Нед, отличался слабым здоровьем, так как слишком много времени посвящал чтению. Он так много читал и так усердно занимался, что далеко опередил своих товарищей по классу, и отец его начал, наконец, тревожиться. У Неда была впалая, плоская грудь, на щеках его часто горел нездоровый румянец, и он жаловался на отсутствие аппетита и частые головные боли. Домашний доктор нашел, что все это происходит от отсутствия физических упражнений и от слишком большого умственного напряжения.

- Если он бросит на лето свои книги, сделается членом клуба игры в мяч, будет грести ежедневно по 1-2 часа, наконец, отправится в приморский город и будет там кататься в лодке и удить рыбу, то живо поправится. По натуре он крепкого и здорового сложения, но ему надо особенно остерегаться еще год или два.

Отец и мать переглянулись, и первый сказал:

- Неда, кажется, ничем нельзя заинтересовать, кроме его книг. Если бы только я позволил ему, он каждый вечер сидел бы до часу или двух ночи над геометрией, историей или латынью. Он послушный мальчик и готов исполнить всякое желание родителей, если только дело не касается игр и физических упражнений. В последний раз я чуть не силой выпроводил его из дому с двоюродным братом его Гарри, который отправлялся поохотиться в западную Пенсильванию вместе со своим другом моряком. Они и раньше там бывал, но на это раз экскурсия едва не кончилась очень трагично: мальчики попались в пещеру, как в ловушку, и наверное погибли бы там, если бы их не спасли вовремя!

- Нельзя ли заинтересовать его разведением фруктов? - спросил доктор.

- Уж я пробовал, да из этого ничего не вышло!

- Может быть, он согласился бы отправиться в общество атлетов и посмотреть на игру в мяч?

- Он охотнее согласился бы чтобы его поколотили!

- Я понимаю его, многие находят удовольствие в подобных упражнениях. А что, если бы...

Доктор остановился и подумал минуты две. Лицо у него было серьезное: никто лучше его не понимал всей важности этого случая и тех последствий, которые можно было ожидать.

- Физические упражнения мало приносят пользы тем, кто не интересуется ими. Надо предпринять с Недом что-нибудь решительное. Необходимо отправить его в морское путешествие, где он будет наслаждаться новыми впечатлениями; и за все это время, в течение нескольких недель, он не должен ни читать, ни заниматься своими науками. Тогда он быстро поправится. Если не ошибаюсь, мистер Ливингстон, вы один из собственников судна, которое отправляется в Южную Америку за каучуком?

- Совершенно верно!

- Это само Небо посылает нам помощь. Отправьте вашего сына на этом судне. Снабдите его товарищем его лет, который любил бы движение, и пускай они плавают в течение нескольких месяцев!

Проект изобретательного доктора был в точности исполнен. Отец Гарри Норвуда также принимал участие в каучуковом предприятии, и хотя Гарри и не нуждался в каникулах, но, уступив настоянию обоих мальчиков и родителей Неда, мистер Норвуд согласился отпустить сына в море.

Гарри не угрожала опасность расстроить свое здоровье науками. Он числился членом двух клубов игры в мяч, клуба любителей крикета и был капитаном речного клуба. Кроме того, он любил охотиться и удить рыбу, был отличным стрелком и плавал под парусами на своей яхте, точно старый опытный моряк. Никто из его сверстников не мог соперничать с ним в беге, катанье на коньках, борьбе и во всяком другом спорте. Очень возможно, что некоторые родители усомнятся, если я скажу, что Гарри был, несмотря на это, и прекрасным учеником в школе, а между тем это было именно так. Всякий спорт, если только не заниматься им исключительно, действует благотворно во всех отношениях. Мозг и мышцы могут развиваться и укрепляться одновременно, подтверждая пословицу: "здоровый ум в здоровом теле".

Так случилось то, что Гарри и Нед отплыли из Филадельфии на шхуне "Робинзон Крузе", со шкипером Деви Ламокин и восемью матросами. Около Гаттераса судно было застигнуто бурей, которая немилосердно швыряла его во все стороны и едва не потопила. Мальчики натерпелись такого страху, как еще никогда в жизни, и мечтали о своем доме. Шхуна, однако, благополучно вышла из этого испытания, хотя и выглядела очень плачевно. Это не помешало бы ей добраться до места назначения, если бы не случилось с ней новой неожиданной беды: однажды ночью, недалеко от экватора, она ударилась об огромного кита, который, вероятно, спал близко к поверхности воды. Взбешенное болью животное отступило на несколько сотен ярдов, затем внезапно повернулось назад и устремилось на шхуну. Капитан и команда поняли, что пришел их конец, но спасенья не было. Бок шхуны был пробит, и она начала наполняться водой. Было очевидно, что она неминуемо должна пойти ко дну в самом скором времени. Тогда капитан, потеряв голову, поспешно отвязал шлюпку, вскочил в нее вместе с несколькими матросами и отчалил от судна.

6. "ПОРОРОКА"

Джек Блокли мог бы тоже спастись, но тогда ему пришлось бы бросить на произвол судьбы мальчиков, которые не в силах были принять участие в ожесточенной борьбе матросов, спасавшихся в лодку. Честный малый скорее готов был умереть, чем совершить такую низость, и стоял в стороне, высказав капитану Ламокину и матросам несколько горьких истин по поводу того, что они покидают мальчиков. Но как только лодка скрылась в темноте, Джек живо принялся за сооружение плота, так как понимал, что нельзя было терять ни минуты. Само собою разумеется, что они все трое очутились бы в отчаянном положении, если "Робинзон Крузе" пошел ко дну раньше, чем все нужные приготовления были окончены. Но, на их счастье, шхуна погружалась в воду так медленно, что Джек успел соорудить подобие парусного судна, на котором они все могли кое-как поместиться. Нед и Гарри помогали ему, насколько у них хватало сил и уменья, но в этом не было и нужды: Джек был настоящим знатоком по части завязывания узлов и так живо соединил доски и бревна, что можно было через несколько минут отчалить от шхуны.

Джек был вооружен складным ножом, висевшим у него за поясом, и ружьем, подаренным ему перед отъездом из Филадельфии мистером Ливингстоном. До сих пор он еще не пускал его в ход, но это было очень ценное оружие, и Джек, конечно, не желал терять его. Кроме того, он втащил на плот мешок с провизией и бочонок с пресной водой. Нед и Гарри взяли каждый по своей винтовке, хотя сильно сомневались, чтобы можно было сделать из них какое-нибудь употребление. Затем все трое осторожно взошли на плот, который низко опустился под их тяжестью, и Джек оттолкнулся от шхуны импровизированным веслом.

- Шхуна сейчас пойдет ко дну, - сказал Джек, - и нам нельзя держаться слишком близко к ней!

Почему же?

- А потому, что нас может втянуть вместе с ней в водоворот!

- Вот она уже погружается в воду!

Шхуна, казалось, напрягала последние силы в борьбе с могучим неприятелем; но последние силы в борьбе с могучим неприятелем; но последний, наконец, одержал верх, и "Робинзон Крузе" покончил свое существование. В последний раз нос судна поднялся над поверхностью воды и на секунду остался неподвижным, точно вглядываясь в ту пучину, куда должен был погрузиться, затем нырнул в бездну океана, которая поглотила уже такое множество людей и сокровищ, но жаждала все новых жертв. Раздался особый свистящий звук, когда мачты прорезали поверхность воды, и, наконец, волны сомкнулись над могилой судна, которое так мужественно боролось с бурями и ураганами! И должно было погибнуть такой жалкой смертью.

- Берегитесь!

Вследствие водоворота, образовавшегося при погружении шхуны в море, плот так сильно качнуло на бок, что оба мальчика, стоявшие на нем, упали на доски. От этого же толчка мешок с провизией и бочонок с водой перевалились за борт, а Гарри Норвуд выронил из рук ружье, которое моментально исчезло в волнах океана: эту потерю он оплакивал в десять раз больше, чем утрату провизии и воды. Таким образом Джек Блокли и мальчики оставлены были на произвол судьбы в эту темную, безлунную ночь, окружавшую их со всех сторон непроницаемым мраком. С востока дул сильный ветер, и все, что было известно Джеку об их положении, это то, что шхуна находилась недалеко от берега Южной Америки, когда кит проломил ей бок, и она пошла после этого ко дну. Но она уже целый день носилась по водам, изливавшимся в море из могучей Амазонки, мутный цвет которых виднеется часто на сотни миль от устья реки. Благодаря этому, Джек не мог определенно сказать, где именно они находятся.

- Если нас занесло ветром в устье реки Амазонки, - сказал Гарри, который вскочил, как и Нед, на ноги и всматривался в окружавший мрак, - то мне кажется, мы должны были бы услышать поророку. Но вряд ли можно предположить, чтобы нас несло против течения.

- А я полагаю, - проговорил Джек Блокли, продолжая стоять на плоту, выпрямившись и с веслом в руках, - что хоть вы и много времени провели за вашими книгами, но можете еще многому здесь поучиться!

- В этом нельзя и сомневаться, и это было бы верно и тогда, если бы я даже всю свою жизнь просидел над книгами! - прозвучал смиренный ответ Неда Ливингстона, который никогда не хвастался своими познаниями. - Я еще никогда не видал поророки, Джек, так как ведь еще в первый раз в жизни нахожусь на этой широте, но мне рассказывали, что это прямо поразительное зрелище, и я надеялся увидеть его!

- Это верно, что оно удивительное, - заметил Джек. - Я видел его два года тому назад и был поражен им тем более, что не понимал, отчего оно происходит!

- А между тем это очень просто объясняется, - сказал Гарри, который лучше знал об этом явлении, чем можно было предполагать на основании его любви к атлетическому спорту. - Воды Амазонки вливаются в океан с невероятной силой и встречаются на своем пути с быстрым морским течением, которое направляется вдоль берега к северу. Сталкиваясь под прямым углом, эти течения поднимают волны вышиной с горы, а пены образуется столько, как в водовороте у подножия Ниагары. Должно быть, это страшное зрелище!

- Я читал об этом в одной книге, - заметил Нед, - как о настоящей борьбе между Амазонкой и Атлантическим океаном. Но, как это часто бывает, борьба эта оканчивается взаимными уступками, и морское течение идет на север, а воды Амазонки заметны в океане на расстоянии 500 миль от устья.

- Индейцы, живущие по побережью, зовут это явление "поророкой" (Pororoca), - сказал Гарри. - Но я не знаю, что значит это слово.

- Немудрено, ведь для этого надо понимать по-индейски. Но дело в том, что шум поророки слышен за целые мили, а до нас он не доносится!

- Если мы около устья Амазонки, - заметил Гарри, который быстро составлял свои заключения, - то течение должно было бы отнести нас назад в море!

- По-видимому, должно быть так, но на самом деле происходит совсем другое. Ведь, в сущности, Амазонка не всегда течет по направлению к морю!

Мальчики подумали бы, что старый моряк смеется над ними, если бы не знали одного замечательного факта: в известные времена года сильный восточный ветер заставляет течь воды низовьев Амазонки назад к истоку, причем река наводняет береговые местности. Но так как в настоящее время нельзя было ожидать ничего подобного, то все трое путешественников пришли к заключению, что их отнесло в открытое море, и они плывут далеко от берега. Положение их было, по-видимому, не особенно безнадежно, так как они находились в той части океана, где плавали не только парусные суда, но и пароходы, делавшие рейсы между Рио (Рио-де-Жанейро) и другими портовыми городами - и Южными и Соединенными Штатами. В это время открытие богатств мощной Амазонки шло такими быстрыми шагами вперед, и торговые сношения были настолько оживлены, что плот находился, так сказать, на большой международной дороге. Положение Джека и его двух юных друзей являлось, таким образом, лучше многих несчастных моряков, которые тем не менее находили спасение. Но у Джека были свои основания считать их положение более опасным, чем это казалось, хотя он и скрывал свои опасения. Бревна плота скреплены были так прочно, что он мог выдержать какую угодно непогоду, без провизии и пресной воды можно было проплавать целый день или даже два. И, тем не мене, он не верил в душе, чтобы кому-нибудь из них пришлось рассказывать впоследствии о крушении "Робинзона Крузе", благодаря бешеному киту.

7. ДЖЕК ПОГИБ

Плаванье на шхуне "Робинзон Крузо" принесло уже пользу Неду Ливингстону: здоровье его окрепло и обещало в скором времени придти в цветущее состояние. Будь это иначе, для него было бы очень опасно провести ночь и открытом море, на шатком плоту. Правда, они находились под экватором, где, как предполагают, господствует самая мягкая погода (хотя самый жаркий климат не совпадает с линией экватора, как и наиболее холодный - с полюсами), воздух был пропитан пронизывающей сыростью, что указывало на приближение бури. Если бы она разразилась, то положение наших путешественников еще значительно ухудшилось бы.

Так как стоять было бесполезно, то все трое уселись на середину плота, друг около друга. Джек держал тяжелое весло, а мальчики следили за тем, чтобы не уплыли ружья. Сильный восточный ветер вздымал на море крупную рябь, кроме того, плот то поднимался на гребни больших волн, то опускался вниз в зияющую глубину.

- Мы, моряки, очень выносливые малые, - сказал Джек после некоторого молчания, - если бы взвесить на весах все хорошее и худое, что бывало со мной в жизни, то второе оказалось бы во столько раз тяжелее, как тысяча пудов в сравнении с пером. Но я верю, что Тот, без чьей воли и волос не упадет с нашей головы, будет добрее к Джеку, чем многие люди. Много лет тому назад, когда я уезжал в плаванье, мать поцеловала меня и дала на прощанье маленькую библию. И вот с тех пор не было ни одной ночи, чтобы я не прочел чего-нибудь из этой книги!

- Конечно, когда только это было возможно, - прибавил честный матрос.

- Когда меня подхватил кит в Баффиновом заливе, и во время крушения в Тихом океана, мне приходилось обходиться без библии, как и в сегодняшнюю ночь, разумеется!

- Мы с Гарри делаем то же самое! - сказал Нед, почувствовавший еще большую симпатию к старому матросу за его откровенность и доверчивость.

- Да, - подтвердил Гарри, - и если читать ежедневно по три главы, а по воскресеньям пять, то в год можно прочесть всю библию; я так и делаю!

- Славная мысль! Славная мысль! - вскричал Джек, хлопая мальчиков по спине. - Так и продолжайте, мои мальчики! И никогда не бойтесь показывать себя такими, какие вы на самом деле! Надо мной немало смеялись бессовестные матросы и просили молиться за них, когда затевали недоброе, но я никогда не соглашался на это. Перед сном я всегда молился и просил Бога простить меня и защитить от всего злого. Иногда мне старались помешать в этом, но тогда я вскакивал с колен и добивался того, что меня оставляли в покое.

- Что касается меня, - заметил Гарри Норвуд, - то я знаю теперь, что можно быть настоящим христианином и в то же время участвовать во всех играх. Прежде я думал, что набожный мальчик должен иметь длинное, постное лицо, никогда не улыбаться, не принимать участия в спорте. Но потом я понял, что могу угодить Богу, если буду и смеяться, и бегать, и стрелять. Я тоже считаю, как и Джек, что Бог добрее к нам, чем даже наши собственные родители, и что он готов долго верить нам, хотя бы мы и не оправдывали иногда этого доверия!

- Это верно, - согласился Нед. - Не могу и выразить, как я рад тому, что избрал этот путь. В такие минуты, как теперь, религия дает утешение.

- Она всегда дает его, - заметил серьезно Гарри. - Ведь ты слышал об атеистах и еретиках, как они мучились перед смертью угрызениями совести и согласны были на что угодно, только бы пожить еще немного и примириться с Богом!

Не было ничего странного в том, что разговор коснулся такой серьезной темы. Самый легкомысленный человек настраивается на серьезный лад перед лицом смерти, а Джек Блокли внушил мальчикам с той минуты, как они оставили шхуну, что не было почти никакой надежды на спасение. И теперь каждый из них по-своему отдавал себя в руки того, кто один распоряжался судьбой человека.

Но и в эту торжественную минуту Джек, как истый моряк, не забывал о том, что их окружало. Он знал из многолетнего опыта, что для того, чтобы иметь успех, надо быть бдительным и не зевать. Принимая участие в разговоре, Джек в то же время прислушивался и вглядывался в окружавшую темноту. Мальчики делали по временам то же самое, но ничего не было ни слышно, ни видно, что могло бы возбудить хот бы слабую надежду. Тем не менее у Джека Блокли уже с полчаса росло подозрение, что поблизости находится какой-то предмет. Один или два раза ему удалось уловить звук, который не похож был на плеск волн, и в окружавшем мраке он различил неясные очертания чего-то отличавшегося от морских волн. Несмотря на то, что надежды на спасение почти не было, старый матрос считал своей обязанностью бороться до последней минуты. Поэтому-то он ни на секунду не ослаблял своей бдительности и не упускал случая позаботиться о тех, чья судьба находилась в его руках.

- Берегите мое ружье! - сказал он, подползая к самому краю плота.

- Ружье у меня, - ответил Гарри, - и уж я позабочусь о том, чтобы оно не погибло раньше нас. Но что вы собираетесь делать, Джек?

Матрос так нагнулся, что голова его приходилась почти в уровень с бревнами плота и попала в густое облако брызг, способных ослепить непривычного человека.

- Оставайтесь на своих местах! - ответил он. - Здесь есть что-то, что мне надо рассмотреть хорошенько!

- Что такое?

- Я скажу вам, как только сам разберусь, в чем дело!

Мальчики были любопытны, - что вполне естественно в их возрасте, - и когда несколько минут прошло, а Джек не подавал голоса, они с трудом могли удержаться от того, чтобы не подползти к нему и не узнать, в чем дело. Но они помнили, что он не хотел этого, и потому некоторое время еще удерживались от искушения. Затем Гарри несколько раз окликнул Джека, все больше и больше возвышая голос, но ответа не было.

- Бог мой! - вскричал мальчик. - С Джеком случилось что-нибудь неладное!

- Может быть, он чувствовал себя плохо и подполз к краю, чтобы умереть! - высказал предположение Нед Ливингстон.

- Боюсь, что ты прав, - ответил Гарри. - Подожди минуту, я сейчас узнаю, в чем дело!

- Мрак, сгустившийся вокруг, был так непроницаем, что не видно было даже всего плота, хотя он был и узкий. Немного времени потребовалось для Гарри добраться ползком до того места, куда незадолго до того удалился Джек Блокли. Бревна скрипели и погружались в воду под напором волн, и надо было соблюдать большую осторожность, чтобы не упасть за борт. Одной минуты было для Гарри совершенно достаточно, чтобы сделать страшное открытие, что Джека не было на плоту!

- Джек погиб! - крикнул в испуге мальчик. - Мы остались вдвоем. Один Бог может спасти нас!

8. СВЕТЯЩАЯСЯ ТОЧКА

Это было самое тревожное открытие, какое только могли сделать мальчики. Они чувствовали себя теперь совершенно беспомощными на шатком плоту, который несся по волнам бурного океана среди полной тьмы. Нед не хотел верить словам брата, пока сам не осмотрел всего плота и не убедился, что они остались одни. После этого они вернулись опять на середину плота и уселись здесь, тесно прижавшись друг к другу и не находя слов от ужаса и отчаяния. На сердце у них было слишком тяжело, чтобы говорить, и, казалось, им оставалось только молча выжидать, что пошлет им Небо.

Через минуту или две плот сильно качнуло от чего-то тяжелого, что ударилось в него.

- Что это? - вскричал Гарри, вскакивая на ноги.

В ответ послышался голос:

- Будьте спокойны! Я жив и здоров!

Не могло быть сомнения в том, что это был голос Джека Блокли, и сам он, говоря это, осторожно карабкался на плот. Мальчики радостно бросились в ту сторону, откуда слышался голос, и увидели слабые очертания фигуры своего товарища. Тот с трудом тащил за собой что-то очень тяжелое.

- Что это такое, Джек?

- Это капитан Ламокин, но только в этом нет никакого толку!

С этими словами он выпустил из рук тело капитана, и оно быстро скользнуло в воду, где и исчезло в волнах.

- Что вы сделали! - вскричал со страхом Гарри. - Ведь мы могли бы помочь нам втащить сюда капитана.

- Я бы и сам справился с ним, но что в этом толку, если он так же мертв, как Христофор Колумб!

- Почему же в таком случае вам пришло в голову взять его сюда?

- Потому что тогда он еще был жив. Дело было так: я заметил, что над водой что-то темное мелькнуло раз, потом еще, и ломал себе голову, что бы это такое могло быть.

- Это и был капитан?

- Нет, это была лодка, а в ней двое людей. Но в тот самый момент, когда я подплыл к ней, один из них свалился в воду. Капитан был еще жив, когда я схватил его и поплыл вместе с ним к плоту, но пока я добрался сюда, он умер. Поэтому я и бросил его.

- Почему лодка опрокинулась?

- Трудно сказать, почему. Но я думаю, что это было дело рук Бога: он наказал их за то, что они изменнически бросили вас на произвол судьбы, когда увидели, что "Робинзон Крузе" гибнет. Весь экипаж лодки погиб.

- Значит, и мы тоже погибли бы в лодке вместе с другими?

- Тогда бы лодка не опрокинулась! - ответил матрос, - но Гарри и Нед восстали против такого предположения.

- Вы уже не раз говорили нам, - сказал Нед, - что нам нечего надеяться на то, чтобы причалить к берегу или к какому-нибудь судну. Хотелось бы мне знать, почему вы так думаете? Мне приходилось читать о людях, которые попадали еще в худшие условия, чем мы, и, однако, благополучно выходили из своего отчаянного положения, так что впоследствии могли рассказать о своих бедствиях.

- Да, вы должны открыть нам причину нашего безнадежного положения, - прибавил Гарри.

- Я бы охотнее не говорил об этом, - отнекивался Джек, но мальчики настаивали на своей просьбе, и наконец, он сказал: - Когда капитан Ламокин отчалил в шлюпке с матросами, а я остался стоять на месте, точно на меня напало оцепенение, у самого моего лица пролетела морская чайка и сбила крылом мою шляпу!

- Что ж из этого? - одновременно спросили Нед и Гарри.

- Как, что ж из этого? Это очень важно. Ведь это верный знак того, что меня и тех, кто будет со мной, ожидает неминуемо смерть!

- Откуда вы это знаете? - спросил Гарри.

- Откуда! Понятное дело, я слышал об этом, когда плавал на море. Это наверное так и есть - даром рассказывать таких вещей не станут!

- Но ведь это нелепость! Мне ужасно жалко, Джек, что вы так суеверны. Но теперь я рад, что вы, наконец, высказали нам свои опасения! По крайне мере, у меня и Неда больше будет надежды на спасение. Вот если бы вы объяснили мне, каким образом чайке может быть известно о том, что кого-нибудь ожидает смерть, и как она дает об этом знать тем, что сбивает у этого человека шляпу, - тогда бы я поверил вашим словам!

- Не годится вам так говорить об этом, потому что ведь есть такие вещи на свете, которые мы не в силах понять и объяснить.

- Да ведь это только суеверие, Джек, и вы должны стыдиться его. Вот, например, капитан и матросы погибли раньше вас, а их не задела никакая чайка; и все-таки они все лежат на дне океана, а мы целы и невредимы!

- Да, но долго ли еще нам осталось жить-то? - упорствовал матрос.

- Никто не может ответить на это!

- А что, если мы останемся живы, убедитесь вы, что чайка в таких вещах не имеет никакого значения?

- Ну, положим, что я признаю это для данного случая, конечно!

- Отлично, пока оставим этот вопрос. Скажите теперь, Джек, почему вы не притянули лодку к плоту? Мне кажется, что в ней все же лучше было бы плавать, чем на этих шатких бревнах!

- Да, если бы лодка была в полном порядке и с веслами, тогда стоило бы ее взять. Но в таком виде, какой у нее теперь, она ни на что не годна в открытом море!

- Бедный капитан Ламокин! - вздохнул Нед. - Мне жаль его, и всех матросов, - ведь у некоторых из них остались семьи на берегу!

- Рано или поздно, все равно кончилось бы тем же самым, - философски заметил Джек. - Они только опередили нас на короткое время...

- Посмотрите сюда! - перебил его Гарри с волнением в голосе и привстал на ноги.

- Что вы там увидели?

- Свет справа от Джека!

Матрос обернулся в ту сторону и спился своими зоркими серыми глазами в окружавший мрак; но огонек потух так же внезапно, как и появился.

- На что он был похож? - спросил Нед.

- Это была светящаяся точка.

- Двигалась она?

- Нет, она оставалась неподвижной, как звезда; вспыхнула - и сейчас же потухла!

- Будем теперь настороже: может быть она появится снова!

Все трое стали внимательно всматриваться в темный горизонт. Джек предполагал, что это был свет от фонаря на каком-нибудь корабле. Но минуты проходили одна за другой, а черную мглу по-прежнему не прорезывал никакой свет, и оставалось только терпеливо дожидаться утра. В этом появлении светящейся точки хорошо было то, что оно заставило сердце мальчика сильнее забиться надеждой. Теперь они знали, что недалеко от них есть люди, и с рассветом можно было ожидать от них помощи.

Ветер свистел над их головами почти с такой силой, как при шторме. По временам гребни волн ударялись о плот и заливали его. Несмотря на близость к экватору, воздух был почти холодный, да и кроме того одежда мальчиков совсем отсырела от влаги и брызг, летавших вокруг них, не говоря уже о Джеке Блокли, взявшем холодную ванну в океане.

Всего больше беспокоило мальчиков, как бы плот не рассыпался на части, но Джек уверял их, что хотя он связывал бревна очень торопливо, но ручается за прочность своей работы, так что с этой стороны нечего опасаться.

Бодрость духа всегда заразительна, и та уверенность, с которой Гарри и Нед строили планы будущего, оказала свое действие на Джека: его мрачный взгляд на положение дела несколько смягчился, и в разговоре его стала проглядывать прежняя веселость. Но это продолжалось недолго, а затем в нем с новой силой проснулись старые опасения и дурные предчувствия. При таком настроении время тянулось бесконечно медленно.

9. ДЫМ ПАРОХОДА

Ужасная ночь, наконец, кончилась. Буря, грозившая разразиться, пронеслась мимо. Воздух стал теплее, и нельзя описать восторг мальчиков, когда они узнали от Джека, что сероватое освещение на горизонте предвещает восход солнца. Когда яркие лучи залили море, все трое наших путешественников встали на плоту и, прикрыв рукой глаза, стали всматриваться вдаль, в надежде увидеть какой-нибудь корабль или хотя бы узнать, где они находятся. Они знали, что там, откуда теперь выплыл на поверхность воды блестящий диск солнца, был берег Африки, удаленный от них на тысячи миль расстояния. Следовательно, в противоположном направлении должна была находиться Южная Америка, и сюда-то, в силу понятного внутреннего побуждения, они все трое обратили свои взоры. Но здесь, казалось, на целые сотни миль простиралась перед ними волнующаяся поверхность океана.

- Земля! - раздался внезапно громкий крик Джека Блокли, стоявшего в такой позе, точно он собирался бежать. Левой рукой он держал свою матросскую фуражку, а правая была протянута вперед, и он указывал ею на то, что должно было быть всего приятнее для всякого затерявшегося в море моряка. В том направлении, куда он показывал, виднелись пальмы, густые вершины которых вырисовывались на небе, и неясно обозначалась плоская равнина, раскинувшаяся на много миль кругом. Но, судя по солнцу, это приходилось как раз на севере, что очень удивляло мальчиков: они были твердо убеждены, что, плывя на север, не могли достигнуть берега, по крайней мере южно-американского. Что могло это означать? Вдруг Гарри Норвуда осенила мысль.

- Мы должно быть вовсе не в открытом море, - сказал он, - а в устье реки Амазонки, которая в этом месте около двухсот миль шириной!

- Я думаю, что ты прав! - согласился Нед, всматриваясь в тенистые пальмы, которые, казалось, посылали им привет через широкое водное пространство.

- Понятное дело, так оно и есть! - вскричал Джек Блокли. - Гарри как раз попал в самую точку. Восточный ветер сделал то, что Амазонка потекла в обратную сторону. Воды ее потекут к западу, здесь приостановятся, потом, успокоившись, направятся к Атлантическому океану с силой, в десять раз больше обыкновенной, и вот тогда-то можно будет увидеть и услышать поророку!

- А в каком же мы расстоянии от берега, Джек?

- Да до него будет добрых десять миль!

- Как же мы доберемся до него?

Джек пожал плечами.

- С помощью этого весла нам не добраться и в неделю, но другого средства нет. Паруса мы не можем соорудить!

- Но зато много вероятия, что нам попадется навстречу какой-нибудь пароход или корабль.

- Правда, но восточный и западный берега так залиты, что между ними несколько сотен миль расстояния. Мы не на том пути, по которому делают курс суда, и может с неделю проплавать по воле ветров.

Уже в течение нескольких минут Нед Ливингстон пристально глядел, прикрыв глаза рукой, по направлению к северо-западу, то есть Западнее того места, где были замечены пальмы. Вдруг он воскликнул:

- Вон там что-то виднеется, но мне кажется, что это не облако!

- Да это дым от парохода! - вскричал Джек с таким волнением, которое вообще не свойственно было его натуре. - Кажется, наши дела начинают налаживаться!

Небо почти разъяснилось, и над горизонтом виднелась теперь темная, почти горизонтальная полоска, казавшаяся неподвижной точно какой-нибудь великан протянул свой палец, выпачканный сажей, по лазурно-голубому небу.

При более внимательном осмотре заметно было, что восточный конец этой полоски поднимался несколько выше западного. Кроме того, на восточной половине она была темнее, чем на западной, и слегка передвигалась по горизонту в направлении к востоку. Это доказывало, что пароход шел вниз по реке Амазонке, то есть (как это ни странно звучит) против течения. Но он был так далеко от них к северу, что наши путешественники почти не могли надеяться на его помощь. И все же они рады были и этому открытию.

Джек, как опытный моряк, скоро подметил еще одно приятное обстоятельство: пароход держал почти на юго-восток, так что, продолжая этот курс, должен был проплыть недалеко от плота. А так как мало было вероятия за то, чтобы он совершенно изменил свой путь, то наши сотоварищи по несчастью имели полное основание надеяться на спасение. Когда полоска дыма яснее обозначилась на небе, Гарри и Нед едва не запрыгали от радостного возбуждения.

- Мы должны дать какой-нибудь сигнал, что находимся в бедственном положении, - заметил Нед. - Хотя мало шансов, что это нам удастся!

- Что ж, это можно, только я не думаю, чтобы в этом была надобность,

- ответил Джек Блокли. - Но вреда от этого не будет, и я попробую!

Он снял свою куртку, нацепил ее на ружье и, высоко держа его над головой, стал тихонько размахивать ею назад и вперед с равномерностью маятника. Так как плот находился почти на пути парохода, то часовой должен был непременно заметить этот сигнал, если уже не увидел раньше самый плот.

Скоро показался темный кузов парохода, и можно было разглядеть белую пену, выбивавшуюся из-под носа быстро несущегося судна. Пароход мчался на самый плот, так что наверное опрокинул бы его, если бы немного не изменил своего курса. Не оставалось более сомнения в том, что капитан собирался захватить потерпевших крушение людей, какими считали наших путников, и таким образом бедствие их скоро должно было окончиться.

Джек опустился на колени и, благоговейно сложив руки и устремив глаза к небу, вознес благодарственную молитву Богу. Мальчики невольно последовали его примеру, так что глазам тех, кто наблюдал за плотом с парохода, представилось трогательное зрелище. Затем все трое сразу поднялись на ноги, и Гарри, у которого был отличный тенор, затянул прекрасную песню Фильда:

"Содрогаясь, сидели мы в глубоком молчании; даже у самых храбрых захватывало дух от ужаса. А море дико бушевало кругом, и волны вели разговор со смертью".

"Так сидели мы во мраке и каждый в душе молился".

"Мы погибли! - раздался крик капитана, и, шатаясь, он стал спускаться по ступенькам".

"Тогда его маленькая дочь прошептала, схватив его ледяную руку:

"Разве в океане не тот же Бог над нами, как и там, на суше?"

Джек Блокли протянул мальчикам свою жесткую, мозолистую руку. Те от души пожали ее, и на глазах их навернулись слезы.

- Да, - проговорил Джек дрожащим голосом. - Бог и на этот раз позаботился о нас, как заботился всегда с нашего рождения!

10. "ИССЛЕДОВАТЕЛЬ"

Подъехав на близкое расстояние к плоту, пароход спустил шлюпку, и Джек Блокли, Гарри Норвуд и Нед Ливингстон были доставлены на борт, где и встретили самый радушный и теплый прием.

Пароход, носивший имя "Исследователь", был очень легкий и необыкновенно короткий, ради удобства проходить по крутым поворотам реки. Он предназначался для исследования верхнего течения Амазонки, но в первое же плавание был захвачен туземцами в Перу, и половина его экипажа была перебита. Тогда пришлось отказаться от исследований, которые предполагались в течение нескольких лет. В город Пара пароход был снова снабжен экипажем и провизией и отдан под начало знающего капитана.

Местность в окрестностях Пары, к востоку от Ксингу (Xingu), - как вероятно известно читателям, - представляет одну из богатейших в свете областей по части каучука. Земли между Ксингу и Тапайос (Tapajoc) также изобилуют каучуковыми деревьями, но в то время, к которое ведется этот рассказ, производство здесь было еще слабо развито. Цель "Исследователя" и состояла в том, чтобы отправиться к верховьям Тапайоса и пробудить в местных индейцах интерес к каучуковому производству, т.е., вернее, жадность к тому доходу, который они могли иметь, благодаря ему; большое количество всяких блестящих безделушек и украшений предназначалось для раздачи индейцам, чем можно было легко склонить их на что угодно.

Капитан "Исследователя" был американец по имени Деви Спрогель, участвовавший и в первом несчастном плавании парохода. Он был вполне знающим моряком, хотя отличался очень живым темпераментом и по временам склонен был выпивать лишнее. Команда его состояла из девяти человек и почти стольких же национальностей: тут были представители англичан, французов, португальцев, бразильцев, мамелюков (детей белых и индейцев), кофузо (от белых и негров), комбосо (от кафузо и негров), наконец, один был родом из далеких областей Патагонии.

- Я очень рад, что мне посчастливилось встретиться с вами, - сказал капитан Спрогель, после того, как мальчики рассказали ему свои приключения, и он позаботился о том, чтобы его троим новым пассажирам было как можно удобнее. - И ведь нас натолкнул на ваш плот странный случай!

- Да, мне трудно было понять, каким образом это могло случиться, после того, как вы рассказали, что плыли из Пары вверх по Амазонке.

Это замечание сделано было Джеком Блокли, открытое и честное лицо которого сразу завоевало симпатии капитана.

- Мы выехали из Пары на прошлой неделе и направились на север. Мне хотелось захватить по дороге одного португальца-матроса, который два года тому назад плавал со мной по Амазонке и лучше кого бы то ни было знаком с Тапайос. Зовут его Ардара, и он поднимался вверх по Амазонке еще с Агассисом в 1865 году. Он живет в Макона, очень хорошо образован, и вот я решил заехать за ним, тем более, что моей обязанностью было подняться сколько только возможно выше по Тапайос.

Макона - это город с семью или восемью тысячами жителей на левом берегу Амазонки, в 130 милях от ее устья. Уже около сорока лет он служит торговым портом, отправляя из своей гавани рис, хлопчатую бумагу, фрукты и лес.

- Но ведь мы далеко к востоку от Маконы, - сказал Джек Блокли капитану, который сдал свои обязанности штурману и сидел с тремя новыми пассажирами, кончившими завтрак, в хорошенькой каюте.

- Это верно, и вот отчего это произошло: когда я приехал в Макону, мен с радостью встретили жена и маленький сын Ардары. От них я узнал, что он ушел на охоту в Акарейские горы. Их отправилась туда целая партия, и Ардара, как и можно было ожидать, был руководителем и вожаком, что показывает, как ценят его знания. Жена его уверяла, что если он вернется домой и узнает, что упустил случай плыть вместе со мной вверх по реке, то умрет от разрыва сердца.

- Должно быть он очень привязан к вам! - заметил, смеясь, Нед.

- Конечно, и он славный товарищ. Однако, хотя я и очень нуждаюсь в нем, я не мог бы его дожидаться, если бы не слова его жены, что он вернется завтра: он сказал, что будет назад через две недели, и этот срок кончается завтра, а он всегда держал свои обещания. Поэтому-то я решил дожидаться его возвращения. А так как стоять в Маконе не представляло особой прелести, то мы и спустились вниз по реке к Атлантическому океану с единственным намерением как-нибудь убить время. Впрочем, должен сознаться, что некоторые из моих людей так слабы к вину и затевают после этого такие ссоры, что я охотнее держу их подальше от берега.

- Должно быть, вы собирались повернуть назад, когда увидела нас? - сказал Гарри.

- Я стоял перед колесом с биноклем в руке, вглядываясь в широкое водное пространство, и уже отдал приказание повернуть назад, когда заметил ваш плот и вас самих. Остальное вы знаете!

Капитан Спрогель предлагал мальчикам высадить их в Маконе, откуда они уже без труда могли добраться домой, благодаря частым торговым сношениям между этими городами. Но, с другой стороны, он соблазнял их отправиться вместе с ним вверх по Тапайос: ему хотелось воспользоваться услугами такого хорошего моряка, каким был Джек Блокли, да и мальчики понравились ему с первого же взгляда. Он уверял их, что это будет очень приятная экскурсия, почти не сопряженная ни с какими опасностями. Что же касается слабого здоровья одного из мальчиков, то в этом отношении нельзя себе представить ничего лучше плаванья в верховьях Амазонки и Тапайос, богатых восхитительными панорамами.

Мальчикам очень хотелось принять это предложение, но они не знали, имеют ли право на это: как ни сильно было их желание, они прежде всего не хотели огорчать своих родителей.

Джек не принимал участия в их совещании, чувствуя, что дело касается таких вещей, в которых только они одни имели право голоса. Вряд ли надо долго распространяться о том, к какому решению пришли наши юные друзья. Да и действительно, им нечего было опасаться неудовольствия родителей в том случае, если бы они согласились на предложение капитана Спрогеля. Напротив, те скорее были бы рады тому, что случай дал им возможность увидеть одну из самых удивительных местностей в мире. Поэтому мальчики сказали капитану, что с благодарностью принимают его предложение плыть вверх по Амазонке и надеются когда-нибудь отплатить ему за его доброту.

Джек со смехом признался своим друзьям, что уже нанялся к капитану на время его плавания.

- Не слишком ли вы поторопились? - заметил Гарри. - Ведь вы обещали не покидать нас, пока мы не вернемся домой!

- Я уж заранее знал ваше решение - с той самой минуты, как капитан говорил вам об этом плавании!

- Как только мы будем в Маконе, - сказал Нед, - мы напишем письма домой, чтобы там не беспокоились по поводу нашего долгого отсутствия!

Пароход между тем подвигался к городу, оставленному им накануне утром, куда он рассчитывал попасть в тот же вечер. Гарри и Нед употребили часа два на письма к родителям, чтобы послать их из Маконы. Они подробно описывали в них свое путешествие с выезда из Филадельфии, крушение шхуны и счастливое окончание всех их бедствий, и заканчивали письма восторженным описанием тех прелестей, которыми им предстояло насладиться, поднимаясь по одной из величайших рек земного шара.

Вечером "Исследователь" пришел в Макону, и мальчики, высадившись на берег, отправили по почте свои письма и сделали кое-какие покупки. Теперь, когда письма были написаны, они чувствовали себя спокойными и счастливыми.

К полному удовольствию капитана Спрогеля, его друг Ардера оказался более, чем точным в исполнении своего обещания, вернувшись еще вечером, накануне назначенного им дня. Тот, в свою очередь, очень обрадовался перспективе отправиться с "EL Americano", и решено было, что он распрощается со своей семьей на следующее утро.

На другой день, еще раньше, чем рассвело, "Исследователь" пустился вверх по реке, унося на себе, кроме обычного экипажа, Джека Блокли, Гарри Норвуда и Неда Ливингстона. Можно только сказать, что если бы наши юные американские путешественники подозревали о том, что их ожидает, они поторопились бы расстаться, как можно скорее, с пароходом и вернуться в свои родные дома, далеко к северу от экватора!

11. РЕКА АМАЗОНКА

Амазонка - самая грандиозная из рек земного шара. Правда, Миссисипи и Нил длиннее ее, но зато Амазонка шире и глубже их и по объему воды превышает обе названные реки, взятые вместе. По своему фарватеру и огромным притокам, Амазонка представляет большую навигационную поверхность, чем всякая другая река. Так, у Миссисипи - шесть притоков, длиной более семисот миль, у Нила - всего три или четыре, у Нигера - вовсе нет значительных притоков, у Янтсекианга нет ни одного такой длины, как Орио, Амазонка же имеет шестнадцать притоков, и самый большой из них превышает тысячу миль. Если принимать озеро Лаурикока за исток Амазонки, то длина ее равняется 2,700 милям, а если - Окайаль (Ucayale), то она будет равна восьмой части окружности земного шара.

Если наши читатели откроют свои атласы на карте Южной Америки, то увидят, что вдоль западного берега ее тянутся Анды. Около Венесуэлы и Гвианы горы делают изгибы к востоку, образуя основательную стену к северу. В нескольких сотнях миль на юг от реки лежат плоскогорья Бразилии. Таким образом получается огромная долина, открытая только на восток, к Атлантическому океану. Через это открытое пространство устремляется по направлению к Андам большая часть ветров с океана. Как всем известно, ветры оставляют на горах свою влагу. Вот почему в некоторых частях южно-американского материка местности, лежащие к западу от Анд, отличаются сухим климатом, а на восток от них воздух пропитан влагой. Долина реки Амазонки получает больше дождя, чем всякая другая область земного шара.

Янез Пинзон (Yanez Pinzon) был первым мореплавателем, который достиг устья Амазонки. Это было в марте 1500 года, но настоящее открытие его было сделано Франциском де Ореллана (Francisco de Orellana), который в 1541 году отправился из Квито, на западном берегу Эквадора, и спустился на парусах вниз по Напо к Амазонке. С ним было пятьдесят испанских солдат. После долгих бедствий и трудностей, они, наконец, достигли через семь месяцев устья реки.

Этот мореплаватель принес из своего путешествия легенду об амазонках, живших вдоль берегов реки, откуда и произошло ее настоящее название. В 1561 году такое же плавание предпринято было Lope de Arguirr'ом: он был одним из тех, кто сопровождал Педро де Урсуа в его тщетных поисках Эльдорадо. Arguirre был изменником и негодяем: он убил предводителя, выбрал преемника ему и затем покончил также и с ним.

Набрав шайку из пиратов, он сам сделался их вождем и назвал их "мараньонами", откуда произошло второе название Амазонки - "Мараньон". Он совершил массу жестокостей и, когда ему пришлось сдаться королевским властям, заколол собственную дочь, "чтобы на нее не могли указывать с презрением, как на дочь изменника".

Когда на берегу вспыхивают красноватые блуждающие огни, местные жители высыпают смотреть на них и говорят, что это "душа предателя Arguirr'".

Два монаха, которых индейцы прогнали из перуанской миссии, спустились в 1616 году вниз по реке до Пары, а оттуда отправились в Марангу, где склонили губернатора снарядить целую флотилию для того, чтобы исследовать местность и доставить их обратно в Перу. Экспедицией командовал Педро Тексейра, и всех было больше сорока лодок, где помещалось 70 португальских солдат и 1,200 индейцев. Они выступили в 1637 году и прибыли в Перу только год спустя. Тексейра оказался превосходным предводителем. Через два года он вернулся назад, и его записки об этой поездке являются первым разумным отчетом об Амазонке.

В 1769 году госпожа Годен сделалась героиней одного из самых удивительных приключений. Она двадцать лет не видалась с мужем, и письма его к ней терялись по вине вероломного посланного. Она была в Квито, когда ей сказали, что в верховьях Амазонки ждет ее португальская лодка, чтобы доставить ее к ее мужу в Кайениу. Отец ее отправился вперед, чтобы заготовлять лодки и людей на каждой станции, и она отправилась вниз по Бобонассе, в лодке, вместе с двумя братьями, племянником - маленьким мальчиком, врачом-французом, негром и тремя служанками. Испугавшись опасности, местные жители бежали, но остальные отчалили от берега. Впопыхах лодка их опрокинулась, и они едва не погибли. Тогда госпожа Годен решила дожидаться на берегу с братьями, а французский врач и негр сделали попытку добраться до Анд, обещая прислать хорошо снаряженную лодку не позже как через две недели. Они ожидали этой лодки больше трех недель, а потом соорудили плот. Но едва спустили его на воду, как он ударился о дерево, и все пассажиры очутились в воде. Никто не утонул, но все труды их пропали даром. Тогда они пустились в путь пешком, пока не измучились до такой степени от голода и жажды, что были не в силах идти дальше. Один за другим погибли они ужасной смертью, и только госпожа Годен осталась в живых. Точно безумная, бродила она по лесу, где отыскала несколько яиц и немного воды, чем подкрепляла свои силы. Наконец, после десяти дней ужасных скитаний, добралась она до реки, где на ее счастье, двое индейцев собирались отчалить в Анды. Они привезли ее туда, а затем в Табатингу, откуда португальский корабль доставил ее к ее мужу.

С тех пор Амазонку из конца в конец пересекало не мало искателей приключений, исследователей и ученых, и все они могли бы рассказать много чудесного о своих странствованиях. Но внешний вид местности почти не изменился с тех пор. Леса остались такими же огромными, почти безграничными, какими были и раньше; также изобилуют они зверями и пышной растительностью. Может быть, по берегу раскинулось теперь несколько больше деревень, чем прежде, но внутри есть реки, которых еще никогда не видали белые и в недосягаемых чащах лесов живут дикари, о которых не знают исследователи. Рука времени почти не коснулась этих чудных диких мест, изобилующих всеми богатствами природы.

12. АРДАРА

При взгляде на мощную Амазонку на карте, всякий скажет, что это широкая река, ровно бегущая между своими берегами, как и большая часть рек в Америке. Но такое заключение было бы не верно. Амазонка изобилует островами, протоками и болотам на протяжении тысяч квадратных миль, которые по временам затопляются водой, а затем снова выступают из-под нее. Есть сотни мест, где никто не может решить, находится ли он на главном русле реки или в целых милях расстояния от него: так широки и многочисленны ее боковые протоки. Даже для опытных и наблюдательных моряков требуются целые годы, чтобы хот сносно познакомиться с этой рекой, и многие ученые называт ее во множественном числе "Амазонками".

Маленький пароход "Исследователь" поднимался вверх по реке. Панорамы, открывавшиеся на далеко удаленных друг от друга берегах, доставляли огромное наслаждение Неду Ливингстону и Гарри Норвуду. Они стояли на палубе, указывая друг другу на самые интересные виды, развертывавшиеся перед ними, - точно двое маленьких детей, погруженных в рассматривание прекрасной книги с картинками. Капитан Спрогель был около колеса и, положив на него руку, направлял пароход к западу. Ардара, которого капитан взял с собой ради его хорошего знакомства с Тапайос и верховьями Амазонки, лежал около шлюпки, покуривая трубку и болтая с матросами. Джек Блокли скоро стал общим любимцем, благодаря своему оригинальному юмору, простоте и откровенности. И вообще вся команда чувствовала себя лучше, чем можно было предполагать ввиду ее разношерстности.

Так как капитан Спрогель был у колеса, то с ним нельзя было вести разговоров. Мальчики хорошо знали это и не пытались заговаривать с ним. Таким образом они были на время предоставлены самим себе, и гамаки их раскачивались под сводчатой крышей верхней палубы, где они могли лежать, сколько душе угодно.

- Это самый красивый вид, какой я только когда-нибудь видел в жизни,

- сказал Нед. - Но я знаю, что все мои попытки описать эти красоты в письме к своим не приведут ни к чему!

- Ты заметил, - проговорил Гарри, - что мы совсем не видим земли, а деревья и трава точно растут прямо из воды?

- Да, это похоже на то, точно мы едем по каналу, прорытому в лесу!

- А какие пальмы! Я думал, что особенно славятся пальмы Ост-Индии, но с этими ничто не может сравниться!

- Ардара говорил мне, что ученые, исследовавшие Амазонку, назвали ее пальмы самыми лучшими в мире. Ведь ты знаешь, что он ездил несколько лет тому назад с профессором Агассисом и его друзьями вверх по реке. Он говорит, что этот великий натуралист высказал такое мнение!

Пальмы росли здесь целыми тысячами. Некоторые из них с перистыми листьями, склонялись к самой воде, точно желая выкупать в желтом потоке свои причудливые локоны; другие, бледно зеленые, стояли прямее, а третьи гордо вздымали вверх свои царские головы, точно горный дуб, и поднимались немногим менее чем, на 100 футов. Местами только и виднелись пальмы, иногда их было мало или они исчезали вовсе - только для того, чтобы сейчас же появиться снова во всей своей красоте и изобилии. Кроме того, все время виднелся виноград и поникшие над водой растения, но чудный бразильский виноград встречается во всей своей необыкновенной роскоши далее от берега и в верхних областях Амазонки. Здесь находятся сорта ползучего винограда, имеющие более трех четвертей мили в длину.

Мальчики не обратили бы внимания на плантации какао, если бы им не указал на них Ардара. Темно-зеленая листва его так мало отличалась от леса, что только опытный глаз мог подметить разницу между ними.

- Должно быть, в этих лесах водится много диких зверей и пресмыкающихся! - заметил Гарри Норвуд, показывая на южный берег. Он был от них в полумиле расстояния, между тем, как северный едва виднелся вдали.

- Разумеется, тут много всяких животных, - ответил Ардара. - Все теплые страны кишат ими, я в этом уверен. Меня всегда удивляло то, что в Индии и других частях света, где природа и в половину менее благопритна, чем в Бразилии, водятся самые крупные и свирепые из животных. У нас, например, есть тигр, но ведь он все равно, что домашняя кошка в сравнении с тем пятнистым тигром, который бродит в лесных чащах Индостана!

- Это верно: нет животного на всем земном шаре, страшнее этого тигра!

- сказал Нед.

- А как же лев, этот царь зверей? - спросил Гарри.

Эдвард Сильвестр Эллис - Искатели каучука (The Rubber Hunters, Or, Adventures in Brazil). 1 часть., читать текст

См. также Эдвард Сильвестр Эллис (Edward Sylvester Ellis) - Проза (рассказы, поэмы, романы ...) :

Искатели каучука (The Rubber Hunters, Or, Adventures in Brazil). 2 часть.
- Это уж известно от очевидцев, что хотя тигр в пять раз слабее льва, ...

Искатели каучука (The Rubber Hunters, Or, Adventures in Brazil). 3 часть.
Разговаривая таким образом, они сидели в стороне от других, у самого о...