СТИХИ и ПРОЗА на poesias.ru 

Артур Конан Дойль
«Подвиги морского разбойника. 03 - О том, как Коплей Бэнкс умертвил капитана Шаркэ»

"Подвиги морского разбойника. 03 - О том, как Коплей Бэнкс умертвил капитана Шаркэ"

Морские разбойники были организованы гораздо лучше обыкновенных мародеров. Пираты составляли как бы плавучую республику, в которой господствовали свои собственные законы и обычаи, своя собственная дисциплина.

Все помнят ужасную и жестокую борьбу, которую пираты вели с испанцами. И что же? Пираты были уверены, что право в этой борьбе было на их стороне.

Да и в самом деле, пираты были не менее гуманны, чем порядочные люди того времени. Их кровавые набеги на прибрежные порты были нисколько не более жестоки, чем вторжение испанцев в Нидерланды. Или, вспомните, как расправлялись испанцы с караибами, жившими в тех же водах Атлантики, в которых действовали пираты.

Вожди пиратов - англичане или французы, Морганы или Граммоны - были людьми в некотором роде ответственными перед общественным мнением своих стран. Соотечественники восхваляли пирата в том случае, если он воздерживался от деяний, не одобряемых толстокожей совестью XVII столетия. Некоторые пираты были очень религиозны. Про одного из них, Саукинса, рассказывают, что он подверг строгому наказанию своих подчиненных за то, что они играли в кости в праздник. Пират Даниэль застрелил человека, который, стоя в церкви, произносил богохульства.

Но прошли дни, и эти рыцарственные пираты отошли в область прошлого, а на их место стали закоснелые и нераскаянные преступники. Впрочем, даже и эти преступники соблюдали отчасти предания своих предшественников. Между ними были такие люди, как Эвори, Энгланд и Робертс, которым человечность была не совсем чужда. Они воевали с купцами, но щадили моряков. Однако, благородные традиции скоро иссякли в них, и пираты стали врагами всего человеческого рода, - врагами совершенно беспощадными. Кто попадал в их руки - погибал, и поэтому об их подвигах мало кто слышал. Иногда только где-нибудь среди океана находили остатки сгоревшего и залитого человеческой кровью судна. О деятельности этих людей можно было только догадываться.

Самыми свирепыми пиратами считались Нэд Лоу, Гоу-шотландец и безбожный Шаркэ, черная барка которого, носившая имя "Счастливое Освобождение", была известна повсюду, начиная с Новой Земли и кончая Ораном. Барка эта несла повсюду за собою разрушение и смерть...

На материке и на островах жило много людей, которые питали смертельную ненависть к Шаркэ. Но никто его не ненавидел так жестоко, как Коплей Бэнкс из Кингстона. Бэнкс был крупный сахарозаводчик из Вест-Индии. Это был человек с положением, член совета. Женат был на особе, принадлежащей к роду Персивалей, и приходился двоюродным братом губернатору Виргинии. У Бэнкса было два сына, которые учились в Лондоне. Однажды мать поехала в Англию, чтобы привезти их домой. На возвратном пути судно, на котором ехали Бэнксы, "Герцогиня Корнуэльская", подверглось нападению Шаркэ, и все семейство погибло ужасной смертью.

Коплей Бэнкс, узнав о несчастии, не сказал почти ничего, но впал в угрюмую, беспросветную меланхолию. Он перестал заниматься делами, прекратил всякие знакомства и пристрастился к посещению кабаков самого низкого сорта. Часто его можно было видеть в этих притонах. Кругом ругательство и драки, а он сидит молчаливо у столика, курит трубку, лицо его спокойное, но глаза горят каким-то странным огнем. Жители решили, что Бэнкс сошел с ума. Старые знакомые стали его избегать. Нельзя же протягивать руку человеку, который водится с такой компанией, как Бэнкс.

Время от времени в Кингстон приходили слухи о подвигах Шаркэ. Иногда эти новости привозил владелец какой-нибудь шкуны, который рассказывал, что он увидел на горизонте большое пламя, но, подойдя к месту несчастья, он поспешно поворотил назад. Почему? Да потому, что он увидал зловещую черную барку, которая, как волк среди убитых овец, бродила между погибающих купеческих судов. Другой раз - испуганный купец прибывал в Кингстон с изорванными парусами; купец этот едва-едва спасся от черной барки, которая его преследовала.

Один прибрежный житель, подойдя к пустынному берегу, едва не сошел с ума, увидав целую кучу высохших под лучами солнца человеческих трупов. Таковы были подвиги Шаркэ.

Однажды в Кингстон прибыл человек, служивший штурманом на одном купеческом корабле. Этот человек побывал в плену у Шаркэ и был выпущен живым. Говорить он не мог по той простой причине, что Шаркэ отрезал ему язык. Но писать он мог и писал много, к великому удовольствию Коплея Бэнкса. Целые часы проводили они вместе, сидя над картою океана. Немой водил пальцем по карте, показывая то на тот, то на другой пункт. А Коплей Бэнкс следил за его движениями, куря свою неизменную трубку. Лицо его было по-прежнему спокойно, в то время, как глаза горели диким огнем.

Однажды утром - это было два года спустя после несчастья - Коплей Бэнкс вошел в свою собственную контору. Это был снова прежний Коплей Бэнкс. Вид у него был веселый, энергичный. Директор взглянул на него с удивлением. Уже несколько месяцев хозяин не заглядывал в контору.

- Здравствуйте, мистер Бэнкс, - произнес он.

- Здравствуйте, Фриман. Кажется, я видел в гавани "Драчуна Гарри"?

- Да, и он уже нагружен и в среду уходит в Англию.

- У меня, Фриман, другие планы насчет этого судна. Я хочу отправить его в Африку за рабами.

- Но ведь судно уже нагружено, сэр?

- Что же делать, Фриман: нужно его разгрузить. Я решил окончательно, что "Драчун Гарри" пойдет в Африку за рабами.

Как ни убеждал, как ни упрашивал Фриман Бэнкса - все было напрасно. Судно пришлось разгрузить. И вот Коплей Бэнкс стал готовиться к путешествию в Африку. Странно было, что он не принял мер, которые принимаются в этих случаях.

Блестящих побрякушек, которые так любят негры, он с собою не взял, но зато вооружил свой бриг восемью крупнокалиберными пушками и сделал большой запас мушкетов и кортиков. Около капитанской каюты устроили пороховой магазин. Запас снарядов был сделан также огромный, не меньше, чем на любом военном корабле.

Бэнкс сделал также большой запас воды и провианта. Очевидно, что он готовился к очень продолжительному путешествию.

Но всего изумительнее был способ вербовки команды. Глядя на действия Бэнкса, директор Фриман начал убеждаться в том, что городские сплетники правы, и его патрон, действительно, сошел с ума. Дело в том, что Бэнкс под разными предлогами начал увольнять старых и испытанных моряков, которые служили у него по многу лет; на их место он стал набирать разную рвань, людей с самой дурной репутацией, которых не взял бы к себе на службу ни один уважающий себя торговец.

Между прочим, в Кингстоне жил некий Берзмарк Свитлокс. Про этого Свитлокса, на лице которого было ужасное кровавое пятно, рассказывали, что он участвовал в убийстве каких-то дровосеков. Люди мистического образа мыслей добавляли, что и кровавое-то пятно на лицо этого человека наложено Небом в виде знамения его порочности.

И что же? Этого самого Свитлокса Бэнкс взял к себе в качестве штурмана; помощником к нему он назначил некоего Мартина, человека также с очень дурной репутацией.

Команду свою Бэнкс вербовал между посетителями тех самых притонов, к которым сам за последнее время пристрастился. Буфетчиком на корабль он взял человека с диким лицом, который и говорить-то порядком не мог, а кудахтал, словно курица. Человек этот был гладко выбрит и, глядя на него, немыслимо было узнать в нем того, кому капитан Шаркэ отрезал язык, и кто ушел от него, чтобы рассказать о своих приключениях Коплею Бэнксу.

Приготовления Бэнкса не прошли незамеченными. Комендант Кингстона, майор артиллерии Гарвей, сделал доклад губернатору.

- Это не купеческое судно, а маленький военный корабль, - сказал он. - Я полагаю, что самое лучшее будет, если мы арестуем Бэнкса и положим секвестр на его судно.

- Но что же вы подозреваете? - спросил губернатор.

Этот губернатор соображал очень плохо. Ум его был ослаблен лихорадками и портвейном, который он потреблял в большом количестве.

- Я подозреваю, - ответил Гарвей, - что повторится история Стида Боннета.

Стид Боннет был богатым плантатором, известным всем, как человек высоко нравственный и религиозный. И вот в один прекрасный день этот Стид Боннет снарядил судно, ушел в море и сделался пиратом. Этот случай имел место недавно и произвел большую сенсацию на островах. Обвиняли администрацию, говорили, что Стид Боннет подкупил губернатора и обещал ему часть добычи.

Губернатор испугался.

- Ну что же, майор Гарвей, - сказал он, - мне, конечно, очень грустно принимать меры, обидные для моего друга Коплея Бэнкса; я ведь не раз обедал у него: мы с ним приятели. Но раз вы уже так говорите, то выбора нет; вам предписываю произвести обыск на его корабле и удостовериться во всем, как следует.

И вот, в одно прекрасное утро, майор Гарвей посадил на лодку своих солдат и прибыл в гавань, чтобы арестовать "Драчуна Гарри", но его уже в порту не было. Коплей Бэнкс, предупрежденный, очевидно, об опасности, удрал, и его бриг несся теперь по морю.

На следующее утро бриг прибыл в Морант, и там Коплей Бэнкс вызвал всю команду на палубу и открыл ей все свои планы.

- Я выбрал вас, - сказал он, - потому что считаю вас умными и проворными ребятами. Вы, конечно, согласитесь скорее рискнуть и получить хороший заработок на море, чем прозябать на берегу в нищете и угнетении. Бояться нам нечего, у короля мало кораблей, и они слабы, а мы можем справиться с любым купеческим судном. Работают же другие, отчего и нам не поработать. Корабль у нас хороший. Теперь на вас просмоленные куртки, а поработаете - будете носить бархатное платье. Я буду вами командовать. Если кому не нравится мой план - выходи вперед. Я дам вам лодку, и вы можете ехать обратно в Ямайку.

На корабле было сорок шесть человек, и только четверо из них не захотели сделаться пиратами. Для них была приготовлена лодка, и они отплыли, сопровождаемые насмешливыми криками команды. Остальные собрались вместе и подписали устав товарищества. При общих криках восторга на главной мачте был выкинут черный флаг с изображенным на нем человеческим черепом. Были избраны офицеры, но власть их была, как и подобает, ограничена. Коплея Бэнкса выбрали капитаном. Штурманов на пиратских кораблях не полагается, и поэтому Берзмарк Свитлокс был назначен квартирмейстером, а Израэль Мартин боцманом. Устав братства был согласован без всяких затруднений, так как половина матросов прежде еще служила на пиратских кораблях. Пища должна была быть для всех одинаковая, а пить спиртные напитки было разрешено всем, когда и сколько угодно.

Капитану полагалась каюта, а матросам не возбранялось входить в эту каюту, когда им угодно. Добыча должна была делиться поровну, но капитану, квартирмейстеру, боцману, плотнику и заведывающему орудиями полагалась прибавка. Тому, кто первый заметит купеческое судно, полагалось выдавать лучшее оружие, на нем найденное. Первый, взошедший на неприятельское судно, имел право на лучшую пару платья, найденную там. Всякий пират имел право распоряжаться своим пленником - будь это мужчина или женщина - как ему угодно. Пирата-труса квартирмейстер имел право застрелить. Таковы были правила нового пиратского товарищества. Под условием были поставлены сорок два креста.

Таким-то образом новое разбойничье судно появилось в морях, и не прошло и года, как имя "Драчуна Гарри" стало не менее знаменито, чем имя "Счастливого Освобождения". Повсюду на американском побережье Коплей Бэнкс считался соперником Шаркэ и ужасом купеческих кораблей. Но долгое время барка и бриг не встречались друг с другом. А это было тем более странно, что "Драчун Гарри" охотился именно в тех местах, где и капитан Шаркэ.

Но вот наконец этот миг настал, "Драчун Гарри" задумал чиститься и для этой цели избрал небольшую бухточку в восточной части Кубы. Когда судно вошло в бухточку, там уже находилась барка капитана Шаркэ "Счастливое Освобождение". Коплей Бэнкс приказал произвести салют, а затем выкинул зеленый флаг, как полагалось между благовоспитанными пиратами. После этого он отправился на лодке в гости к капитану Шаркэ.

Шаркэ отличался отвратительным характером. Он не жаловал даже тех, которые занимались одним ремеслом с ним.

Когда Коплей Бэнкс взошел на палубу, Шаркэ сидел верхом на одном из орудий. Около него стоял квартирмейстер Нэд Галловей и несколько пиратов крайне свирепого и дикого вида. Но даже и эти дикие звери усмирялись, когда на них устремлялся свирепый взгляд их капитана. Шаркэ сидел без верхней одежды, в одной шелковой красной рубашке. Жгучее тропическое солнце, по-видимому, не имело власти над его бескровным телом. Он сидел в низкой меховой шапке. Через плечо у него была надета разноцветная шелковая лента, на которой висела короткая сабля. За широким поясом торчало несколько пистолетов.

Когда Коплей Бэнкс появился на палубе, Шаркэ закричал:

- Вот он, вор и грабитель! Вот, погоди, выколочу я из тебя твою проклятую жизнь! Как ты смеешь ловить рыбу в моих водах?

Коплей Бэнкс взглянул на Шаркэ странным взглядом. Так смотрит путник на город, к которому он давно стремился.

- У меня такие же мысли, как у тебя, - ответил он. - Нам двоим тесно в океане. Бери с собой саблю и пистолеты и иди со мной на берег. Там мы решим, кому из нас владеть океаном.

Шаркэ вскочил с пушки и сердечно протянул руку Коплею Бэнксу.

- Вот это называется разговаривать! - воскликнул он. - Я видел мало людей, которые осмеливались бы глядеть прямо в лицо Джону Шаркэ и разговаривать с ним, как следует. Черт меня возьми, если я не хочу быть твоим другом. Но если ты со мной сфальшивишь, то берегись! Я приду к тебе на корабль и прибью твои уши к корме.

- И от меня можешь ожидать того же самого, - ответил Коплей Бэнкс.

И с этого дня пираты сделались закадычными друзьями.

Летом оба пиратских судна отправились на север, доходили до Нью-Фаундленда и ограбили много купеческих и китоловных судов, шедших из Новой Англии. Ливерпульское судно "Ганноверский дом" было взято в плен Коплеем Бэнксом. Но не Коплей Бэнкс, а Шаркэ велел привязать капитана этого судна к мачте и заколотить его до смерти пустыми бутылками.

Вместе же Коплей Бэнкс и Шаркэ дали сражение английскому военному кораблю "Королевское счастье". Корабль этот был послан вдогонку за пиратами, но был затоплен ими после пятичасового ночного боя. Пираты сражались при свете фонарей, пьяные и распевая песни. Около каждого орудия было поставлено ведро с ромом и положен хлеб на закуску. После сражения пираты чинились в одной из бухт Северной Каролины. Весной они отправились в Большой Кайкос, чтобы там приготовиться к долгому плаванию в вест-индских водах.

К этому времени Шаркэ и Коплей Бэнкс успели сделаться самыми закадычными друзьями. Шаркэ любил опытных негодяев и уважал людей с характером. Коплея Бэнкса он уважал за то и за другое. Он ему долго не доверял, так как был от природы очень подозрительный человек. Виделся с ним только на своем корабле и никогда не отлучался от своей команды.

Но Коплей Бэнкс так часто бывал на судне Шаркэ и так часто участвовал в его отвратительных кутежах, что тот, в конце концов, перестал его опасаться. Ведь он не знал, что Коплей Бэнкс таит против него зло. Шаркэ сделал на своем веку так много преступлений, что положительно не мог помнить об умерщвленных им женщине и детях.

И вот, когда оба корабля стояли у берега Кайкоса, Шаркэ и его квартирмейстер Нэд Галловей получили от Коплея Бэнкса приглашение пожаловать к нему на бриг поужинать. Шаркэ принял это приглашение.

За неделю перед этим пираты ограбили прекрасное пассажирское судно. Денег у них было много, и вследствие этого ужин был пышный. После ужина все принялись пить. Сидели впятером в капитанской каюте. Кроме обоих капитанов здесь находились Берзмарк Свитлокс, Нэд Галловей и Израэль Мартин. Прислуживал немой дворецкий Бэнкса. Он не угодил Шаркэ, наливая ему вино слишком медленно, и тот за это разбил стакан об его голову.

Квартирмейстер убрал потихоньку от Шаркэ его пистолеты, так как у Шаркэ была дурная привычка в пьяном виде стрелять под столом в ноги сидевших напротив него. Однажды он таким образом серьезно изранил своего боцмана. Опасаясь подобной выходки, Нэд Галловей взял у Шаркэ под каким-то предлогом пистолеты и положил их в другом углу каюты.

Капитанская каюта на "Драчуне Гарри" помещалась на палубе близко к корме. В ней же стояла крупнокалиберная пушка. По стенам были уложены круглые снаряды, порох помещался тут же в больших бутылях и ящиках. В этой-то мрачной комнате пять пиратов пели песни, орали и пили вино. Молчаливый дворецкий то и дело наполнял стаканы и подавал ящик с табаком. Час от часу беседа становилась бессвязнее. Наконец, трое из собеседников свалились под стол и заснули мертвым сном. За столом теперь сидели только двое: Коплей Бэнкс и Шаркэ. Первый - потому, что пил мало, а второй - потому, что никогда не бывал пьян. Спиртные напитки не действовали на его железные нервы, не могли разогреть его холодную, как у слизняка, кровь. За стулом у Шаркэ стоял немой дворецкий, прислуживая ему.

Извне доносился шум морского прибоя и звуки песен. Это пели пираты на "Счастливом Освобождении".

Слова песни отчетливо были слышны в каюте. Коплей Бэнкс и Шаркэ сидели молча и прислушивались к словам песни. Бэнкс глянул на немого дворецкого, и тот незаметно снял с полки веревку.

- Капитан Шаркэ, - произнес Бэнкс, - помните ли вы "Герцогиню Корнуэльскую", судно, шедшее из Лондона и затопленное вами у Стотира-Шоля?

- Черт меня возьми, если я помню все эти имена, - ответил Шаркэ. - Как раз в это время мы затопили десять судов в течение одной только недели.

- Между пассажирами были двое детей с матерью. Может быть, вы припомните эту историю?

Капитан Шаркэ откинулся назад и стал припоминать. Затем он вдруг рассмеялся своим пронзительным смехом, напоминающим лошадиное ржание.

- Да, да, я помню этот случай, - сказал он и начал рассказывать Бэнксу подробности.

Окончив рассказ, он воскликнул:

- Но удивительно, что я все это позабыл. Скажите, Бэнкс, почему вы меня спросили об этой истории?

- Мне это было интересно, - ответил Бэнкс, - убитая вами женщина была моя жена, а дети - мои единственные сыновья.

Шаркэ воззрился на своего приятеля. И всегда в его глазах мелькал какой-то подозрительный огонек, теперь этот огонек горел полным и зловещим пламенем. И Шаркэ понял, что ему угрожает опасность.

Быстро схватился он за пояс - кобура была пуста, пистолетов не было. Он оглянулся кругом, ища оружие, но вдруг вокруг него обвилась веревка, и он увидал себя связанным.

Шаркэ заметался, как дикая кошка, и завизжал.

- Нэд! - кричал он, - проснись, Нэд! Тут подлая измена! На помощь, Нэд, на помощь!

Но трое пиратов не слыхали этого крика; они были погружены в свой скотский сон, а веревка продолжала обвиваться вокруг тела Шаркэ, и скоро он оказался забинтованным до самой шеи. Бэнкс и немой дворецкий взяли его на руки и положили около пороховой бочки. Рот ему заткнули носовым платком. Теперь Шаркэ не мог уже кричать, он только глядел на своих мучителей, и взор его ядовитых голубых глаз посылал им молчаливые проклятия.

Немой был в восторге и неумолкаемо лопотал что-то. Шаркэ увидал, наконец, что у этого человека нет языка, и заморгал глазами. Он понял, что этот немой - тоже мститель, - мститель терпеливый и коварный, который долго выжидал случая отомстить.

А Бэнкс и немой начали приводить в исполнение свой план. Этот план был довольно сложный.

Они распечатали две пороховые бочки и высыпали порох на стол и на пол, особенно много насыпали они пороха около трех пьяных людей, продолжавших спать на полу. Затем они подтащили Шаркэ к пушке и привязали его таким образом, что голова его приходилась как раз против дула; немой привязал его крепко, так что высвободиться он не мог никаким образом.

И не только высвободиться не мог Шаркэ, но даже шевельнуться. Ему приходилось беспомощно ожидать своей смерти.

- Ну, а теперь, кровопийца и дьявол, слушай! - мягко произнес Коплей Бэнкс. - Ты должен выслушать, что я тебе скажу, и это будут последние слова, которые ты услышишь на этом свете. Ты в моих руках. Я купил тебя дорогой ценой. Я отдам за тебя все, до моей души включительно. Для того, чтобы овладеть тобой, я должен был опуститься до твоего уровня. Два года я боролся с собой, надеясь найти какой-нибудь другой способ добраться до тебя, но, наконец, я увидал, что другого способа нет. Мне пришлось грабить, мне пришлось убивать, мне - что еще хуже - пришлось жить и дружиться с тобой. И все время я преследовал одну цель. И вот, мое время пришло, и ты умрешь, как я хочу. Смерть будет красться к тебе потихоньку и в мраке этом, на тебя надвигающемся, ты увидишь своего отца-сатану, который готовится овладеть тобой.

Шаркэ слушал эту страшную речь, и в то же время до него доносилась песня его пьяных товарищей со "Счастливого Освобождения":

Шел по морю из Америки купец.

К нам попал он в руки, и настал ему конец.

Мы отправили его на дно твое, о, океан,

Золото купца попало в наш карман.

Ой, пираты, теперь можно покутить,

Можно в порту весело-превесело пожить:

И винца попить, и девушек любить.

Слова песни отчетливо раздавались в ушах Шаркэ. Так же отчетливо он слышал шаги двух пиратов, гулявших по палубе.

Веселые слова песни и разухабистый ее мотив особенно терзали умирающего пирата. Смерть его ужасала, но злые голубые глаза не смягчались. По-прежнему они блестели ядовитой злобой. Какое ужасное состояние - быть привязанным к дулу пушки и не быть в состоянии двинуться; нельзя даже застонать. А на барке продолжали петь:

Режь купцов и кровь, как воду, лей,

Не жалей их! Бей и женщин, и детей!

Деньги, шелк и бархат забирай.

Руль скорее к порту, к порту направляй.

Как стрела, кораблик наш летит.

Уж к себе пирата порт манит.

Там с себя он смоет жертвы кровь,

Там пирата встретит счастье и любовь.

Коплей Бэнкс заряжал тем временем пушку, а затем он взял свечку и обрезал ее. Образовался огарок в полтора дюйма вышиной. Огарок он поставил около казенной части пушки на слой пороха. Затем он подсыпал еще пороху на пол.

План был ясен. Огарок догорит, пушка выстрелит и оторвет пирату голову, а одновременно с этим вспыхивает и порох на полу, и весь корабль взлетит на воздух.

- Ну, Шаркэ, ты любил полюбоваться смертью ближних, - произнес Бэнкс, - теперь пришла твоя очередь. Ты умрешь вместе с этими свиньями.

Он зажег огарок и потушил свечи на столе. Затем Бэнкс и немой вышли из каюты. Запирая дверь, Бэнкс оглянулся. Вид у него был торжествующий, но и здесь его глаза встретились с глазами, в которых светилась непобедимая ненависть. В слабом свете огарка виднелось белое, как слоновая кость, лицо, на высоком лбу блестели капли холодного пота.

Таков был Шаркэ в свою последнюю минуту. Коплей Бэнкс и немой его помощник сели в лодку, приготовленную заранее, и направились к берегу.

Гребя веслами, они то и дело оглядывались на бриг, который был скрыт наполовину пальмовыми деревьями.

И вот в тиши ночи раздался глухой удар пушечного выстрела, а затем грянул оглушительный удар взрыва.

Бриг и барка, стоявшая рядом с ним, точно подпрыгнули в воздух, а затем погрузились на дно бухты...

Берег огласился стонами и криками погибающих, а затем все смолкло.

Все погибли...

Душа мстительного Коплея Бэнкса ликовала...

Он тронул товарища за плечо, и они двинулись прочь от рокового места...

Артур Конан Дойль - Подвиги морского разбойника. 03 - О том, как Коплей Бэнкс умертвил капитана Шаркэ, читать текст

См. также Артур Конан Дойль (Arthur Ignatius Conan Doyle) - Проза (рассказы, поэмы, романы ...) :

Подъемник
Офицер авиации Стэгнейт должен был чувствовать себя счастливым. Он про...

Полосатый сундук
- Ну, что вы об этом скажете, Эллердайс? - спросил я. Мой второй помощ...