СТИХИ и ПРОЗА на poesias.ru 

Луи Анри Буссенар
«Приключения в стране бизонов. 2 часть.»

"Приключения в стране бизонов. 2 часть."

До появления в Америке европейцев бизоны водились там в бесчисленном количестве, но потом, вследствие бесшабашной охоты, численность их значительно уменьшилась, и в настоящее время их уже остается так мало, что скоро, кажется, они исчезнут вовсе.

Большими стадами они теперь встречаются только на полосе земли между Скалистыми горами и рекой Миссисипи, и то только не ниже слияния ее с Миссури. В Мексике они уже почти истреблены, но в Техасе еще попадаются близ верховьев Рио-Бразо и Рио-Колорадо. Бизоны часто кочуют с места на место в поисках новых пастбищ и во время этих перемещений несутся вперед всем стадом, подобно урагану или лавине, не разбирая дорог и усеивая весь путь трупами своих же товарищей, разбившихся о встреченные преграды.

В самом начале, как только открылась Тихоокеанская железная дорога, целые поезда застревали, врезавшись в стадо бизонов, которых ничем нельзя было согнать с полотна. Машинист направлял на них паровоз, снабженный специальным приспособлением для их отгона; ошпаривал паром; пассажиры расстреливали их из ружей, из револьверов. Но бизоны не сходили с дороги, а все напирали и напирали, так что поезд не мог продвигаться, окруженный грудами раздавленных и убитых животных.

Охотятся на бизона из-за его мяса, которое очень вкусно и напоминает самую лучшую говядину, но с прелестным ароматом дичины, а также из-за шкуры, которая продается от 75 до 100 франков и прекрасно служит путешественникам, заменяя и матрас, и одеяло, и непромокаемый плащ.

Охота на них довольно опасна... Но не будем забегать вперед, а вернемся к нашим друзьям, которых обрадовало известие:

- Бизоны близко!

Прискакали и другие разведчики с подобным же известием. Батист немедленно выстроил охотников в боевой порядок. Были осмотрены ружья, сбруя. И отряд двинулся к кургану, откуда была видна вся равнина, а при фуре и телегах осталось лишь несколько человек для охраны, которых предполагалось сменить на следующий день.

С вершины кургана охотники увидели стадо бизонов, остановившееся на отдых в высокой траве. Одни паслись, другие резвились, иные лежали и жевали жвачку.

Их было больше полутысячи. Андрэ, Фрикэ, даже американец при всей свой флегме, закричали "ура".

Всадники спустились с кургана настолько осторожно, что даже не растревожили бизонов, которые подпускают к себе обыкновенно не ближе, чем на километр.

Но вдруг стадо что-то почуяло. Быки глухо замычали, бизоны шумно вскочили и, тесня друг друга, помчались прочь бешеным галопом.

Раздался военный клич вождя - и цивилизованные индейцы разом превратились в первобытных дикарей. Их раздразнил вид любимой дичи.

Лошади понеслись за бизонами, образовав огромное римское V, постепенно охватывающее стадо. Испуганные бизоны мчались все быстрее, плотно прижавшись друг к другу, так что и пушка не могла бы разбить эту плотную фалангу.

Андрэ и Фрикэ с увлечением отдались бешеной скачке и почти не управляли лошадьми. Умные животные сами старались избежать неровностей почвы, истоптанной бизоньими копытами.

Постепенно всадники догоняли животных, которые, по всей видимости, и не думали защищаться.

- Monsieur Андрэ,- крикнул на скащг Фрикэ,- на бизонов возвели напраслину. Вон как они удирают! Только и видны зады да задранные хвосты. Что-то не похоже, чтобы они встречали врага грудью.

- Погоди. Дай им выдохнуться. Тогда они себя покажут. Только предупреждаю - при нападении бизона предоставь своей лошади полную свободу. Она лучше тебя сумеет отделаться от него.

- Понимаю, monsieur Андрэ.

Порядок преследования изменился, как только бизоны начали обнаруживать признаки усталости. Теперь каждый охотник определил себе жертву и старался отогнать своего бизона от стада. С этой целью индейцы с безрассудной отвагой подскакивали к стаду и выгоняли бизонов хлыстами, но не стреляли, ожидая, когда те кинутся врассыпную. Когда, получив удар хлыстом, бизон бросался на охотника, лошадь ловко увертывалась и скакала прочь, увлекая его за собой. Но лишь на короткое время. И если охотник за эти мгновения не успевал отрезать ему путь, бизон возвращался к стаду.

Многие бизоны уже начинали приходить в ярость. Исчезал страх, внушаемый даже самым свирепым зверям близостью человека. Они останавливались, запыхавшись, и отделялись от стада.

Фрикэ понял, что уже скоро можно будет стрелять. Он придержал коня и поехал сперва рысцой, потом шагом, а затем и вовсе остановился.

Он взял винтовку Гринера калибра 8, осмотрел ее и было совсем уже приготовился к новой скачке, как вдруг услышал крики и выстрелы. Фрикэ поднял голову - охотники находились в двухстах шагах от него. Сквозь их ряды прорвался огромный бык, раненный в круп и потому особенно свирепый. Увидев Фрикэ, он понесся прямо на него.

Фрикэ стоял спокойно, точно конная статуя.

Бизон приближался как вихрь.

- Это мой,- сказал юноша.- Я сейчас его угощу. Стоять! - крикнул он лошади, которая хотела отвернуть.

Не желая упускать случая, Фрикэ набросил ей на голову небольшую попонку, находившуюся впереди седла. Переставшая видеть лошадь стала, ее била дрожь.

Бизон был в сорока шагах.

Фрикэ прицелился и подпустил его еще ближе.

- Ву God! - вскричал американец.- Он целится в голову! Да ведь бизон разорвет его! Разве пробьешь бизоний череп пулей?

Бизон был уже только в двадцати шагах.

Белый дымок заклубился из дула винтовки неустрашимого юноши. Грохнул выстрел, похожий на взрыв торпеды. Бизон взвился на дыбы и опрокинулся навзничь, судорожно дрыгая всеми четырьмя ногами.

Полковник понесся к Фрикэ во всю прыть. Француз снял с глаз лошади покрывало, перезарядил винтовку и приблизился к убитому быку.

- Гип!.. Гип!.. Ура!..- ревел изумленный полковник.- Замечательно!.. Блестяще!.. Very splendid indeed (Действительно первоклассно! (англ.).)!.. Молодчина, майор!

- Вот я и в новом чине,- пробормотал Фрикэ.- К вечеру, вероятно, дослужусь до полковника, если это так же трудно... Спасибо, полковник,- прибавил он вслух,- вы очень добры и любезны. Но я ведь ничего особенного не сделал.

- Ничего особенного!.. Разнесли череп бизону, свалили его, как зайца. Ничего особенного!

- Так это же не я, а винтовка Гринера и пуля "Экспресс".

- Череп раздроблен,- продолжал полковник,- мозг вылетел вон.

- Так и должно было быть. Однако и безобразен же ваш бизон, если поглядеть поближе.

- Погодите уходить. У нас обычай: всякий охотник, убивший бизона, отрезает и берет себе его хвост в виде трофея.

- Смешно, но я, пожалуй, это тоже сделаю.

- Готово, - сказал полковник, успевший вытащить нож и отрезать хвост, который и подал Фрикэ.

Оба охотника помчались догонять своих, пока оставив убитого бизона в прерии.

Вдали кипела общая свалка. Бизоны, люди перемещались в густой пыли. В один общий гул слились крики охотников, яростный рев и стоны животных и выстрелы, из винчестеров. Сквозь облако, окутавшее поле битвы, сверкали огни выстрелов, свистели пули. В некоторых местах образовались целые груды битого мяса. Временами сквозь этот гул прорывались особенно громкие выстрелы: это давали себя знать винтовки французов.

Много бизонов было ими убито. Много накопилось у них бизоньих хвостов. Между прочим, Андрэ сделал двойной выстрел, который привел индейцев в неистовый восторг.

Зная, что мясо коров гораздо вкуснее мяса быков, хотя шкура быка и ценится дороже, Андрэ наметил себе корову и приготовился стрелять, как вдруг на него бросился огромный бык. Андрэ оказался между ним и коровой.

Фрикэ хотел прийти другу на помощь.

- Оставь, я сам,- сказал Андрэ.- Я хочу сделать двойной выстрел. На охоте за бизонами это редко удается. Исключительный случай.

Первый выстрел свалил быка. Второй выстрел - и падает бизониха.

- Ура французам из Старого Света! - кричали запыленные, обрызганные кровью индейцы.

Но вот выстрелы и крики стали утихать. Люди и лошади утомились.

Вождь пронзительно засвистел. Индейцы собрались около него.

- На нынешний день довольно. Не следует истреблять бизонов бессмысленно. Убил сколько нужно для пропитания и будет. Мы ведь не дикари. Кончить охоту!

Глава X

После охоты.- Все становятся мясниками,- Ошибка новичка.- Что такое зеленый рог.- Практический совет старого охотника.- Колбаса прерии.- Как выделывать шкуру бизона.- Фрикэ блаженствует.- Запоздалые охотники.- Тревога не особенно впечатлительного человека.- След иноходца.

Избиение бизонов разом прекратилось.

Охотники спешились, расседлали и разнуздали коней и пустили их на траву.

Вдали по временам раздавались выстрелы: несколько охотников еще продолжало охоту. Но большинство сгруппировалось возле места, где лежало особенно много убитых бизонов.

Теперь предстояла задача: всю эту груду мяса и шкур законсервировать для будущих нужд.

Пришлось приступить к самой прозаичной работе: сдиранию шкур, разделыванию бизоньих туш на части, потрошению их и т. д. Это вовсе не так легко для человека, не привыкшего к подобной процедуре.

Таким новичком оказался Фрикэ, и он сразу же наделал множество ошибок.

Ему приходилось снимать шкуру со львов, тигров, пантер. Отчего же не выпотрошить бизона? И вот с обычной своей самоуверенностью он приступил к работе.

Вынув нож, он уселся рядом с американцем, у которого вся грудь и руки были перепачканы кровью. Янки ловко и умело потрошил бизонью тушу.

Фрикэ располосовал кожу своего бизона вдоль всего тела от нижней губы до промежности и стал ее снимать, просовывая нож между мясом и кожей.

Но что же это такое? У него ничего не выходит. Кожа не отдирается. А между тем он старается изо всех сил.

- Да ее сам черт не отдерет! - вскричал он.- Уж очень плотно она пристала.

Полковник ехидно улыбнулся, сплюнул табачный сок и продолжал быстро отрывать шкуру от мяса своего быка.

- Право не знаю, что это такое,- продолжал бормотать себе под нос парижанин.- Какие-то комки сала перекатываются на ощупь под руками. Нож скользит, шкура ползет... Легче справиться с тигром, даже с бенгальским.

- Что верно, то верно,- кротко отозвался американец.- Вот что, мистер Фрикэ, жаль портить такую прекрасную шкуру. Дайте, я сделаю за вас. А вы потом попрактикуетесь... над коровами... не так жестко.

!!!!!!!!

- Очень рад, полковник. Принимаю ваше предложение. Но все-таки мне бы не хотелось сидеть сложа руки.

- Так что ж? Вот вырежьте у моего бизона язык, горб, выпотрошите внутренности, отрежьте филе...

- Прекрасно. Я сейчас.

- Ву God! Послушайте, что вы делаете?

- Вы видите, хочу отрезать заднюю ногу. Не беспокойтесь, я знаю, где она сочленяется и все...

- Недаром здесь в пограничных районах жители любят повторять, что "зеленый рог" может умереть с голоду, стоя перед бизоньей тушей.

- "Зеленый рог"? Что это такое - "зеленый рог"?

- Так у нас называют новичков.

- Вы очень добры. Спасибо. Но покажите же мне, пожалуйста, как надо делать. Мне надоело быть "зеленым рогом".

- All right (Ладно (англ.).)! Вонзите нож между ребер, за плечом. Режьте глубоко, до хребта... внизу до груди. Обрежьте также и прочие ребра до брюха. Так. Вы очень ловки, мистер Фрикэ. Теперь возьмите мой топорик и рубите ребра в том месте, где они соединяются с хребтом.

- Да это совсем просто и легко!

- Ну вот. Теперь вам осталось только разнять обе четверти, как открывают створчатую дверь, и вынуть внутренности.

- Это очень противно, но раз нужно - я сделаю.

- Ну вот. Теперь снимите часть горба. Сделайте круглый надрез. Тащите. Так.

- А язык, знаменитый язык?

- Сделайте надрез в горле между двумя челюстями. Ухватите это лиловый кусок и подрежьте у основания.

- И это все один язык! Тут фунтов десять!

- Very well (Отлично (англ.).)! Десять фунтов. Так вот, мистер Фрикэ, как надо разделывать бизона по частям.

- А что же будет с остальным мясом?

- Это уж дело индейцев. Они сумеют приготовить его для своих нужд. Охотники берут себе только отборные части. Остатки идут в пользу волков и коршунов. Каждому нужно жить. Вот ваша шкура и готова. Мы потом ее обработаем, а покуда я вам покажу, как делать "колбасу прерий".

- Особенная колбаса?

- Yes, sir (Да, сэр (англ.).). Очень тонкое блюдо. Вот, промойте эту кишку с таким аппетитным слоем жира. Вымыли? Переверните ее жиром внутрь. Теперь мелко изрубите вместе язык, горб и филе и начините смесью кишку. Если удастся достать кровь молодого теленка, то ею заполняют все промежутки; обыкновено же вместо крови употребляют просто свежую воду. Колбаса готова, только поджарить ее на угольях - и все. Раз ее отведав, вы не захотите никакого другого блюда.

- А как же выделать шкуру? Мне кажется, это будет непросто. Здесь нет никаких орудий и приспособлений для скорняжного дела.

- Индейцы умеют. Представьте, они изобрели способ, заменяющий технические приспособления. Мы будем делать, как они. Возьмите опять топорик, расколите им череп бизона. Так. Вы очень сильны и ловки. Я буду вынимать мозг, а вы пока разложите шкуру по земле мехом вниз.

Американец взял медный котелок, на треть налил его водой, бросил туда мозг и размешал так, что получилась густая каша. Этой кашей он тщательно смазал шкуру, причем растирал ее не меньше четверти часа. После этого он ее свернул, обвязал ремнем и привязал к своему седлу.

- Это все? - спросил Фрикэ.

- Не совсем. Шкуру нужно оставить свернутой на сутки, чтобы она хорошенько пропиталась смесью из мозга и воды. Послезавтра я ее промою и потом протру куском дерева, чтобы она сделалась мягкой и гибкой, как бархат. Потом я ее обкурю дымом, отчего она примет красивый светло-желтый цвет. После этого она не будет ни разлагаться, ни съеживаться, ни твердеть. Вот вам и все, мистер Фрикэ.

- Благодарю вас, полковник. Вы очень снисходительны к "зеленому рогу".

К ним подошел Андрэ, только что набросавший карандашом оригинальную картину лагеря.

- Скажи, пожалуйста, что ты тут делаешь? - спросил он Фрикэ.

- Обучаюсь скорняжному делу. Не хотите ли и вы попрактиковаться?

- Нет, я сегодня не расположен к грязной работе. Завершу свой набросок и займусь нашим оружием. В порядке ли оно? Его нужно основательно почистить. Кстати, ты доволен охотой?

- Я блаженствую! Но каковы индейцы! Охота превратила их в настоящих демонов.

- Человеку трудно освободиться от дикарского прошлого. Поскоблите любого земледельца - получится охотник. Поскоблите охотника - получится краснокожий. Взгляни вон на тех, которые только теперь возвращаются. Как они возбуждены! Как они опьянели от крови, которой забрызганы с головы до ног!

- Мне кажется, что и теперь вернулись еще далеко не все.

- И не мудрено, ведь они далеко ускакали.

Во время этого разговора полковник флегматично сидел на только что отрубленной голове бизона и жевал свою бесконечную табачную жвачку.

- Ну, а вы как себя чувствуете, полковник? - спросил его Андрэ.- Вам, я думаю, все это не в диковинку.

- Действительно, сэр, не в диковинку. Но меня одолевает тревога.

- Не может быть. Вы, такой обстрелянный? Как же это так?

- Вот именно потому, что обстрелянный, я и тревожусь.

- По поводу чего же?

- Что вы скажете о лошадях наших индейцев?

- Чудесные кони. Красивы, выносливы, резвы...

- Не в том дело. А заметили ли вы среди них хоть одного иноходца?

- Нет, не заметил.

- Я тоже не заметил,- подтвердил Фрикэ.- Вообще, если я не ошибаюсь, индейцы избегают иноходцев. Походка эта очень удобна и приятна для всадника, но утомительна для коня, который часто спотыкается.

- Все это правда. На десять тысяч краснокожих едва ли у двоих найдется такая лошадь.

- Так что же, в конце концов?

- А то, что я сегодня пересек следы коня-иноходца. Следы свежие, не старше двух дней.

- Что же из этого следует?

- Что если не у двоих, то по крайней мере у одного индейца есть иноходец.

- Это для меня несомненно, раз вы сами видели следы.

- Господа, я полагаю, вы заметили, что я не из особо впечатлительных людей. Всякие видал я виды и никогда не волновался.

- Мы знаем. Но к чему вы говорите все это?

- К тому, что лучше нам повстречать самого черта с рогами, чем владельца этой проклятой лошади. Вы, кажется, думаете, что здесь в прерии все спокойно и безопасно. Дай Бог, чтобы вы были правы, и дай Бог, чтобы этот человек был от нас как можно дальше.

Глава XI

День на день не приходится.- Странное исчезновение бизонов.- Фрикэ, оставшись один в прерии, предается своим думам.- Неприятный сюрприз.- Лошадь и всадник на земле.- Короткая, но решительная борьба.- Четверо ступивших на тропу войны.- Пойман на лассо.- Тайна не разъясняется.- Что это: восстание индейцев или случай разбоя? - Три пленника. - Белый сниматель скальпов!..- Кровавый Череп!..

Следующий день весь ушел на выделку бизоньих шкур и на заготовку впрок мяса, которого навялены были целые груды. Из арьергарда были привезены телеги, на которые и погрузили приготовленные туши.

На третий день самодеятельные мясники снова превратились в охотников, вскочили на коней и рассыпались по прерии.

Но, должно быть, эта первая гекатомба (Массовое убийство.) основательно напугала бизонов: они бесследно исчезли.

Обычно так не бывает.

Как правило, стоит только прекратить преследования, как бизоны тоже останавливаются, вероятно не желая уходить с пастбища, где растет их любимая трава.

Значит, теперь случилось что-то особенное. Что же предпринять? Индейцы собрались на совет, на который пригласили, конечно, и троих белых охотников. Решили разбиться на несколько отдельных групп, ехать вперед веером и охотиться каждой группе самостоятельно, не взаимодействуя с остальными.

В прежние времена это было бы очень рискованно, потому что индейцы находились между собой в постоянной войне, но теперь они друг с другом уже не воевали. От прежнего числа их осталась едва десятая часть: истребляемые белыми, они сплотились, чтобы хоть как-нибудь защититься от их напора, но совершенно безуспешно...

Прилив рос, рос, надвигался и смывал их...

Андрэ, Фрикэ и полковник вошли в состав отряда, поступившего под начальство Блэза, и по команде Батиста все отряды отправились в прерию.

Мы будем, конечно, следить за тем отрядом, в котором находятся наши путешественники.

Они скакали, напряженно вглядываясь вдаль. Андрэ не отнимал от глаз бинокля и очень сердился, что бизонов все не было видно. Фрикэ шутил и балагурил по поводу досадной неудачи, а американец был еще сумрачнее обыкновенного, он хмурился и в поисках бизонов не участвовал.

Прошла половина дня в безрезультатной скачке по прерии. Все заскучали и устали. Всем захотелось отдохнуть. Блэз распорядился сделать привал. Неудачливые охотники чувствовали хороший аппетит и с жадностью напустились на вкусное, сочное бизонье мясо, а лошади тем временем ели бизонью траву.

В связи с исчезновением бизонов Блэз предложил отряду рассыпаться поодиночке цепью и искать бизонов. Конечно, и остальные группы проделают то же самое, и таким образом удастся быстрее отыскать бизонов. Первый, кто их увидит, оповестит остальных выстрелом и остановится. К нему поспешат соседи справа и слева, в свою очередь тоже выстрелами известив своих соседей, и в результате все соединятся и возобновят охоту.

Прошли часы, много часов, а бизонов не было. Фрикэ, оставшись один между Андрэ и полковником, удалившимися от него каждый на километр, заскучал. Он не привык так долго отыскивать дичь, до сих пор она всегда шла к нему сама. Поэтому он стал браниться и вспоминать всех чертей, не переставая однако при этом зорко вглядываться вдаль.

- Все шло как по маслу, и вдруг это непонятное исчезновение бизонов! Мне это не нравится. У меня какое-то предчувствие. Тем более, что и наш полковник пришел в расстройство. Его смутили следы иноходца. Что бы это значило? Своей биографии он нам не рассказывал, но ведь нетрудно догадаться, что у него было в жизни по крайней мере 999 приключений... Однако трава становится выше и выше и почти совсем покрывает мою лошадь, волнуясь от ветра, точно море...

Вдруг лошадь Фрикэ заржала.

- Ты поешь? Что это тебе вдруг вздумалось? Дичь почуяла или, быть может, других охотников? Какой я глупец! Если бы другие охотники были поблизости, я разглядел хотя бы всадников. Что же это она ржет, в самом деле?

Фрикэ бросил поводья и хотел схватиться за винтовку, но не успел: стремительно перелетев через голову падающей лошади, он растянулся на траве.

- Гром и молния! - вскричал он в бешенстве, стараясь встать, но почувствовал, что сзади его схватили чьи-то грубые руки и крепко держат.

При маленьком росте и несколько тщедушной фигуре Фрикэ обладал громадной силой. Одним движением он стряхнул с себя тех, кто его держал. Быстро выпрямившись, он увидел перед собой индейца и треснул его кулаком в самую середину лица.

- Вот тебе, старая обезьяна!

Дикарь упал. Но парижанина обхватили сзади две другие руки и сжались узлом на его груди. Из травы выскочил еще один индеец и занял место упавшего.

Не имея возможности защищаться оружием, Фрикэ нагнулся, вцепился зубами в большой палец обхватившего его индейца и раздавил, словно щипцами.

Дикарь взвыл от боли и выпустил Фрикэ. Третьего нападающего парижанин свалил ударом ноги в живот.

- Засада!.. Ловушка!.. Что вам надо? Вы, должно быть, ошиблись, принимаете меня за другого. Прочь, или я вас уничтожу.

Фрикэ бросился к своей лошади, лежавшей в траве. Но та вскочила и ускакала в безумном испуге.

- Хорош же я теперь,- сказал он.

Между тем индейцы оправились и с коротким хриплым криком бросились на парижанина. Тот отступил на два шага и приготовился отразить удар. Борьба была не безнадежна, тем более что индейцы не пускали в ход ни топор, ни нож, которыми были вооружены. Очевидно, они хотели взять Фрикэ живым.

Вдруг позади него что-то прошуршало по стеблям травы. Он обернулся и увидел длинный ремень, который скользнул по траве и быстро исчез, выдернутый невидимой рукой. Очевидно, то было лассо, которое и повалило лошадь. Индейцы несколько секунд пробыли в нерешительности. В траве опять послышался крик.

Фрикэ хотел броситься вперед, но почувствовал себя крепко стянутым на уровне локтей. Он больше не мог двигать руками. Лассо стянуло его мертвой петлей.

Подошли три индейца, которых он только что огрел. Они молча связали его по рукам и по ногам, а рот стянули ремнем из бизоньей кожи. Фрикэ рассматривал их не столько с тревогой, сколько с любопытством.

Это были оборванцы, одетые в европейские лохмотья, как и те индейцы, которых охотники ранее повстречали в прерии. Лица у них были разукрашены красной краской в знак войны.

Вновь прозвучал сигнал. Зашуршала и раздвинулась трава, и показались четыре великолепных луговых коня, или мустанга. Они примчались с разных сторон и остановились, принюхиваясь: они чуяли чужих, их запах.

Фрикэ взвалили на одну из лошадей, как мешок, и крепко привязали, потом четыре индейца вскочили в седла и поскакали, очевидно, знакомой дорогой.

Кто были эти индейцы? Почему они напали на Фрикэ? Между индейцами и белыми заключен мир. Как же объяснить их действия? Возможно, это просто разбойники.

Но парижанин помнил, как заволновался полковник Билль, увидев след иноходца, и как пожелал себе и друзьям избежать встречи с владельцем этого коня. Тут была какая-то тайна, известная одному полковнику.

Увы! - скоро она сделалась известной и Фрикэ.

Трудная и долгая езда продолжалась часа три, после чего всадники остановились у довольно широкой реки, делавшей в этом месте большую круглую петлю. Они сошли с коней, развязали пленника, освободили ему рот и дали поесть, а сами сели на землю в стороне, как будто даже и не обращая на него внимания.

К своему удивлению, Фрикэ насчитал около себя целых шестьдесят краснокожих с раскрашенными лицами и вооруженных с ног до головы. По их размалеванным маскам невозможно было догадаться, как они намереваются поступить с пленником. Лошади их были пущены в траву, но не расседланы. Очевидно, тут делался лишь небольшой привал для отдыха.

Вдруг эти бесстрастные люди разом испустили радостный крик. Послышался быстрый топот лошадиных копыт, и появился отряд индейцев человек в двенадцать.

Они везли еще двух пленников в европейской одежде.

Один был Андрэ. Другой - полковник Билль.

- Негодяи! - воскликнул молодой человек при виде связанного друга.- Да с вас мало шкуру содрать за это!

- Фрикэ! И ты здесь! - вскричал Андрэ.

- Ничего, monsieur Андрэ, мы видали и не такие виды. Все перемелется - мука будет. Выкрутимся!

Американец молчал и с тревогой оглядывал тесные ряды индейцев, в свою очередь смотревших на него пристально и злобно.

Вдруг он побледнел и невольно вздрогнул.

Из рядов вышел воин и медленно направился к нему.

У этого индейца, не в пример остальным, голова была покрыта меховой шапкой с длинным хвостом, падавшим на плечи. Шапка была низко нахлобучена на лоб и на уши.

В двух шагах от ковбоя он остановился и долго глядел на него с невыразимой ненавистью, потом проговорил по-английски горловым голосом, в котором дрожала злость.

- Белый сниматель скальпов узнает свою жертву?

Полковник Билль растерянно глядел на индейца и молчал. Индеец сдернул с себя шапку и обнажил отталкивающий, совершенно гладкий череп, покрытый розовой кожей без малейшего признака волос.

- Кровавый Череп! - вскричал сдавленным голосом ковбой.

Глава XII

Янки и индейцы.- Колорадская война.- Сиуксы, чейены и аррапагу.- Союз против общего врага.- Партизанская война.- Резня в Сэнд-Крикэ.- Какие ужасы творились американцами.- Белые сниматели скальпов. - Три года борьбы. - Первая встреча полковника Билля с Кровавым Черепом.- Кровавые репрессалии (Средства принуждения в международных отношениях.).- Мир с пятью племенами Юга.- Два непримиримых врага.- В отместку за Сэнд-Крикскую резню.- Шестнадцатилетняя ненависть.

В 1864 году в Северной Америке между белыми и индейцами после короткого перерева разгорелась война, не прекращавшаяся, в сущности, в течение нескольких веков.

Она постоянно тлела как бы под пеплом, то погасая, то снова вспыхивая без всякой видимой причины. Но причина была, и заключалась она в том, что белые никак не могли остановиться, захватывая все новые и новые земли. А земли эти каждый раз оказывались собственностью какого-нибудь краснокожего племени. И племя бралось за оружие, к нему присоединялись другие племена - и война вспыхивала с новой силой.

Белых застигали врасплох, скальпировали. Дома их жгли, грабили, скот похищали, женщин и детей уводили в плен. Белые вооружались, составляли военные отряды и жестоко мстили индейцам.

Война 1864 года вспыхнула и велась главным образом в штате Колорадо, который, впрочем, тогда еще назывался не штатом, а территорией.

Всякая новая земля, включаемая в состав Северо-Американского союза, вначале называется территорией и уж потом, когда население дойдет до 100 000, получает права штата, и на национальном знамени Северо-Американской республики появляется новая звезда.

Колорадо был признан штатом в 1874 году, когда еще не имел стотысячного населения. Этот штат лежит по обоим склонам Скалистых гор и граничит на севере со штатом Небраской и территорией Уайоминг, на востоке со штатом Канзасом, на западе с территорией Утой. Площадь штата равняется 270 600 кв. километров, то есть половине всей Франции.

В 1850 году в Колорадо почти не было белых, за исключением нескольких мексиканцев, поселившихся в Сан-Лью-Парке. В 1860 году благодаря быстрому развитию горного дела белых насчитывалось уже 35 000. В этом году из Колорадо образовали территорию с двумя городами - в сущности, простыми местечками - Денвером и Сентрал-Сити. Столицей стал Денвер.

Объявление Колорадо территорией для индейцев означало или подчинение федеральным законам, или выселение вон. Но там жили сиуксы, чейены и аррапагу, самые неукротимые из краснокожих племен. Они не желали ни подчиняться, ни выселяться и оказывали отчаянное сопротивление. А белые упорно надвигались, захватывали земли, строили фермы, города, заводы, добывали из земли уголь, ценную руду.

Индейцы действовали порознь и постоянно терпели поражение. Когда наконец они одумались, заключив мир между собой и союз против общего врага, было уже поздно.

Прежде чем приступить к завершающей кровавой борьбе с сильным птротивником, индейцы сделали попытку договориться с представителем федерального правительства и добились некоторых уступок. В 1863 году к губернатору Колорадо прибыли депутации из некоторых сахемов, чтобы заключить мирный договор, но переговоры не были удачными, и борьба возобновилась.

Чейены, сиуксы и аррапагу остерегались прежних ошибок, не распыляли свои силы и не вступали в случайные стычки.

В свои набеги, с опустошениями и убийствами, они внесли систему, плановость. Повели настоящую, обдуманную партизанскую войну, которая на первых порах удалась как нельзя лучше. Между Джульсбургом и Денвером было полностью прервано сообщение, все фермы на пути между ними сожжены, уничтожены, скот разграблен. Убитым и оскальпированным мужчинам был потерян счет. Уведенные в плен женщины и дети подвергались жестокому и недостойному обращению. Истреблялись целые партии эмигрантов, даже отряды милиции. Ободренные этими успехами, воины прерии решились даже осадить форт Сэджвик, но тут их жестокие усилия потерпели фиаско от артиллерии форта, закидавшей из картечью.

Колорадские пионеры боролись мужественно, проявляя свойственную американской расе холодную неустрашимость и железную настойчивость.

Междоусобная война Севера с Югом в то время была в полном разгаре. Все регулярные войска были задействованы. На военную помощь Штатов колорадцам рассчитывать не приходилось. Пионеры сами сформировали из своей среды милицию, назначили офицеров, на свой счет снарядились, вооружились и составили летучие отряды.

У индейцев они научились тактике засад и внезапных наскоков, присоединили к ней тактику цивилизованных армий, превосходное вооружение и железную дисциплину, всем этим уравновесив численное превосходство индейцев.

Начав преследование индейцев, они делали это с большим ожесточением, позволяли себе порой такие зверства, от одного упоминания которых мороз продирает по коже.

До сих пор всем памятна ужасающая резня в Сэнд-Крике, устроенная полковником Чайвингтоном, командиром третьего полка колорадских волонтеров. Эта резня, пожалуй, почище самых жестоких индейских акций или уж, во всяком случае, им не уступит.

Совершилась она 29 ноября 1864 года.

Ловким маневром третий полк окружил шестьсот человек сиуксов, чейенов и аррапагу с женщинами и детьми. Полк состоял из двухсот волонтеров, вооруженных винтовками Спенсера.

Проиграли сигнал атаки.

- Вспомните ваших жен и детей, перебитых в Ла-Плате и Арканзасе! - крикнул полковник своим волонтерам, и без того дрожавшим от нетерпения и ярости.

Солдаты в неслыханном бешенстве устремились на лагерь индейцев. Те были застигнуты совершенно врасплох и не могли защищаться. Они выкинули белый флаг и предложили переговоры. Но полковник не пожелал их и слушать... Произошла немыслимая, неслыханная резня. Расстреливаемые в упор из винтовок Спенсера, давимые конскими копытами, рубимые саблями наотмашь, краснокожие воины полегли все до одного рядом с женщинами и детьми, также не нашедшими к себе пощады.

Но этим дело не кончилось. Последовал неописуемый эпилог. Всех раненых и убитых оскальпировали белые люди! Солдаты распарывали женщинам животы, разбивали о камни головы детям, отрезали пальцы с кольцами и уши с серьгами, вообще вели себя гораздо хуже дикарей.

Эта доблестная "операция" стоила белым всего пятерых убитых, а индейцев погибло пятьсот, причем половина - женщины и дети. Прочие были брошены тяжелораненными на поле битвы. Спаслось невредимыми только человек двадцать.

Вождь сиуксов Черный Котел и вождь чейенов Белая Антилопа получили тяжелые раны. Вывихнутое Колено, Одноглазый, Кривой и Малый Плащ, считавшиеся у индейцев знаменитыми воинами, были убиты.

Читатель помнит, как полковник Билль после того, как правительство распустило его отряд, набранный из краснокожих, лишился полковничьего чина и мундира. Тогда он оставил регулярную армию и отправился в Колорадо, где поступил в волонтеры простым солдатом, но скоро выдвинулся и был назначен капитаном в полк Чайвингтона. В этом чине он участвовал в Сэнд-Крикской бойне. Сражался он храбро, а после боя проявил особенную жестокость. Вложив в ножны окровавленную саблю, он достал нож и принялся скальпировать убитых и раненых - кто только попадался под руку.

У него уже набралась порядочная коллекция скальпов, когда он увидал лежавшего без движения молодого воина. помощника вождя, легко раненного в грудь. Недолго думая, мистер Билль ухватил его за волосы и привычным жестом прорезал круглую линию вокруг его головы. Раненый вздрогнул. Тогда из утонченной жестокости Билль стал водить ножом по коже медленно, медленно... Раненый не издал ни одного стона.

- Если очнется - простудится и насморк получит,- засмеялся полковник и перешел к другому убитому.

К его изумлению, оскальпированный поднял свою изуродованную голову, вскочил на ноги, ухватил за повод первую попавшуюся лошадь без всадника и прыгнул в седло.

- Я уже не Черный Орел, а Кровавый Череп,- вскричал он гортанным голосом.- Запомни это имя, Белый сниматель скальпов! Помни его до тех пор, пока твой скальп не заменит на моей голове снятых тобой волос!

Полковник схватился было за револьвер, но в нем не оказалось зарядов, а индеец успел ускакать.

Полковник Чайвингтон протрубил повсюду о своей победе, утверждая, что в битве пало 500 краснокожих воинов. Он надеялся, что в награду ему пожалуют генерала и переведут в регулярную армию. К чести федерального правительства следует, однако, сказать, что дело о злодеяниях было тщательно расследовано и Чайвингтона отставили от службы.

Сэнд-Крикское дело не забыто в Колорадо до сих пор и называется Чайвингтоновской резней.

Индейцы после происшедшего ожесточились еще больше. В январе 1865 года они разграбили и сожгли все фермы и станции на севере Колорадо. Поселенцы подверглись беспощадному избиению. Аррапагу и чейены, объединившись еще с тремя племенами - кайявайсами, команчами и апахами, повели войну не на жизнь, а на смерть. Сиуксы отошли на север и в боевых действиях пока не участвовали, хотя воин из их племени по имени Кровавый Череп был душой краснокожей коалиции.

Об этом вожде рассказывались ужасные вещи. Его жестокость по отношению к белым изумляла даже соплеменников. На голове он неизменно носил меховую шапку и ездил верхом на иноходце. Кровавый Череп был оскальпирован и страдал головными болями, которые делались невыносимыми от тряской лошадиной рыси, поэтому он признавал только иноходцев, а такие лошади встречаются в прерии крайне редко.

Кроме общей ненависти ко всем белым, Кровавый Череп руководствовался еще и личной местью. Причина ее нам известна.

Он поклялся отыскать человека, который снял с него скальп, оскальпировать его в свою очередь и затем предать самой мучительной смерти.

Во время войны, продолжавшейся до 1867 года, они нередко участвовали в одних и тех же боях, но несмотря на обоюдное желание лицом к лицу судьба их не свела ни разу.

В октябре 1867 года был подписан в Канзасе мирный договор между пятью главнейшими племенами Юга и правительством Союза. Колорадских волонтеров распустили. Мистер Билль вернулся к мирной жизни и принял прежний чин полковника. Кровавый Череп скрылся где-то у сиуксов, увенчанный славой и обвешанный скальпами, которые он все с радостью бы отдал за один - с жесткими и сухими волосами - за скальп полковника Билля.

Последний не был спокоен за себя, часто встречая след; иноходца и справедливо полагая, что договор - договором, а личная вражда индейца к нему - сама по себе.

В продолжение девяти лет их дороги неоднократно пересекались, они обменивались выстрелами, но оставались оба невредимыми.

Нашла коса на камень. Трудно было сказать, за кем в конце концов останется победа.

В 1874 году снова вспыхнула война, на этот раз с сиуксами, которые начали ее первые и принялись грабить и жечь поселки и скальпировать колонистов. Разумеется Кроваввй Череп и полковник Билль оказались в числе воюющих. Главный вождь всех соединенных племен сиуксов, знаменитый Ситтинг-Булль, выставивший семь тысяч воинов, взял Кровавого Черепа себе в ближайшие помощники.

Американскими войсками, высланными против сиуксов, командовали генерал Костер и полковник Крук. Ситтинг-Булль ухитрился заманить главные силы федералистов в ущелье Уайт-Маунтен, близ городка Бисмарка, и истребить их до последнего человека. После битвы он велел подать трупы Крука и Костера, вырезал у них сердца и съел на глазах у своих воинов.

Это было совсем в духе Чайвингтоновской бойни.

Полковник Билль и Кровавый Череп повстречались и тут. Индеец был уверен, что жертва на этот раз от него не уйдет и что он свершит наконец свою месть. Полковник чувствовал, что его скальп держится на одном волоске. Случилось иначе. В момент, когда Кровавый Череп, обнаружив полковника, устремился к нему, тот выстрелил из револьвера и ранил его в плечо. Индеец упал с коня, со своего пегого иноходца. Полковник моментально вскочил на него и ускакал, хотя и получил вдогонку шальную пулю, ранившую его на излете в левую руку.

Это была едва уже не десятая их встреча, закончившаяся ничем.

С тех пор они не встречались до 1880 года, когда полковник Билль, начавший уже верить, что избавился от врага окончательно, неожиданно попался ему в руки во время охоты на бизонов.

Глава XIII

Индейцы, как они есть.- Дурные предчувствия полковника.- Фрикэ проголодался.- Парижанин завоевывает сердце старого дикаря.- Дела ковбоя идут все хуже и хуже.- Последствия опасного прыжка.- Снисхождение.- Прыжок через лошадей.- Победа Фрикэ.- Ужасное рукопожатие.- Фрикэ получает прозвище "Железная Рука".- Новые опасения.- С краснокожими ничего не выйдет.

Североамериканских индейцев многие представляют себе людьми серьезными, молчаливыми, говорящими образно и напыщенно. На самом деле они очень веселы, просты в обращении и выражаются далеко не высоким слогом. Серьезность и молчаливость напускают они на себя только на советах; там уж употребляется и этот надуманный метафорический стиль. У себя в деревне краснокожий охотно посмеется, попоет, пошутит и попляшет. В характере дикаря уживаются крайние противоположности. Сейчас он весел и добродушен, а через минуту может проявить ужасающую свирепость. Андрэ и Фрикэ, знавшие до сих пор индейцев только по книгам, были очень удивлены, когда увидели их такими, каковы они есть без всякой маски.

На пленников дикари, по-видимому, перестали вообще обращать внимание, а занялись торопливым набиванием своих желудков. Они болтали, смеялись, шутили, поглощая при этом громадные куски бизоньего мяса с невероятным обжорством и жадностью. Даже сам Кровавый Череп принимал участие в беседе, приправляя свой рассказ, должно быть, весьма солеными шутками, так как слушали его с видимым удовольствием и покрывали его слова дружным хохотом.

Фрикэ и Андрэ только удивлялись этой веселости индейцев, тогда как физиономия американца омрачалась все более и более: он понимал, о чем идет речь.

- Однако, полковник, наши враги довольно веселый народ,- сказал Фрикэ,- а истинный весельчак не может быть безнадежно жесток. Возможно, с ними еще можно будет столковаться? Как вы думаете?

- Я думаю, мистер Фрикэ, что даже самый здоровый из нас уже обречен. Если б вы только понимали, что они говорят! Они смеются как тигры, если только это можно назвать смехом.

- Стало быть, дело очень серьезно?

- А вы еще сомневались? Эти скоты придумывают для нас самые утонченные муки и пытки и при этом хохочут. Вы тоже знаете, что я не трус. И уверяю вас, в эту минуту я испытываю страх. Не умереть я боюсь - нет. Раз смерть пришла, так чего уж ее бояться. Но я боюсь тех ужасных мучений, которые нас ожидают перед смертью.

- Перспектива не из веселых.

- Если бы у меня были свободны руки, я бы всадил в себя нож. Если бы случайно у меня дрогнула рука, я бы стал умолять вас: ради Бога, убейте меня, господа!

- Значит, для нас все потеряно? Нам конец?

- Во всяком случае это произойдет не сегодня, потому что нам не дают есть.

- Действительно, не дают, и я начинаю чувствовать сильнейший голод. Кстати, разве наши друзья "каменные сердца" не могут сюда явиться и выручить нас?

- Не смею на это надеяться.

- А я смею. Двести молодцов с винчестерами - да ведь это сила! От здешних негодяев ничего не останется.

- Они их и ждать не станут. Кажется, мы сейчас двинемся в путь. До их племени несколько дней пути, и нас приведут в главную деревню, чтобы показать женщинам и детям. Там нас будут с неделю по крайней мере сытно кормить, чтобы мы хорошенько отъелись и подольше бы могли вытерпеть казнь, а не умерли бы в самом ее начале.

- Спасибо, полковник, за разъяснение. Стало быть, у нас в запасе есть еще несколько дней, а там, быть может, и выручка подоспеет. Но я проголодался и намерен потребовать, чтобы меня накормили. Как вы считаете, monsieur Андрэ?

- Скажу, что я с тобой совершенно согласен. У меня в желудке тоже черт знает что делается. Я хочу попросить кусок дичины.

- Эй, вы там! - крикнул Фрикэ на своем невообразимом английском языке.- Не найдется ли у вас чего-нибудь перекусить?

Ответа не было.

- Что же вы на меня уставились, точно гуси, услыхавшие тромбон? Кажется, ясно: мы голодны, нужно нас покормить. Пленных всегда кормят.

Никто и бровью не повел, будто не поняли.

- Вот дикари! - проворчал по-французски Фрикэ.

При этих словах с земли вдруг поднялся старик-индеец, одетый в разношерстную полуевропейскую мишуру, и подошел к пленным.

- Дикари? - проговорил он с удивлением.

- Ну да, дикари, а то кто же? Вы мало того что нас связали, вы еще и голодом нас морите.

- Зачем голодом? Надо кушать.

- Да ты, ирокез этакий, умеешь говорить по-нашему?

- Французы?.. Вы французы?..

- Ну да, французы. Из самого Парижа. А тебе что?

- Я... знавал... отца де Смэ.

- Ты знавал отца де Смэ, миссионера? - с живостью вскричал Андрэ.

- Да, отца де Смэ... Отца сиуксов-дакотов.

- Не похвалил бы он вас за такое обращение с нами,- перебил Фрикэ.- Но об этом после. А пока давайте нам есть и пить и развяжите нас, а то у нас отекли и руки, и ноги.

Старик отошел к группе воинов, среди которых ораторствовал Кровавый Череп, и произнес какую-то длинную фразу. Ему возражали, потом долго горячился индеец с изуродованной головой, но старик упорствовал и в конце концов, должно быть, убедил, потому что через четверть часа он вернулся к пленным и положил перед ними солидный кусок мяса.

- Вот за это спасибо, дедушка. А теперь развяжи-ка вот эти веревки: они совсем сдавили ножки и ручки бедненькому мальчику Фрикэ.

Старик несколько секунд колебался, но потом исполнил просьбу парижанина.

- Браво, старик! Теперь господину Андрэ разрежь. Monsieur Андрэ - это вот тот брюнет, который все молчит, но обо всем думает. Так. Господин краснокожий, вы добры, как сам крупитчатый папушник. Ну, теперь вот ему,- продолжал Фрикэ, указывая на американца.

- Нет! - резко ответил старик..

- Почему?

- Нет, нет и нет,- повторил тот с невыразимой ненавистью.- Он не француз.- Он - Длинный Нож.

- Ну и что же?

- Нельзя! - отрезал старик и на кончике ножа поднес к губам ковбоя кусок мяса.

- Так вы будете кормить его сами с ножичка? Надо же! А, по-моему, лучше бы просто развязать.

- Нет.

- Ну, дедушка, не будь таким сердитым. Ведь мы от вас все равно никуда убежать на можем.

Фрикэ встал и потянулся, разминая отекшие члены. Потом вдруг ему пришла странная фантазия перекувырнуться через голову. Индейцы перестали есть и громко захохотали.

- А! Это им нравится! Ну что ж, будем продолжать в том же духе.

С пронзительным и веселым криком отчаянный клоун перекувырнулся через голову еще и еще раз; прошелся колесом перед почтенной публикой, проделав ряд уморительных штучек, как настоящий клоун, и закончил представление умопомрачительнейшим grand-ecart. Индейцы пришли не только в изумление, но и в восторг. По рядам их пробежал гул и одобрительный ропот.

- Вот что значит получить законченное воспитание! - балагурил Фрикэ.- Но это еще не все. Если угодно, милостивые господа и милостивые государыни, я вам покажу и другие вещи. Господа, не желает кто-нибудь из вас помериться со мной французским или английским боксом? Молчат. Неужели никто так и не желает?

Андрэ хохотал от всей души, глядя на проказника.

- Итак,- продолжал Фрикэ,- бокс вам не надобен. Ну, а не возьмется ли кто-нибудь перепрыгнуть через трех лошадей, поставленных рядом?

Он смело схватил за повод одну из лошадей, стреноженных неподалеку, и повел было ее на открытую площадку, поросшую, словно газон, густой и короткой травой. Лошадь испугалась белого человека и встала на дыбы. Индейцы, заподозрив покушение на побег, окружили Фрикэ с угрозами. Тот обратился к старику и объяснил ему свое намерение. Добряк, испытывавший к юноше симпатию, знаками показал, что понял суть дела. Он сам подошел к лошади, взял ее за узду, успокоил свистком и знаком подозвал юношу, чтобы тот взял ее.

- Прыгать через одну лошадь - пустое ребячество,- сказал Фрикэ.- Не правда ли, Андрэ?

- Не всякий и это может,- отвечал тот.

- Я могу и больше, да только у меня все суставы заржавели от веревок. Но все-таки я им нос утру, выложусь перед ними.

Привели вторую лошадь, потом третью и поставили их в ряд.

- Кто желает? - спросил Фрикэ.

Из толпы, подталкиваемый товарищами, выступил молодой рослый индеец с мускулами гладиатора, с профилем, как на старинной римской медали, и степенно приблизился к Фрикэ.

Он, не стесняясь, скинул с себя кожаные панталоны, куртку из бизоньей шкуры, мокасины и отошел на несколько шагов для разбега.

- Сильный парень,- проговорил Фрикэ с видом знатока.- Но что за идея - упражняться в голом виде, в чем мать родила! А впрочем - молодец! Браво, браво!

Индеец приготовился к броску. В несколько секунд пробежал он расстояние, отделявшее его от лошадей, и с ловкостью перепрыгнул через всю тройку.

Индейцы завыли от радости, насмешливо поглядывая на Фрикэ, который рядом с богатырем-индейцем казался, бледным и тщедушным.

- Ах вы, тюлени! Ну, смейтесь-смейтесь. Посмотрим, кто будет смеяться последним. Особенно-то не радуйтесь. Вот что. Приведите-ка мне еще трех лошадей, дедушка.

- Трех? - переспросил старик.

- Да, трех. Я буду прыгать через шесть.

- Ах!..

- Что "ах"? Вы удивлены? Да в нашей стране это могут сделать не только мужчины, но даже женщины и дети.

Поставили еще трех лошадей рядом с прежними тремя, Фрикэ даже нарочно увеличил между нами промежутки..

Индейцы окончательно забыли про еду и возбужденно следили за белым юношей.

Фрикэ отошел назад, скинул свои тяжелые желтые сапоги и, прокричав: "Раз!.. Два!.. Три!..", сделал несколько быстрых мелких шагов, потом прыгнул, как на пружине...

Словно молния мелькнула.

Почти в один миг он легко перемахнул через всю шестерку лошадей и очутился по другую их сторону. Индейцы громко вскрикнули от восторга.

- Пустое дело,- сказал Фрикэ.- Пожалуй, парочку можно бы и еще прибавить. Ну, сударь, теперь ваша очередь,- обратился он к молодому человеку.

Тот отрицательно покачал головой.

- Отказываетесь? Ну, что ж.

Будем друзьями. Давайте руку.

Фрикэ протянул ему руку. Индеец вложил в нее свою.

Вскоре на его лице изобразилось глубокое изумление, потом тревога и боль. Брови его нахмурились, рот раскрылся. Он завертелся и изогнулся пополам, как будто рука его попала в тиски.

- А-гу! - крикнул он хрипло.

- Что "а-гу"? - спросил Фрикэ, выпуская его обескровленные пальцы.- Это не "агу", а дружеское рукопожатие. У нас так жмут друг другу сплошь да рядом. Спросите хоть Андрэ.

Но краснокожий парень в ужасе расправлял раздавленные пальцы и даже глаз не смел поднять на этих удивительных людей. Вскоре он смешался с толпой, бормоча про себя какое-то слово, которое вполголоса повторяли и прочие индейцы. Фрикэ обратился к американцу:

- Скажите, полковник, что это за слово, которое они все твердят? Я даже и выговорить его не могу.

- Они называют вас Железная Рука. И это по заслугам. У вас в руках удивительная сила. Вы дикарям очень понравились и кое-что выиграли благодаря этому.

- Вы думаете, они нас отпустят?

- Ишь какой ты прыткий! Вас только избавят от столба пыток и убьют без дополнительных мучений. И это уже много значит.

- Спасибо. Вы очень добры. Но я нахожу, что этого мало. Я им готовлю, или, вернее, мы все им готовим, целый ряд сюрпризов. И я уверен, что мы от них благополучно улизнем.

- Хотел бы я разделить вашу уверенность, мистер Фрикэ, но - увы! - не могу. Послушайтесь меня, бросьте ваши иллюзии. Разочарование ужасно. Во всяком случае, если только будет к тому хоть малейшая возможность, не забудьте доставить мне нож. Повторяю: я согласен умереть, но не желаю подвергнуться пыткам.

Глава XIV

Преклонение индейцев перед телесной силой и ловкостью.- Фрикэ не хочет пользоваться преимуществами, если они не будут распространены и на Андрэ.- Отряд движется на север, потом на запад.- Индейские собаки.- Вигвамы.- Неласковый прием.- Как Кровавый Череп прекращает обмороки.- Хижина вождя.- Фрикэ Железная Рука узнает, что он великий воин.- Планы побега.- Каким способом Кровавый Череп захватил трех пленников.

Часть предсказаний американца относительно двоих пленников исполнилась. По окончании дружеского состязания вождь отряда приказал сниматься с лагеря и выступать.

Связанного полковника без церемоний опять взвалили на лошадь, как тюк, привязали и повезли. Парижанин с неудовольствием ожидал и себе такой же участи, но ему подвели оседланного и взнузданного коня и предложили на него сесть. Старик-индеец объяснил, что такое снисхождение оказывается за его доблесть, но что он должен все-таки смириться с тем, что ему свяжут руки спереди на груди.

- Ну что ж,- сказал он,- если иначе нельзя, то я подчиняюсь. Но только, как же тогда я буду править лошадью?

- Ее возьмет за повод воин, который будет скакать рядом с тобой.

Парижанин дал себя связать и с помощью воина влез на седло.

- Все же и это плюс,- рассуждал он.- А потом увидим... Эй, нет, стойте! Так нельзя! Для monsieur Андрэ извольте сделать то же, что и для меня, иначе я не согласен. Тогда уж и меня опять извольте связать.

Воины не понимали. Лихой парижанин сделал сверхчеловеческое усилие, поднатужился - и ремни, которыми он был связан, лопнули, как простые бечевки. Быстро спрыгнул он на землю, выхватил у одного воина висевший сбоку нож для скальпов и в один миг перерезал ремни, которыми был связан его друг.

Дикари были ошеломлены.

Фрикэ же преспокойно взял ножик за острие и с самым любезным видом подал владельцу, говоря:

- Вот вам, душенька, ваш ланцет. У меня и в мыслях не было употребить его во зло. Я только хочу, чтобы вы с monsieur Андрэ, который стоит дюжины таких, как я, обращались не хуже, чем со мной. Только и всего. Поняли, а?

Индейцы опять заволновались и ударились в бесконечный спор. Они не поняли слов, но уловили смысл всего проясходящего. Далеко не всем улыбалось исполнять требование парижанина.

- Как угодно, но только уж тогда вяжите и меня. Правда, он не устраивал перед вами акробатического представления, но я старался за него и за себя. Если награждать, то уж награждать. Я все сказал.

Индейцы догадались, что Фрикэ желает остаться связанным, если они не изменят отношения к ему другу. Это расположило их в его пользу еще больше.

В сущности, всякая попытка убежать была бы совершенно бесполезна. Поэтому дикари согласились развязать Андрэ ноги. Но на этот раз руки двум друзьям скрутили вдвое крепче прежнего.

Отряд, задержавшись из-за этого инцидента, по крайней мере на полчаса, наконец, выступил.

Двигались сначала в северном направлении, мимо цепи так называемых Теземенских озер, потом свернули на запад к озеру Калиспельму и, проведя в дороге весь остаток дня и всю ночь, на рассвете прибыли в долину, по которой в живописном беспорядке были разбросаны многочисленные хижины из бизоньих шкур.

Послышалось яростное рычание, и к приезжим кинулась целая свора собак весьма злобного вида. "Друзья человека" почти совсем не ласкались к своим хозяевам, а на пленников и вовсе оскалили острые белые клыки.

Неласковость индейских собак к своим хозяевам отмечена давно. Она объясняется, во-первых, дурным обращением с ними самих индейцев, которые одинаково грубы и с ними, и с лошадьми, и со своими женами, а во-вторых, тем, что во время голодовок собак преспокойно убивают и едят.

Собачий лай и вой перебудил все сонное население хижин.

Индейская хижина, или вигвам, стоит того, чтобы описать ее хотя бы кратко.

Представьте себе воткнутые в землю жерди, которые соединены вверху в одной точке. Общая длина жердей от пяти до шести метров. На этот остов натягивают бизоньи шкуры или холст, оставляя вверху отверстия для выхода дыма.

По одну сторону вигвама проделывается входное отверстие, в которое можно проникнуть только ползком. Его занавешивают бобровой шкурой или просто холстиной, прибитой сверху гвоздями. Это дверь.

В этом неудобном жилище постоянно горит огонь в очаге, и вокруг огня разложена куханная утварь, всегда идеально грязная: котлы, чугуны, горшки и т. д. Вся мебель - это бизоньи шкуры, служащие и постелями, и одеялами. Одежда - грязная, рваная - развешана по жердям на гвоздях вместе с копчеными бизоньими тушами и сыромятными ремнями. Прибавьте к этому деревянные сундуки с более ценной рухлядью и вещами, присовокупите невыносимую вонь - и вот вам жилье для полдюжины индейских душ обоего пола.

У всех хижин поднялись дверные занавески и высунулись кирпичные лица с черными глазами. Отвратительные старухи, типичные мегеры, злобно растягивали до ушей свои противные беззубые рты и визжали как гиены, перекрывая временами даже собачий лай. Вслед за ними из отверстий полезли дети, потом женщины, демонстрирующие свою ненависть к белым, и, наконец, люди "солидные", считающие ниже своего достоинства выражать чувства.

Несмотря на то, что кони устали, воины не могли отказать себе в удовольствии от небольшой скачки. При пленниках остались только Кровавый Череп и старик, с очень странным именем - Тот, Который Видел Великого Отца.

После оживленного спора между ними обоими, причем старик, видимо, был вынужден в чем-то уступить, последний помог Фрикэ и Андрэ слезть с лошади, а Кровавый Череп, словно тюк, стащил полковника Билля. Видя, что полковник почти потерял сознание, он несколько раз кольнул его ножом в ладони, чтобы привести в чувство. Ковбой открыл глаза, вздохнул глубоко-глубоко и устремил на врага блуждающий взгляд.

Тот, Который Видел Великого Отца объяснил пленникам, что они вместе с американцем будут жить в хижине Кровавого Черепа, пока совет вождей не решит их участи. Старик очень бы желал взять их к себе, но Кровавый Череп не соглашается. Для них сделана только одна уступка: пищу будет доставлять его жена - Мать Трех Силачей, потому что, он не доверяет своему мстительному товарищу.

Друзья поблагодарили старика и пошли за Кровавым Черепом, сопровождаемые орущими ребятишками, разъяренными женщинами и лающими псами. Женщины, кроме того, грозили пленникам кулаками, а псы свирепо скалили зубы.

Полковник не мог идти. Ноги распухли, отказывались служить. Кровавый Череп, желая сохранить своего врага для предстоящих пыток, сам растер ему больные члены и в конце концов понес его на руках. Ненависть исполнила долг человеколюбия!

Пленники дошли до хижины вождя и поспешили укрыться в ней от шума и гама. Несмотря на то, что за время своих скитании привыкли ко всему, они невольно вскрикнули от отвращения - до такой степени было там грязно и зловонно. Индеец вошел спокойно, опустил полковника на бизонью шкуру и сел около него в позе гранитной статуи. Дым, копоть, вонь от полусгнившего мяса до такой степени возбуждали тошноту, что Фрикэ сказал:

- Ффа!.. Это, по-моему, начало пыток. Вот омерзительное логовище.

И он обратился по-английски к вождю, который не сводил с полковника взгляда неутоленной ненависти.

- Послушайте, гражданин, вы ведь говорите немного по-английски. Неужели нельзя приоткрыть немного дверь? Очень уж у вас тут душно.

Кровавый Череп как бы нехотя отвел взгляд от ковбоя и важно ответил:

- Железная Рука - человек молодой, но великий воин. Он может поступать как ему угодно.

- Железная Рука?.. Это что такое?.. Ах, да, вспомнил: мое индейское прозвище. Спасибо, почтеннейший. Я воспользуюсь разрешением и проветрю немного хижину. Здравствуй, ветерочек, добро пожаловать! Что же это, monsieur Андрэ, говорю все только я один? Примите и вы участие в беседе.

- Продолжай свои шутки и развлекай по возможности этого негодяя,- отвечал вполголоса Андрэ.- Я помолчу и обдумаю, нельзя ли как-нибудь освободиться отсюда.

- Я заранее согласен на любой план, как бы ни велики были шансы на успех. А у вас уж что-нибудь зародилось?

- Да. Но надобно подождать, когда полковник соберется с силами.

- Понятно. А что тогда?

- Негодяя-индейца мы свяжем, завладеем оружием - его в хижине много, переоденемся индейцами...

- Захватим каждый по мустангу - и были таковы. Разыграем спектакль "Дочь воздуха" (Название пьесы.).

- Так. И если нам удастся эта первая часть нашего предприятия, мы поскачем в прерию.

- Само собой.

- Вот тут-то и начнутся всевозможные трудности.

- Без этого ничего не дается.

- Так вот ты и предоставь мне на свободе все обдумать как можно основательнее.

- Идет. А я тем временем буду любезничать с противным индейцем и, быть может, вытяну из него какие-нибудь полезные сведения. Тс!.. Он что-то говорит полковнику. Послушаем, это, наверное, интересно.

Кровавый Череп не обращал никакого внимания на французов. Он был весь поглощен своим врагом и наслаждался будущим мщением. Теперь он принялся рассказывать на ломаном английской языке, каким образом ему удалось взять его в плен.

- А!.. А!.. Белый Сниматель Скальпов считал себя в полной безопасности. Он забыл, что ненависть краснокожего воина не засыпает никогда. Кровавый Череп бывал среди белых, одевался в их одежду. Живал в деревянных и каменных домах. Много раз он близко-близко подходил к Белому Снимателю Скальпов, но тот его не узнавал. Кровавый Череп часто имел возможность убить его и снять с него скальп. Но Кровавому Черепу этого мало. Он хочет видеть своего врага на столбе пыток. Хочет послушать, как будет шипеть его тело на огне, как будут трещать его кости; хочет видеть, как потечет его кровь; хочет насладиться его страданиями; хочет довести его до того, что он будет просить себе смерти как милости. Когда Белый Сниматель Скальпов выезжал с отрядом охотников из Валлулы, он не узнал Кровавого Черепа среди других индейцев. С тех пор Кровавый Череп все время следит за ним, не выпуская из вида. Он собрал своих друзей из трех племен и устроил засаду, в которой погибли белые. Он взял их скальпы.

- Так вот кто убийца! - проговорил в сторону Фрикэ.- Принимаю к сведению и при случае не пощажу.

- Кровавый Череп - великий вождь,- продолжал индеец, все больше и больше воодушевляясь.- Он поджег прерию, когда Белый Сниматель Скальпов убил Лосиного Рога, собиравшегося его схватить. Он последовал за белыми в землю "каменных сердец". Он отогнал и заманил белых туда, где их взяли в плен. И вот теперь Белый Сниматель Скальпов во власти Кровавого Черепа. Теперь уж ему не уйти от заслуженного мщения. Воины Кровавого Черепа находятся сейчас не на своей земле, а на земле мирных индейцев, выродков, сделавшихся подданными Великого Отца, живущего в Вашингтоне. Поэтому с казнью необходимо спешить. Завтра соберется великий совет вождей, а послезавтра белые будут привязаны к столбу. Ты слышишь это, Белый Сниматель Скальпов? Послезавтра. Кровавому Черепу теперь можно будет успокоиться и закопать в землю топор войны, потому что твой скальп заменит у него на голове эту шапку. Я сказал.

- Черт возьми! - пробормотал Фрикэ.- Это не особенно весело. Если я верно понял, что говорил этот урод, то у нас впереди только две ночи и один день. Над этим стоит хорошенько поразмышлять.

Глава XV

В индейской хижине.- Мать Трех Силачей.- Шествие.- Хижина, где проходит совет.- Семь вождей.- Их одеяние.- Шляпы, шляпы и шляпы.- Какофония.- Церемониал.- Слепой Бобр, великий вождь.- Кровавый Череп в роли прокурора.- На выставке.- Небольшой, но ценный подарок.- Предполагаемый обмен скальпами.- Осуждение полковника.- Кровавый Череп требует три жертвы.- Речь Фрикэ.

Несмотря на вонь и испарения, царящие в хижине, пленники в конце концов кренко уснули.

Их тяжелый сон, с кошмарами, с неприятным чувством удушья продолжался до самого позднего утра. Когда они проснулись, огонь в очаге давно потух, а в верхнее, дымовое, отверстие хижины врывались веселые лучи солнца. Пленники были в хижине одни, но стража находилась поблизости: снаружи доносились голоса. Кто-то с кем-то вел переговоры.

Вдруг голоса умолкли. Дверную занавеску подняла чья-то сухая, изможденная рука. Появилась старуха, измученная не столько годами, сколько непосильным трудом. Она принесла пленникам пищу.

- Мать Трех Силачей исполняет то, что обещал Тот, Который Видел Великого Отца,- сказала она.- Пусть белые едят, но только побыстрее: сейчас их поведут на суд вождей.

Фрикэ и Андрэ торопливо проглотили несколько больших кусков жареной дичи, сгрызли несколько очень вкусных маисовых лепешек и накормили американца.

Женщина сказала правду.

Едва пленники успели докончить свой незатейливый, но сытный завтрак, как в хижину вошел Кровавый Череп в полном вооружении и размалеванный краской, обозначающей войну.

- Белые должны встать и идти за мной,- проговорил он грубо.- Они предстанут перед своими судьями и увидят великих воинов.

- Так нас будут судить? - перебил Фрикэ.- Мы, значит, не осуждены заранее? Это любопытно. Мы увидим интересные вещи.

Он прибавил, обращаясь непосредственно к вождю, который в своей раскраске, в военных доспехах и украшениях казался еще суровее:

- Вот что, гражданин, извольте нам развязать ноги. Так идти неудобно и некрасиво, и вообще мы так не желаем.

- Кровавый Череп согласен,- со злой улыбкой проговорил индеец.- Пусть белые попользуются свободой за несколько минут перед тем, как их привяжут к столбу пыток.

- Вот уж придушил бы я тебя, молодчик, если б тут не было двухсот таких же негодяев, как ты,- проговорил в сторону Фрикэ.- Ну, да мы еще посмотрим...

- Идем,- сказал Андрэ, когда индеец закончил развязывать ноги полковнику.

Они вышли из хижины. Впереди шел вождь, а сзади воины, что стояли с ружьями у хижины. Появление пленников произвело на толпу заметное впечатление, но по бесстрастным лицам краснокожих трудно было судить, относится к ним толпа с ненавистью или только с любопытством. Женщин и детей не было. Очевидно, им запретили показываться. В толпе были только мужчины.

Шествие приблизилось к хижине, что была поболе других. В ней свободно могли поместиться человек двадцать. Серая холстина, которой обычно она покрыта, оказалась со всех сторон приподнятой до половины - в предупреждение духоты и чтобы было светлее.

Воины разместились вокруг хижины, дабы преградить доступ любопытным и лучше все видеть самим.

Кровавый Череп вошел в хижину между двумя жердями. Вокруг очага, на котором среди золы тлело несколько угольев, сидели в ряд семь индейцев в полном воинском убранстве, то есть обвешанные всевозможными нелепыми украшениями и амулетами, похожими на шутовские погремушки и придававшие воинам весьма странный и смешной вид.

Когда пленники без страха, но и без пустого бахвальства остановились перед вождями, те запели что-то дикое, нестройное, с какими-то выкриками, похожими на звериный визг или вой. Пение длилось довольно долго; этим временем Андрэ и Фрикэ воспользовались для своих наблюдений, а американец нашел у себя в кармане немного табаку, запихнул его в рот и стал с наслаждением жевать.

Посередине, на переднем месте, сидел древний старик с мутными, слепыми глазами. Он был очень стар, но сохранил бодрость и свежесть.

Фрикэ заметил, что у всех вождей на головах были шляпы американского производства. Но в каком виде! Бог ты мой! Волосы старика цвета вороного крыла покрывал шелковый цилиндр, порыжелый и взлохмаченный так, что ворс сделался похож на мех лишайной черной кошки. Кроме того, цилиндр был измят и сплющен. Ничего, все-таки шляпа... На другом вожде был также надет цилиндр, но еще в более худшем виде: без полей и с укороченной тульей. В этом индейце Фрикэ узнал своего друга и покровителя - Того, Который Видел Великого Отца. Мягкие фетровые шляпы остальных вождей были не менее затасканными и грязными.

Лица у всех были расписаны синей, желтой, красной и черной краской.

Выглядели они безобразно и карикатурно.

Костюмы были не менее ужасны: оборванные, засаленные мундиры американских офицеров, пиджаки, фланелевые блузы с разрезом сзади, как у сюртука, оборванные и обрезанные брюки, старые сапоги и башмаки, да еще к тому же разрозненные - например, на одной ноге сапог, а на другой башмак или мокасин. Но зато на всех вождях были надеты ожерелья из раковин, серебряных долларов, зубов, когтей и даже из металлических ружейных гильз.

Важнейшим украшением, видимо, считался золотой мексиканский пиастр, просверленный с краю и привешенный на веревочке. У главного вождя место пиастра занимало круглое зеркальце грошовой стоимости. На Том, Который Видел Великого Отца торжественно висела большая серебряная медаль, пожалованная президентом Линкольном, принимавшим его в Вашингтоне в числе других индейских депутатов. По этому случаю он и получил свое длинное прозвище.

Когда пение кончилось, Кровавый Череп стал направо от пленников. Он не занял места рядом с судьями, а выступил в роли прокурора. Взяв трубку с камышовым чубуком, он насыпал в нее табаку, на табак положил уголек и вложил чубук в руку слепого вождя.

Тот затянулся три раза, прокричал: "Агу!" и медленно произнес:

- Я Слепой Бобр.

После этого он передал трубку соседу. Тот также затянулся три раза, прокричал "Агу!" и прибавил:

- Я Лосиный Рог.

Трубка пошла вкруговую, причем каждый вождь курил, вскрикивал "Агу!" и представлялся:

- Я - Тот, Который Видел Великого Отца.

- Я - Серый Медведь.

- Я - Длинный Шест.

- Я - Похититель Меда.

- Я - Раненный В Лицо.

Потом все опять разом крикнули:

- Агу!

Кровавый Череп покурил после всех. Он разломал чубук и сказал:

- Я - Кровавый Череп, помощник Ситтинг-Булля, великого вождя сиуксов-огаллалов.

- Сын мой, Кровавый Череп,- великий воин,- отвечал, помолчав, Слепой Бобр.- Мы приветствуем его!

Остальные шесть вождей повторили по очереди:

- Кровавый Череп - великий воин, мы приветствуем его! Агу!

Слепой Бобр заговорил опять:

- Кровавый Череп - великий воин, такой же вождь, как и мы. Почему он не садится рядом с нами?

- Его место не рядом с великими вождями Запада. Он перед нами стоит как проситель.

- О чем же просит сын мой, вождь огаллалов?

- Отец, твои глаза слепы, они не могут меня видеть, но твои уши могут слышать голос несчастного. Отец, я умоляю о правосудии.

- Сын мой, мои уши открыты твоему голосу. Правосудие тебе будет оказано.

- Братья!.. Я умоляю о правосудии!

- Правосудие тебе будет оказано, брат мой,- проговорили поочередно все вожди.

Слепой Бобр продолжал:

- Говори без страха, сын мой. Вожди дали тебе слово.

Кровавый Череп на минуту задумался, потом вдруг выпрямился, трясясь от злобы, сорвал с себя меховую шапку и швырнул наземь. Перед судьями открылся его протиный изуродованный череп, покрытый блестящей розовой кожей.

Вожди не могли удержаться, чтобы не вскрикнуть от гнева и ужаса. До сих пор сиукс никому еще не демонстрировал своего увечья; в первый раз он показал его полковнику, теперь вождям.

- Отец,- произнес он задыхающимся голосом, становясь на колени перед Слепым Бобром,- твои глаза не могут видеть того места, где у меня вились раньше длинные пряди черных волос, краса и гордость воина. Положи твою руку на мою голову, голую, как горб ободранного бизона.

Старик тихо, без малейшего волнения провел рукой по голому черепу и проговорил мрачным, глухим, как бы замогильным голосом:

- Мои руки осязают. Моя мысль видит. Сын мой лишился скальпа. Сын мой очень несчастлив, но о бесчестье для такого знаменитого воина не может быть и речи.

- Агу! Отец сказал хорошо! - подтвердили вожди.

- Спасибо, братья. Вы не отвергаете Кровавого Черепа. Но что скажут наши предки, когда мое тело останется здесь, а дух полетит в вечнозеленую прерию, где люди нашей расы на быстрых, как ветер, мустангах охотятся за бизонами? Они не примут в свою среду воина, у которого голова похожа на чешую черепахи...

- Агу! - печально согласились вожди, не находя возражений.

- Однако, отец мой,- продолжал Кровавый Череп,- ты носишь звание великого вождя и обладаешь мудростью, свойственной старому возрасту. Скажи, как ты полагаешь: если я добуду скальп своего врага и оскорбителя, простят ли меня тогда наши предки?

Старик с минуту подумал. Потом, среди глубокого молчания, медленно приподнялся, ощупал свой пояс, снял с него нож для скальпов и сказал, подавая его Кровавому Черепу:

- Вот, сын мой, возьми этот нож, снявший много скальпов. Порази им того, кто поразил тебя. Иди смело, сын мой! Пусть глаз твой будет спокоен, рука тверда и сердце крепко. Предки примут тебя, если ты добудешь скальп врага.

Прочие вожди восторженно одобрили слова своего председателя. Индейцы по натуре мстительны и кровожадны.

- Узнай же, отец мой,- вскричал Кровавый Череп, потрясая полученным ножом,- узнай, что я с другими воинами, твоими сыновьями и моими приемными братьями, захватил в плен этого врага. Это белый. Это Длинный Нож. Он здесь, перед тобой!

- Агу! - перебил старый вождь, как будто только сейчас узнал эту новость.- Сын мой знает, что ему делать!

- Отцу моему должно быть ведомо, что мой враг, Белый Сниматель Скальпов - тоже великий воин. Он много лет воевал с Кровавым Черепом. Разве он, прежде чем лишиться скальпа, не должен показать краснокожим людям, что он не боится мучений? Не должен ли он поплатиться за тот позор, который я, благодаря ему, испытываю вот уже много лет? Не следует ли нам привязать его к столбу и принести в жертву предкам? Ведь таков наш обычай.

- Сын мой, ты сказал хорошо. Белый Сниматель Скальпов - великий воин. С ним должно поступить как с воином. Он будет привязан к столбу и пытан огнем. Что скажут на это мои сыновья, остальные вожди?

- Отец мой хорошо сказал,- отвечал Лосиный Рог.- Снимателя Скальпов получат сперва наши младшие воины, а потом Кровавый Череп после пытки снимет с него скальп. Агу!

Пятеро остальных вождей повторили слово в слово эту формулировку.

Первая часть заседания окончилась.

Американец был бесповоротно осужден.

Три пленника за все время не произнесли ни слова.

Кровавый Череп засунул полученный нож за пояс и сел на пол, даже не взглянув на полковника. Тот был презрительно спокоен и все время плевал на очаг меткими плевками, словно все свои способности хотел употребить на то, чтобы потушить головню.

Наступила пауза, продлившаяся не менее пяти минут. Кровавый Череп вновь поднялся и, указывая на двух французов, снова вошел в роль публичного обвинителя.

- Послушай дальше, отец мой. Какого наказания заслуживают те люди, которые держат сторону наших врагов, опустошают наши земли, истребляют наших бизонов и всячески нас притесняют?

- Что ты хочешь сказать, сын мой?

- Твои воины под моим начальством взяли в плен еще двоих бледнолицых; эти люди - товарищи Белого Снимателя Скальпов. Я требую также и для них казни, а скальпы их украсят пояса, двух самых младших из наших воинов.

Американец все время переводил товарищам слова индейца. Сиукс собирался продолжать свою речь дальше, как вдруг Фрикэ перебил его своим звонким голосом:

- Эй вы, злобный человек с голым, как камень, черепом! Что вы там за вздор несете? К чему вы обманываете старика? Что за наглая ложь? Коли говорить, так правду. Во-первых, мы вовсе не держим сторону ваших врагов, мы просто мирные путешественники. Во-вторых, мы охотились не на вашей земле, а у наших друзей, у "каменных сердец", с их разрешения. А вот вы пришли на их землю браконьерствовать. В-третьих, мы здесь никого не притесняем, ни у кого землю не отнимаем, а приезжали просто попутешествовать и скоро собираемся домой к себе на родину. В ваши дела не вмешивались и не вмешиваемся, у нас и своих дел довольно. С американцами у вас сейчас мир, а не война, поэтому на каком основании вы лишили нас свободы?

- Что говорит белый человек? - спросил старик, который, конечно, ничего не понял из этой речи: Фрикэ произнес ее залпом и по-французски.

Полковник перевел ее почти буквально.

- Правду ли говорит бледнолицый? - переспросил старик.

Американец перевел. Фрикэ ответил:

- Вот что, старик: я иногда шучу для смеха, но не лгу никогда.

- Что скажет Кровавый Череп? - спросил старик.

- Я скажу, отец, что все белые люди - наши враги. Они нарушают договор, захватывают наши земли, похищают у нас женщин, убивают нас, где только могут, и вообще хотят истребить всю нашу расу. Мы должны их уничтожать, если не хотим сами быть уничтоженными. Если я имею перед вами хоть какие-нибудь заслуги, много лет пробыв рядом с вами и начальствуя над вашими воинами, то я прошу себе награды: прошу предать смерти обоих этих белых.

Глава XVI

Дела идут все хуже и хуже.- Кровавый Череп не выпускает из рук добычи.- Андрэ защищается.- Французы в Канаде.- Напрасное красноречие.- Смертный приговор.- Новые мечты о побеге.- Вывший медиум.- Сюрприз.- Экзамен.- Подвиги стрелка.- Всадник, каких мало.- Восторг.- Фрикэ и Андрэ получают приглашение стать индейцами.

Такая постановка вопроса, какой ее сделал мстительный сиукс, чрезвычайно затруднила решение совета и оказалась очень опасной для французов.

Участь американца вожди решили легко: они знали, что он - старинный и заклятый их враг, и нисколько не переживали за него. Они считали себя вправе поступить с ним так, потому что и он, в случае чего, поступил бы с ними не лучше. По отношению к нему совесть у них была вполне спокойна.

Но Фрикэ и Андрэ - другое дело.

Краснокожие редко встречали таких путешественников, как французы. Они интуитивно чувствовали, что эти люди незаурядные, не похожие на других и что их следовало бы оставить в покое, тем более что они были гостями "каменных сердец", а с "каменными сердцами" эти индейцы были в мире... Кроме того, им лично был симпатичен Фрикэ с его физической силой и фокусами.

С другой стороны, Кровавый Череп среди них, а также и у соседних племен слыл весьма влиятельным человеком. Отказывать ему тоже не следовало бы.

Случай был очень трудный.

Слепой Бобр счел самым разумным затянуть окончательное решение. Он сказал после долгой паузы, во время которой полковник переводил французам слова сиукса:

- Белые охотники слышали, что сказал Кровавый Череп. Пусть они отвечают откровенно и смело. Уши вождей открыты для всякого слова правды.

Андрэ, до сих пор спокойно молчавший, знаком показал, что желает говорить.

- Отец,- сказал он своим приятным голосом,- и вы, мои братья, выслушайте меня. Хотя мы и не принадлежим к американскому народу, к тем людям, которых вы называете Длинными Ножами, тем не менее по крови и но цвету кожи мы с ним братья, подобно тому, как все краснокожие - тоже братья между собой. Мы не отделяем себя от того человека, который переводит вам мои слова, мы не хотим для себя никаких преимуществ перед ним. Мы с ним познакомились совсем недавно, но он был нашим верным проводником среди опасностей, жил одной жизнью с нами, ел с нами хлеб, пожимал нам руки. Он такой же белокожий, как и мы. Или и мы умрем вместе с ним, или вы выпустите и его на свободу.

- Сэр,- перебил американец,- я должен вас предупредить, что на краснокожих это не подействует. Я их знаю. Вы только напрасно погубите себя, а меня не спасете.

- Не мешайте мне говорить, полковник, и переводите точно. Я исполняю то, что считаю своим долгом, а долг для меня превыше всего... Слышит ли меня отец и братья мои? - спросил он невозмутимо сидевших индейцев.

- Слепой Бобр, понимает Белого Охотника, и уши моих сыновей также открыты.

- А-гу! - подтвердили сахемы,

- Теперь вы знаете наши мысли. Узнайте же, кто мы такие и зачем здесь. Мы - французы. Не может быть, чтобы вы не слышали про этот народ, издавна принимавший участие в судьбе людей краснокожей расы. Вы знаете имя миссионера, отца де Смэ, который сорок лет был другом краснокожих. Ваш вождь, которого зовут Кровавый Череп, говорит, что все бледнолицые - враги индейцам. Неправда! Отец де Смэ - ваш лучший друг, а он француз! Он наш соотечественник! Наконец, вы живете недалеко от Канады. Вы должны знать, что там французы и индейцы - давнишние друзья и никогда не враждовали между собой. И даже теперь, во время ваших войн с солдатами вашингтонского Великого Отца, где вы находите себе убежище в случае неудач? Все в той же Канаде, среди населения, в котором французская кровь перемешана с индейской. Это полубелое, полукраснокожее население свято блюдет старинные французские обычаи и остается дружественным к вам, оказывает вам покровительство и заступничество. Если бы белые люди всегда были врагами краснокожих, как утверждает Кровавый Череп, то разве могло бы составиться из белых и красных людей такое население, какое существует сейчас в Канаде? Кровавый Череп, вы сами сиукс. Скажите, где и у кого ваш главный вождь Ситтинг-Булль нашел себе убежище и защиту?.. Что скажет на это отец мой Слепой Бобер?

- Сын мой, Белый Охотник говорит хорошо. Слепой Бобр и сахемы слушают его с удовольствием.

- Зачем мы сюда прибыли, вы уже знаете,- продолжал Андрэ.- Мы люди свободные и любим охотиться. Мы путешественники и приехали сюда посмотреть страну Великого Запада и познакомиться с людьми красной расы, с которыми вели дружбу наши предки. Мы честно и благородно охотились на земле дружественного нам племени "каменных сердец", а соседних племен не трогали, собственности их не нарушали. Ты, отец, и эти вожди выслушали правду.

Семь сахемов сошлись вместе и тихо совещались некоторое время, потом сели опять на прежние свои места. Лица их не выражали ровным счетом ничего.

- Что скажет на все это Кровавый Череп? - спросил Слепой Бобр.

- Отец и вы, мои друзья!- вскричал сиукс, скрежеща зубами.- Не верьте вы белым людям, не верьте их словам. Они вам лгут, стараются представить белое черным, а черное белым. Взгляните вы лучше на мою обезображенную голову, вспомните ваших зарезанных братьев, похищенных женщин! Вспомните сожженные деревни, отобранные земли! Белый Охотник может говорить что ему угодно, но он не возвратит мне скальп, не воскресит ваших убитых, не вернет вам женщин, не выстроит хижин, не откажется от отнятых земель. Нет, этого он не сделает. Вы отдали мне скальп и жизнь Белого Снимателя Скальпов, вы дали мне слово... Слово вождей! Казнь должна совершиться.

- Но ведь сиуксы заключили мир с Соединенными Штатами,- возразил Андрэ.- Вы зарыли в землю топор войны. Ситтинг-Булль снова поселился в резервации. Ваш главный вождь сам объявил о прекращении военных действий. Берегитесь же. Вы очень рискуете. Ваш поступок не останется без наказания. Опять польется кровь, опять запылают селения. Опять повсюду промчится смерть и разрушение. И виноваты будете вы.

Слепой Бобр медленно встал и произнес твердо, без эмоций:

- Совет обсудил дело и объявил решение. Белый Сниматель Скальпов принадлежит Кровавому Черепу. Завтра он будет казнен. Это справедливо. Что касается двух охотников из Франции, то они умрут вслед за ним. Если они вернутся в землю белых, то расскажут про смерть Снимателя Скальпов и тогда придут солдаты Великого Отца и отомстят нам. Если же они будут уничтожены, то мы спокойно вернемся домой и никто ничего не узнает. Агу!

- Ну, что, генерал? - вскричал американец.- Не прав ли я был, когда говорил вам, что от этих скотов нельзя ожидать ничего путного? Ву God! Я много истребил их, но нахожу, что все же недостаточно. Надо бы побольше. Знайте, что наша участь была решена заранее. Весь этот суд - комедия, обряд, не более. Можете представить, как эти негодяи в душе хохотали над вами, пока вы тут перед ними распинались!..

Андрэ, слегка ошеломленный грубым и неожиданным оборотом дела, опомнился, и к нему вернулось прежнее хладнокровие.

- Я сделал то, что считал своим долгом, полковник. Моя совесть чиста. Впрочем, у нас впереди еще целые сутки, а за сутки такие люди, как мы, могут многое задумать и выполнить.

Заседание закрылось. Пленников отвели обратно в хижину, на сей раз связав по рукам и ногам. Более того: к ним приставили индейца, вооруженного с ног до головы. Этот сторож устроился так, чтобы можно было поднять тревогу при малейшей попытке пленников к побегу.

Фрикэ насмешила эта чрезмерная предосторожность. Он громко расхохотался.

- Ты смеешься, шальной мальчишка! - сказал Андрэ, не понимая причины такой веселости.- Мне кажется, в нашем положении очень мало смешного. Вдобавок оно осложняется тем, что мы связаны.

- Пфф!.. Простые бечевки. Ничего не значат.

- Однако.

- Берусь в две минуты сбросить их с себя, кинуться на сторожа и придушить его, как мышонка, так что он и не пикнет. В две секунды развязываю вас и - вперед!.. Если у вас есть иной план, говорите!..

- Уж слишком легко ты относишься к нашим веревкам. Не переоцени себя.

- Пустяки. Перед тем как с вами познакомиться, я ведь работал у господина Робера-Удэна.

- Да, это было. Но что же из этого следует?

- Я был у него "медиумом" и проделывал всевозможные фокусы при помощи шкафа братьев Дэвенпорт. Никто лучше меня не умеет развязывать веревки, узлы и прочее.

- Добро. Значит, нам можно будет бороться до конца. Если и умрем, то хоть защищаясь до самой последней минуты - и то уже хорошо. Запасемся же терпением и дождемся ночи.

- Кстати, этот старик совсем нас забросил. Я начинаю соглашаться с вами, дорогой полковник, что индейцы, в сущности, не многого стоят.

Прошло еще два часа. Фрикэ раз десять успел пожаловаться, что не приходит Мать Трех Силачей и не приносит пищи. Несмотря на близость смерти, все три пленника чувствовали сильнейший голод. Вдруг поднялась дверная занавеска, и в хижину вошел индеец.

- Это вы, папаша! - вскричал парижанин, узнав Того, Который Видел Великого Отца.- А я уж думал, что вы нам изменили. Это хорошо, что вы не забываете друзей.

Старик, не говоря ни слова, ножом перерезал веревки на молодом человеке, потом сделал то же самое и у Андрэ. Молча подал им знак, чтобы они шли за ним, предварительно сказав шепотом несколько слов угрюмому сторожу.

Изумленные Андрэ и Фрикэ повиновались. Они с наслаждением потянулись, расправляя члены, и вышли из своей вонючей тюрьмы. Стоящий неподалеку отряд воинов молча пропустил их.

Старик привел пленников на просторную площадку, где были в сборе все сахемы и другие воины с раскрашенными лицами и в полном вооружении.

- Что они хотят с нами делать? - спросил себя Фрикэ.- Убить, что ли, сейчас же или собираются отпустить нас на все четыре стороны?

Индейцы смотрели на белых не враждебно, а скорее с любопытством.

Старый вождь наконец прервал молчание и обратился к Фрикэ:

- Сын мой Железная Рука очень молод, но он великий воин. Тот, Который Видел Великого Отца взял его под свое покровительство, и если Железная Рука захочет, то ему не будет причинено никакого зла.

- Очень приятно слышать, папаша. Что же для этого нужно сделать?

Старик продолжал, не отвечая на вопрос:

- Его друг, Белый Охотник, может быть, тоже великий вождь, но он не показал перед краснокожими людьми ни своей силы, ни ловкости, ни меткости.

- Да говорят же вам, дедушка, что я господину Андрэ в подметки не гожусь. Вы можете поверить мне на слово.

- Краснокожие люди хотят сами ознакомиться с достоинствами Охотника, прежде чем окончательно решить его участь.

- Значит, вы хотите устроить ему экзамен? У вас губа не дура, господа. Ну что ж. Вы останетесь довольны, за это я ручаюсь.

- Что ж, и я не прочь, пожалуй, держать "экзамен",- сказал Андрэ своему другу.- Может быть, благодаря ему, предоставится средство к спасению. Слушайте, вождь, я согласен. Давайте мне сюда винтовку.

Последние слова были сказаны по-английски. Вождь очень обрадовался и перевел их своим. Сейчас же дюжина рук с винтовками потянулась к Андрэ.

Андрэ схватил первую попавшуюся. На счастье, она оказалась в превосходном порядке. Он осмотрел ее, испробовал, примерился и, зарядив, стал искать цель.

В это время высоко над его головой реял в воздухе коршун, упиваясь солнечными лучами. Андрэ поглядел на него, подумал, потом быстро прицелился и выстрелил.

На глазах изумленных индейцев коршун, подстреленный на лету, сложил крылья, кувырком полетел вниз, точно бумажный змей с оборвавшейся ниткой.

Обычно невозмутимые индейцы громко завыли от восторга. Андрэ решил доказать им, что этот удачный выстрел - для него вовсе не случайность, и стал искать глазами еще какую-нибудь цель.

В пятидесяти метрах от него, испугавшись выстрела, билась прелестная молодая лошадка, привязанная за лассо к колу. Андрэ прицелился в ремень лассо и вновь выстрелил. Пуля перерезала ремень, словно ножом. Лошадь, почувствовав свободу, хотела было унестись в прерию, но свисток хозяина вернул ее назад. Когда она пробегала мимо Андрэ, он схватил ее за лассо и разом остановил. Лошадь взвилась на дыбы, стала брыкаться. Не обращая на это ни малейшего внимания, Андрэ подошел, взял ее за гриву и без седла и узды вскочил ей на спину.

Индейские лошади испытывают к белым людям отвращение и страх. Под Андрэ мустанг выделывал всевозможные штучки, чтобы его сбросить, но бесстрашный француз сидел неподвижно и невозмутимо, только все сильнее и сильнее сдавливая его ногами.

Наконец лошадь стала успокаиваться. Прыжки ее делались все меньше и меньше. Вдруг она остановилась, вся дрожа, заржала жалобно-жалобно, потом согнула колени, опустилась на задние ноги и вытянулась на земле.

Андрэ успел вовремя соскочить. Индейцы были изумлены. Белый Охотник одним движением ног в пять минут укротил полудикого жеребца-мустанга!

- Ну что, дедушка? - вскричал торжествующий Фрикэ.- Разве не правду ли я вам говорил, что другого такого человека, как monsieur Андрэ, днем с фонарем не сыщешь?

Индейцы дико выли от восторга.

- Они, по-видимому, довольны,- продолжал он в сторону.- Пусть поорут. Это все же лучше военных криков!

Индейцы едва верили своим глазам. На Андрэ они глядели с обожанием. Ни он, ни Фрикэ никак не могли себе объяснить перемены в обращении с ними дикарей. Они их заинтриговали. Парижанин отвел Того, Который Видел Великого Отца в сторону и спросил, что все это значит.

- Краснокожие люди любят силу и храбрость,- отвечал старик.- Тот, Который Видел Великого Отца объяснил вождям, что французы - друзья индейцам и что жаль убивать без вины таких великих воинов. Вожди пожелали узнать. такой ли силач и смельчак Белый Охотник, как и Железная Рука. Теперь они убедились, что Белый Охотник - великий вождь.

- Все это очень приятно, но, однако, что же с нами решено сделать? - спросил Фрикэ.- Отпустят ли нас к "каменным сердцам" и отдадут ли нам нашего несчастного товарища?

- Сын мой говорит, говорит, говорит... как птица-пересмешник. Но мое сердце его все-таки любит. Нет, его не отпустят в землю белых людей. Он вместе с Охотником останется в вигваме. Они женятся на моих дочерях и сделаются великими вождями нашего племени. Только на этом условии им будет сохранена жизнь. Что же касается Белого Снимателя Скальпов, то завтра он будет казнен.

Глава XVII

Фрикэ не желает быть зятем Того, Который Видел Великого Отца.- Представление.- Две невесты.- Желтая Кобыла и Бутылка С Виски.- Отеческое внушение.- Под строгим надзором.- Приготовление к казни.- Невозможность вступиться.- Геройское, но безумное решение.- Месть Кровавого Черепа.- Казнь огнем.- Борьба.- Двое против двухсот! - Сигнальный рожок.- Американская кавалерия.- "Каменные сердца".- Око за око, зуб за зуб.- Возвращение.- Надобно носить парик.

- Скажите, monsieur Андрэ, вас не бросает в дрожь от развязности, с какой Тот, Который Видел Великого Отца берет на себя смелость распоряжаться нашей судьбой?

- Бросает, но что же делать, бедный мой Фрикэ? У нас пока нет выбора.

- Так-то так, но все же коротать жизнь рука об руку с краснокожей подругой... Брр! В особенности для нас с вами, для таких неисправимых холостяков... Не заявить ли нам, что мы женаты?

- Это на них не подействует. Здесь можно иметь сколько угодно жен.

- Черт возьми! Превращаться в индейцев невесело, а жениться на индеанках прямо-таки тошно.

- До этого еще не дошло, но события разворачиваются быстро. Мы еще не знаем, что будет дальше. Может, стоит пока покориться для вида, чтобы потом можно было еще раз заступиться за полковника и спасти его.

Приняв молчание французов за согласие, старик-индеец объявил об этом землякам, которые встретили известие одобрительным криком: они рады были иметь у себя таких воинов и охотников.

Французам предоставили относительную свободу: их развязали, отобрали у Кровавого Черепа и торжественно водворили в хижине Того, Который Видел Великого Отца, где женщины принялись готовиться к пиршеству.

Краснокожий патриарх был человек светский, понимал толк в жизни и не упустил случая представить женихам их невест. При свете солнечных лучей, врывавшихся в хижину, Андрэ и Фрикэ увидели двух молодых, но уже поблекших, надорванных работой индеанок, некрасивых настолько, насколько могут быть некрасивы только женщины.

- Вот это Желтая Кобыла,- сказал вождь, обращаясь к Андрэ и указывая ему на высокую девушку с прямоугольной фигурой, напоминающей футляр для часов. Одета она была в грязные лохмотья, нарумянена и набелена. Смотрела исподлобья и хмурым взглядом. Волосы были растрепаны.

Андрэ не знал, что ему сказать, и с брезгливой жалостью глядел на это существо, находившееся почти на одном уровне с животными.

- А вот это Бутылка С Виски,- продолжал старик, указывая Фрикэ на обладательницу такого странного имени.

- Боже, какое чудо-юдо! - пробормотал парижанин.- Козья голова на журавлиной шее! В таком духе делают теперь модные коньячные рюмки. И нарожал же себе потомство наш старик! Я заметил уже, что здешний женский пол очень некрасив, но эти две перещеголяли всех своих подруг.

Изумление женихов старый вождь истолковал в самом благоприятном для себя смысле и обратился к дочерям с несколькими словами. Те подняли крик: по-видимому, они протестовали. Тогда старик поднял с пола валявшийся обломок жерди и вытянул ту и другую девицу по спине. Аргумент подействовал. Девицы обе разом подошли - одна к Андрэ, другая к Фрикэ - и легли перед ними на пол. Каждая обхватила по ноге своего жениха и поставила ее себе на затылок. Это означало признание над собой полной, неограниченной власти.

- Никогда не освоюсь с такими обычаями,- ворчал недовольный Фрикэ.- Как не похожи эти особы на веселых и милых кумушек у "каменных сердец"! К счастью, я не намерен задерживаться здесь долго. Как вы думаете, Андрэ?

Хотя французы и не рассчитывали на полную свободу, но все же ожидали, что некоторая самостоятельность будет им предоставлена. Но они очень ошиблись. Хитрый старик не отпускал их от себя ни на шаг. К надзору за будущими зятьями он привлек также трех своих сыновей, рослых парней атлетического вида, в честь которых и мать их получила свое прозвище Матери Трех Силачей. Воспылав внезапной нежностью к своим будущим шуринам, краснокожие парни не отходили от них ни на минуту. Кроме того, к хижине то и дело подходили соседи, друзья, родственники, так что французы все время находились под самым бдительным надзором, исключавшим возможность всякой попытки к бегству.

День закончился обжорством и пьянством, любимым занятием индейцев, обладающих способностью глотать жидкую и твердую пищу в невероятном количестве.

Наступила ночь. Надзор сделался еще строже. Десять воинов с оружием в руках, потрезвее других, разместились вокруг хижины. У Кровавого Черепа тоже шел пир горой, и его хижина тоже охранялась.

Взбешенные Андрэ и Фрикэ провели тревожную ночь. Почти всякая надежда у них исчезла.

Настало утро, а с ним и роковой час для американца.

Старый вождь объявил французам, что не пустит их смотреть на казнь товарища: они могут не выдержать страшного зрелища. К его изумлению, они выразили непременное желание присутствовать при казни. Старик старался их отговорить.

- Ведь мы же теперь члены вашего племени,- возражал Андрэ.- Мы имеем такие же права, как и другие воины.

Старый вождь уступил, но его подозрительность только усилилась.

При себе у французов было только по ножику, украденному в хижине, но они решились на отчаянную попытку, которая заведомо имела мало шансов на успех.

Вскоре появился выведенный из хижины полковник, окруженный ревущей толпой, буквально не помнящей себя от ярости.

Он был очень бледен, но спокоен и шел гордо, со скрученными сзади руками и спутанными ногами, так что походка его была затруднена. Увидев французов, он вздрогнул и произнес, обращаясь к Андрэ, несколько слов по-английски, но проглотив при этом некоторые слоги, так что индейцы его не поняли:

- Спасибо, что вы пришли. Вы можете оказать мне огромную услугу. Сократите мою пытку. Когда меня привяжут к столбу и сделают мишенью для выстрелов, но так, чтобы ни одна пуля не задела серьезно, тоже вызовитесь пострелять. Вам не откажут. И убейте меня наповал.

- Не теряйте надежды, мой друг,- отвечал сдавленным голосом Андрэ, хотя и сам уже ни во что не верил.

Палачи грубо потащили ковбоя дальше, и его загородила плотная толпа.

Вот и место казни: площадка, на ней темно-красный столб.

Странное дело: индейцы, обычно большие любители подольше помучить человека, на этот раз почему-то торопились, и в особенности сам Кровавый Череп. Не мог же он опасаться, что жертва от него ускользнет? Для этого не было никаких оснований. Скорее всего тут была иная причина: племя находилось не на своей земле, а на земле мирных индейцев, которые могли появиться в любой момент и помешать казни, чтобы не навлечь на себя репрессий со стороны американского правительства.

Кровавый Череп схватил пленника, опрокинул его на землю, раздел донага и с помощью нескольких палачей-любителей растянул ему руки и ноги, привязав к четырем кольям.

Не было предварительной стрельбы в цель ни из ружей, ни из лука. Приступили прямо к делу.

Кровавый Череп разложил на обнаженной груди пленника от плеч до пояса небольшой костер из веток смолистого дерева, поджег этот костер в трех или четырех местах.

Ветки затрещали, задымились. Послышался запах горелого мяса...

Несчастный американец, сжигаемый заживо, корчился от боли и выл не своим голосом.

Его крик заглушили диким ревом. Озверелая толпа пустилась вокруг костра в чертовскую пляску.

Фрикэ и Андрэ, застрявшие в плотной толпе, не видели этой ужасной сцены. Они услыхали только крик несчастного товарища.

Ни слова не говоря, они ринулись на стоявших ближе к ним индейцев, сшибли с ног пятерых или шестерых и очистили вокруг себя пространство.

Индейцы не ожидали нападения и не были готовы к нему. В один миг каждый из французов вырвал себе по винтовке.

- Прочь, канальи! - громовым голосом гаркнул Андрэ.

- Назад, негодяи! - пронзительно прокричал Фрикэ.

Конечно, их попытка была лишь жестом отчаяния и не могла принести благоприятного результата. Из-за тесноты друзья не стреляли, а только действовали прикладами. Индейцы быстро опомнились и уже теснили их.

Было ясно, что сейчас их сомнут, раздавят. Они безрассудно принесли себя в жертву, только и всего.

Вдруг по рядам индейцев пробежала паника. Андрэ и Фрикэ не могли понять, что бы это значило. Струсили даже самые храбрые из краснокожих воинов.

Вдали послышался звук сигнального рожка.

Горнист играл атаку. Кавалерийскую атаку. Затем "ура" белых и военный крик дикарей. Топот стройно скачущих коней. Мчатся во весь карьер кавалеристы, окружают со всех сторон лагерь. Солдаты в голубых мундирах рубят саблями направо и налево. С другой стороны отряд индейцев пересекает дорогу беглецам и избивает их без всякой пощады.

- Американские солдаты!.. "Каменные сердца"!..- вскричали Фрикэ и Андрэ, и оба бросились к несчастному ковбою, стараясь успеть вовремя.

Индейцы сами мастера нападать врасплох, но внезапного нападения отражать не умеют. Окруженные со всех сторон, избиваемые томагавками "каменных сердец" и саблями американцев, они не сумели оказать стройного сопротивления и пустились в бегство.

Фрикэ и Андрэ подбежали к ковбою, который выл и корчился на огне.

Их глазам представилось ужасное зрелище. Какой-то индеец, должно быть, Кровавый Череп,- наклонившись над полковником, снимая с него скальп и уже доканчивал эту операцию.

Андрэ хотел свалить его прикладом, но дикарь быстро отскочил в сторону и исчез в толпе беглецов, размахивая на бегу окровавленным лоскутом кожи с волосами.

Подоспевший Фрикэ рукой разбросал горящий костер и освободил грудь полковника от головней. Несчастный лежал без признаков жизни. Его окружили, развязали, осмотрели.

Оказалось, что ожоги не смертельны, что опалена только кожа, а мускульный слой прожжен не особенно глубоко. К несчастью, мстительный враг успел содрать с него скальп, и кость черепа белела сквозь стекавшие по ней кровавые струи.

Разбойничье племя было полностью рассеяно. Командир американского отряда приказал трубить отбой. Раздавались только отдельные выстрелы по беглецам, находимым в траве, да еще пристреливали раненых.

В этой ужасной войне в плен не берут, и обе стороны соперничают между собой в жестокости.

Раненого окружили заботливым уходом.

Андрэ и Фрикэ поспешили горячо пожать руку Батисту-младшему и его сыновьям Блэзу и Жильберу, а также всем, кто спас их от неизбежной гибели. Тут они узнали, каким образом состоялось их избавление.

Охотники за бизонами, когда не досчитались трех белых, сразу же поняли, что те попали в засаду. Отыскать их следы для индейцев не составило ни малейшего труда. Прекратив охоту, они немедленно погнались за похитителями, несмотря на свою малочисленность. Но даже за то короткое время, что они отыскивали следы, похитители успели уйти вперед довольно далеко.

К счастью для "каменных сердец", они встретили отряд сабель в пятьдесят федеральной кавалерии, шедший на стоянку в форт Окайнакэн, что на реке того же имени, впадающей в Колумбию. Узнав от Батиста, в чем дело, начальник отряда согласился сделать небольшой крюк и объединить силы с цивилизованными индейцами.

Результатом, как мы видели, было полное поражение бандитов прерии.

Спустя три недели после этих кровавых событий Фрикэ и Андрэ трогательно прощались с краснокожими друзьями, и в сопровождении двух десятков хорошо вооруженных "каменных сердец" покинули их резервацию.

Впереди ехала хорошо нагруженная провизией фура, в которой на мягкой подстилке из бизоньих шкур лежал выздоравливающий полковник Билль, друзья ухаживали за ним с трогательной предупредительностью.

Ковбой благополучно перенес скальпирование, которое вообще не столько смертельно, сколько болезненно и неприятно.

Действительно, если оскальпированный не был перед тем ранен и если он не брошен без всякой помощи, то он всегда может выздороветь, так как при сдирании скальпа не бывают задеты важные органы.

Рана на голове мистера Билля почти совсем зажила и только ужасно его безобразила, хотя, впрочем, полковник и раньше не был красавцем.

Гораздо медленнее заживали ожоги на груди, но нет худа без добра: у полковника зато прекратились невралгические боли в плевре, которыми он страдал уже много лет. Воистину "нет худа без добра".

Нечего и говорить, что краснокожих он возненавидел еще больше и собирался при случае кроваво отомстить за свое увечье.

Благополучно прибыли в Валлулу, откуда французы решили немедля вернуться на "Голубую Антилопу" и отправиться в Европу прямым путем.

Полковник, от души привязавшийся к ним, упрашивал их остаться еще погостить в Америке и попутешествовать по Дальнему Западу, но они не соглашались, считая, что и так достаточно испытали здесь.

В свою очередь, Фрикэ уговаривал полковника бросить наконец приключения и отказаться от опасного образа жизни.

- Ведь право же, полковник, с вами могло случиться и худшее,- сказал он на прощание ковбою.- На вашем месте я успокоился бы и стал носить парик. Как только приеду в Париж, сейчас же закажу для вас новенький скальп у самого лучшего парикмахера. И если вы когда-нибудь встретитесь с Кровавым Черепом, советую вместо мщения показать ему вашу новую прическу. Успех будет громадный, ручаюсь вам. Послушайте меня, помиритесь вы с этим злым дикарем. Из-за чего вам теперь ссориться? Сдирать вам друг с друга больше нечего: вы оба теперь одинаково лысы.

Луи Анри Буссенар - Приключения в стране бизонов. 2 часть., читать текст

См. также Луи Анри Буссенар (Louis Boussenard) - Проза (рассказы, поэмы, романы ...) :

Приключения в стране львов. 1 часть.
Перевод Е. Н. Киселева Глава I Дикая симфония.- Соперники.- Львиный ту...

Приключения в стране львов. 2 часть.
Таковы современные пули. Чтобы они не сплющивались при ударе о твердую...