СТИХИ и ПРОЗА на poesias.ru 

Берте Эли
«Птица пустыни (L'oiseau du desert). 3 часть.»

"Птица пустыни (L'oiseau du desert). 3 часть."

- Неужели подлецы бросили нас? - воскликнул Бриссо.

- Черт побери, вы правы! Я забыл про потайную дверь. Фернанд без сомнения, показал им ее. Надо их удержать. Они наверняка еще не успели выйти.

В самом деле, там, где находилась потайная дверь, слышались торопливые шаги и шорох.

Мартиньи и Бриссо, натыкаясь впотьмах на мебель и тюки, поспешили туда. К счастью, в отсвете пожара, пробиравшегося сквозь тонкую перегородку, они увидели приказчиков, суетившихся около потайной двери, уже открытой. Мартиньи бросился к ним.

- Фернанд! Проклятый предатель! - закричал он. - Ты дорого заплатишь за измену! Клянусь, я...

Он не закончил: несколько человек, которых он принял за приказчиков, бросились на него, между тем как другие схватили Бриссо. Через минуту они лежали связанные с кляпом во рту. Все произошло так неожиданно, что Мартиньи не успел даже подумать о сопротивлении.

Один из негодяев, стоявший рядом с виконтом, спросил по-испански:

- Это человек с алмазом?

- Да, - ответил голос, походивший на голос Фернанда.

- А второй - хозяин магазина, этот торговец с жестоким сердцем, который так нас притеснял и недавно убил нашего бедного Альвареса?

- Это он, сеньор Гуцман, - отвечал тот же голос. - Вы не можете ненавидеть его так, как ненавижу его я... его и другого, француза, у которого есть дорогой алмаз.

- Ну, так сделаем же то, о чем мы договорились, - продолжал тот, кого называли Гуцманом и который был главарем шайки.

Мартиньи почувствовал, что его обыскивают. В один миг его оружие, бумаги, деньги сделались добычей грабителей. Он сопротивлялся и испускал невнятные крики, призывая на помощь Бриссо, но тот и сам находился в опасности, потому что, сумев освободиться от кляпа, прохрипел:

- Помогите!.. Помогите!

Виконт не мог даже повернуться, чтобы посмотреть, в чем дело. Он слышал судорожные хрипы, а потом голос торговца вдруг замолк, как будто ему стиснули горло.

Тем временем огонь добрался до товаров, облитых маслом по милости мнимой неловкости Фернанда. Дым сделался такой едкий и густой, что с трудом можно было дышать.

- Поскорее! - услышал Мартиньи. - Огонь добрался до прилавков, а бочонок с порохом еще находится здесь.

- С хозяином кончено, - сказал Фернанд позади Мартиньи, - мы применили к нему закон Линча. Он так любил свои товары, что сгорит с ними вместе. А вы кончили ваше дело?

- Мы не нашли ничего. Наверное, нас обманули.

- Невозможно! - возразил Фернанд. - Алмаз находится при нем, я в этом уверен!

Мартиньи почувствовал, что его рот освободили от кляпа, но тотчас длинный нож был приставлен к его сердцу и его спросили на дурном английском:

- Где твой алмаз?

Мартиньи, почти задохнувшийся, не мог говорить. Несколько раз глубоко вздохнув, он спросил:

- Чего вы хотите от меня?

- Что ты сделал со своим алмазом? Ну, говори!

Виконт тянул время.

- С моим алмазом?

- Где он? Говори, или я распорю тебе брюхо, чтобы посмотреть, не проглотил ли ты его.

- Это была бы пища нездоровая, - возразил Мартиньи.

- Где он? - с угрозой в голосе повторил злодей.

- У черта! Куда вы, рано или поздно, отправитесь сами.

Спрашивавший зарычал от ярости.

- Скорее! Скорее! - раздались на улице испуганные голоса. - Полисмены, маори*(Коренное население Новой Зеландии. - Прим. ред.) и черная стража идут сюда! Маори на приисках очень боялись из-за их свирепости, так же как и черную стражу, которая состояла из австралийцев.

- Торопитесь, сеньоры! - закричал Фернанд. - Огонь подбирается к бочонку с порохом!

Большинство ворвавшихся в магазин поспешили к потайной двери. Только двое остались возле Мартиньи, главарь шайки и Фернанд.

- Ну, - произнес первый глухим голосом, напирая кинжалом на грудь виконта, - скажешь ли ты, наконец, что ты сделал с алмазом?

- Как, вы не нашли его в моих карманах? Дайте-ка я сам посмотрю...

Фернанд чиркнул ножом, освобождая руки виконта от веревок. Он приподнялся и сделал вид, будто ищет в своей изорванной одежде вещь, которой так жадно от него добивались, но на самом деле ему хотелось видеть лица своих врагов.

- Скорее! Скорее! - торопил его мексиканец.

- Торопитесь, - повторил Фернанд, - или мы взлетим на воздух.

Мартиньи вместо того, чтобы отдать им то, чего у него не было, вдруг оттолкнул руку, державшую кинжал, и закричал что было сил:

- Ко мне, полисмены, меня убивают!

Гуцман в ярости бросился на него.

Мартиньи был силен и проворен, но Гуцману все-таки удалось нанести ему удар. В последний момент Мартиньи дернулся, и острый кинжал, коснувшись его шеи, вонзился в плечо. Удар был так силен, что виконт опрокинулся навзничь, обливаясь кровью.

Гуцман, может быть, добил бы его, но Фернанд закричал ему, стоя у потайной двери:

- Подумайте о себе, сеньор! Француз сгорит через несколько минут. Посмотрите, бочонок с порохом вот-вот взорвется!

Гуцман с первого взгляда убедился в справедливости этого предостережения. Убежденный, что виконт не сможет спастись, он поспешил следом за Фернандом.

Мартиньи, серьезно раненный, все же не лишился чувств. Когда Гуцман покинул магазин, он с трудом приподнялся и осмотрелся. Его особенно тревожил Бриссо, обреченный, как и он, на смерть в огне. Сквозь клубы дыма виконт увидел фигуру человека, судорожно дергающего ногами и услыхал глухой стон.

Стараясь не потерять сознания от резкой боли в плече, Мартиньи пополз туда. Его глазам предстала странная картина: негодяи повесили бедного торговца на столбе, поддерживающем крышу магазина.

К счастью, Бриссо был еще жив: злодеи, уверенные в успехе своего предприятия, использовали слишком толстую веревку с намерением продлить его страдания - Бриссо рвался, болтая ногами в нескольких дюймах от земли, испуская невнятные звуки, которые и привлекли внимание Мартиньи. Он пытался руками держаться за столб, но силы его истощались и несчастный уже хрипел. Еще несколько минут, - и всякая помощь была бы для него бесполезна.

Виконт попытался подняться на ноги и достать до той части столба, где была привязана веревка, но боль в плече, нестерпимый жар, удушливый дым не позволили ему это сделать. В отчаянии он хотел позвать на помощь - голос его прервался. Притом никто не осмелился бы войти в магазин, охваченный огнем. До него доносились крики с улицы:

- Порох, порох! Магазин сейчас взлетит на воздух!

Мартиньи посмотрел на Бриссо. Ему показалось, что глаза торговца умоляют о помощи, руки царапали столб, слабые вздохи вырвались из его горла. Как будто он хотел что-то сказать.

- Черт побери! - прошептал Мартиньи. - Мы не можем умереть так глупо! Еще одно усилие... смелее!

Он сумел наконец подняться на ноги и прислонился к столбу, однако отвязать Бриссо не мог: возле не было ни табурета, ни тюка, на который можно было бы влезть, а принести их Мартиньи не хватило бы сил, и тут его осенило.

Среди других товаров в магазине имелся земледельческий инвентарь, в том числе косы. Накануне вечером одну из этих кос он сам поставил у прилавка, чтобы, в случае необходимости, воспользоваться ею как оружием. Она и теперь еще стояла там.

Виконт схватил косу и после нескольких попыток, почти теряя сознание от боли, все-таки сумел перерезать веревку, на которой висел Бриссо. Тот тяжело упал, увлекая за собой своего освободителя.

Отдышавшись, Мартиньи наклонился к Бриссо и снял веревку с его шеи. Он с удовольствием увидел, что Бриссо еще дышит. Дело оставалось за немногим - привести его в чувство.

Но Мартиньи спас Бриссо в ту минуту, когда им обоим угрожала смерть не менее ужасная: огонь добрался до крыши, и она могла в любой момент рухнуть, раскаленный воздух обжигал легкие. Виконт не понимал, каким образом бочонок с порохом, который охватило пламя, все еще не взорвался.

Он попытался поднять Бриссо на руки, и чуть не закричал от боли, перед глазами поплыли красные круги. Тогда Мартиньи опустился на землю и пополз, таща за собой торговца, все еще не пришедшего в себя. Время от времени он останавливался, задыхаясь от дыма, и опять полз, оставляя за собой кровавый след.

Наконец Мартиньи удалось добраться до потайной двери. Он оставался там некоторое время, с наслаждением вдыхая чистый воздух. Теперь предстояло преодолеть еще одно препятствие: проползти через узкое отверстие. Мартиньи, выбиваясь из сил, сделал несколько бесполезных попыток. Рассчитывать на чью-либо помощь не приходилось, опасаясь взрыва, грабители разбежались, вокруг магазина не было ни души.

- Ну, смелее! - приказал себе виконт, делая последнее усилие.

На этот раз ему удалось выбраться из магазина. Перевернувшись на бок, он вытащил Бриссо, который, видимо, начинал приходить в себя и слабо шевелился. Однако надо было спешить, потому что взрыв, застигни он их здесь, положил бы конец всем усилиям виконта.

Мартиньи огляделся. Они находились позади магазина. Он вспомнил, что видел здесь несколько ям, брошенных золотоискателями. Одна из них была вырыта наподобие пещеры; может быть, ее владелец хотел под землей захватить долю своего соседа. Виконт пополз к ней. К несчастью, яма была довольно далеко, и он сомневался, хватит ли у него сил дотащить Бриссо до этого убежища, когда, к его величайшему удивлению, Бриссо вдруг приподнялся.

Так, опираясь друг на друга, они то шли, шатаясь, то ползли, и скоро спустились в яму, свод которой был достаточен, чтобы укрыть обоих.

Едва они спрятались, как раздался страшный взрыв. В пожиравшем его пламени магазин вдруг раскрылся, как кратер вулкана, огромный столб огня устремился в небо, увлекая с собой горящие бревна, тюки с товарами. Небо осветилось, земля задрожала, можно было подумать, что город погибнет в этой катастрофе.

Взрыв разметал огонь. На месте магазина, составлявшего теперь огненную массу, находилась черная яма с еще горящими столбами, грудами земли, от которых поднимался удушливый дым. Множество обломков, поднятых в воздух взрывом, падали на землю с ужасный грохотом, опрокидывая, громя, давя все, что находилось на их пути. Мартиньи и Бриссо оказались погребенными в своем убежище под бревнами, досками, бочками, отброшенными взрывом и продолжавшими гореть над их головой.

XIII

ИЗВЕСТИЕ

После поездки на ферму Клару покинуло мрачное расположение духа. Она была ласкова с матерью, не так холодна с Денисоном, спокойна и внимательна с окружавшими ее и почти не расставалась с Рэчел. Девушки проводили вместе целые дни, работая в магазине. Клара даже как будто пристрастилась к увлечению Рэчел и выказывала чрезвычайное любопытство к утконосам, бабочкам и жукам, не уставая расспрашивать мисс Оинз о нравах хламид.

Клара даже сама занималась различными опытами. С этой целью она отыскала в магазине четки из бус. Разломив бусины на галерее, где исчез алмаз, и в саду, она ежедневно, утром и вечером, приходила их пересчитывать.

Прошло несколько дней, и однажды утром Клара не досчиталась двух бусинок, оставленных в саду. В тот же день исчезла одна бусинка с галереи. Клара была вне себя от радости: стало быть, она не ошибалась, приписывая хламидам пропажу алмаза.

С этой минуты не проходило дня, чтобы не была похищена бусинка, и подруги то и дело наведывались в сад, чтобы пересчитать их. Но они ни разу не застали похитителей на месте преступления. Птицы оставались невидимы, и напрасно Клара и Рэчел подстерегали их. Иногда они слышали чириканье на деревьях, что-то шевелилось в листве, но при их приближении хламиды исчезали. Однако подруги не сомневались, что именно они были виновницами исчезновения бусин, и эта уверенность вселяла в Клару надежду.

Занятая своими опытами, девушка почти не прислушивалась к зловещим слухам о том, что происходит на приисках. Впрочем, разговоры о ненависти золотоискателей к торговцам и о возможных беспорядках ходили давно, поэтому в Дарлинге многие не верили, что подобное может произойти.

Но однажды курьер, приехавший с приисков, привез ужасные известия. Говорили, что прииски сгорели, что была перестрелка, что шериф затребовал помощь из Мельбурна, чтобы обуздать возмутившихся золотоискателей. Необыкновенное волнение царило в Дарлинге, у многих жителей которого родственники находились на приисках.

Клара в этот день обнаружила исчезновение еще двух бусинок и радовалась своему открытию, Она находилась в саду, когда услышала, что ее зовет мать.

Мадам Бриссо, рыдая, держала в руке письмо, которое, вероятно, было причиной ее слез. Семирамида казалась не менее огорченной, и ее черные щеки были мокры от слез.

- Боже мой, мама, что случилось? - испуганно спросила Клара. - Уж не получили ли вы неприятных известий от отца?

- Да, - мадам Бриссо обняла дочь, - известия очень неприятные. Ах, милое дитя, наше счастье кончилось... Проклятая страна! Логовище злодеев, грабителей, убийц!

- Ради Бога, мама, - прошептала Клара, побледнев, - скажи мне... отец...

- Его обокрасть, сжечь, зарезать! - закричала Семирамида, с отчаянием ломая руки. - Все ограблено, все погибло! Святая дева защитит нас!

- Возможно ли это? - ужаснулась Клара. - Милый отец...

- Прочти его письмо... У меня нет сил повторить тебе эти ужасные вещи!

- Он пишет, стало быть, он жив? Слава Богу!

- Конечно, он жив. Что это пришло тебе в голову, Клара? Твой отец жив, хотя находился в большой опасности. Но мы разорились!

Клара, не слушая, схватила письмо.

Оно было написано на другой день после пожара. Бриссо рассказывал в нескольких словах своему семейству о том, что произошло. Он не распространялся о подробностях относительно опасностей, которым подвергался, не желая волновать свою жену и дочь. Торговец писал:

"Я был очень близок к смерти самой ужасной, но меня спас виконт де Мартиньи, который сам был опасно ранен, защищая меня. Я никогда не буду в состоянии достойно отблагодарить этого благородного и храброго человека. А я сам не сделаюсь ли предметом презрения и жалости? Плоды моих трудов совершенно погибли, теперь вдвое беднее стали мы, чем в тот день, когда приехали в эту гибельную страну!".

В заключение Бриссо сообщал, что Мартиньи и он находятся в безопасном месте, в лагере, под покровительством полиции, и что, по всей вероятности, мятеж будет уже подавлен, когда они получат это письмо.

Прочитав письмо, Клара без сил опустилась на стул, между тем как ее мать и негритянка продолжали рыдать.

- Понимаешь ли ты, Клара, что все наши прекрасные мечты, по крайней мере, мои, уничтожены? - всхлипывала мадам Бриссо. - Товары, стоившие сто тысяч долларов, погибли в несколько часов! Мы никогда не оправимся от этого несчастья. Мы должны будем остаться в этой гнусной стране, где я сохну, где я старею, где я умру от горя.

Клара бросилась на шею матери и осыпала ее поцелуями.

Неожиданно мадам Бриссо спросила:

- Ну, Клара, что ты теперь думаешь о виконте де Мартиньи? Уже дважды он спас жизнь твоему отцу, несмотря на опасности, которым подвергался. Он вовсе не походит на людей, встречающихся здесь. Предчувствие не обмануло меня, когда я давала ему рекомендательное письмо к Бриссо, мне не придется раскаяться в этом. Виконт - это одна из тех великодушных натур, которых можно встретить только в нашей Франции.

При воспоминании о виконте Клара нахмурилась.

- Подождем делать выводы о нем, - ответила она, потупив глаза, - пока не узнаем, чем мы обязаны нашему соотечественнику. Отец на этот счет чрезвычайно скрытен... Но неужели, - прибавила она другим тоном, - ничто не могло быть спасено? Неужели мы разорились совершенно?

- Совершенно, дочь моя. Товары для магазина на приисках и в Дарлинге взяты в долг у многих торговых домов в Мельбурне. На нашем счету в банке только шестьдесят тысяч долларов, когда нам надо вдвое больше, чтобы расплатиться с кредиторами. Мы могли вскоре сделаться очень богаты, а теперь будем прозябать в нищете!

- Значит, если через месяц, например, нам пришлось бы заплатить десять... двенадцать тысяч долларов, отец не будет в состоянии этого сделать?

- Двенадцать тысяч? А где мы их возьмем? Повторяю тебе: мы должны более ста тысяч долларов, и если потребуют немедленной уплаты, нам предстоит банкротство...

Клара закрыла лицо руками.

- О, какое несчастье! - прошептала она со вздохом.

Несчастная девушка думала о том, что если алмаз не найдется, то она окажется в полной зависимости от виконта де Мартиньи.

Мадам Бриссо хотела что-то сказать, но в этот момент в магазин кто-то вошел. Семирамида побежала навстречу тому, кого она считала покупателем, но остановилась, узнав Ричарда Денисона.

Молодой судья был в дорожном костюме. Через плечо у него висело двуствольное ружье, за пояс была заткнута пара пистолетов. В окно у дверей магазина виднелся старый Уильям, державший за узду лошадь своего господина. Ричард подошел к женщинам и сказал с сочувствием:

- Бог да поможет вам! Я только что узнал о несчастье, постигшем вас, и до отъезда хотел увидеться с вами, чтобы хоть немного утешить.

- Как? Вы уезжаете? - спросила мадам Бриссо.

- Я еду на прииски, чтобы помочь местным властям. Со мной отправляются человек двадцать волонтеров и несколько констеблей. Думаю очень скоро мятеж будет подавлен. Я увижу господина Бриссо и окажу ему все услуги, какие будут зависеть от меня... Не дадите ли вы мне какого-нибудь поручения к нему?

- Я хотела написать, - ответила мадам Бриссо, - но у меня нет ни сил, ни мужества. Скажите моему мужу, что мы убиты, уничтожены этим известием.

- Однако не забудьте, - добавила Клара, - сказать ему, как мы благодарим Бога за то, что он сохранил его жизнь. Что было бы с нами, если бы бедный мой отец умер! К счастью, он жив, и это служит великим для нас утешением, хотя наше разорение должно иметь весьма гибельные последствия.

Денисон подошел к Кларе и сказал ей робко:

- Мисс Бриссо, важность обстоятельств заставляет меня задать вам один вопрос... Скажите, происшествие на приисках не изменит ли вашего решения? Может быть, есть другой человек, успевший получить вашу привязанность и ваше слово! Вы не измените своего намерения.

- Мсье Денисон, - мадам Бриссо улыбнулась сквозь слезы, - неужели вы еще думаете о планах, которые, в особенности теперь, кажется, невозможно привести в исполнение?

- Мисс Клара тоже такого мнения? - спросил Ричард.

- Боже мой, Боже мой! - прошептала девушка. - Бездна, в которую я упала, глубже прежней, и я не имею никакой надежды выбраться из нее.

- Полно, Клара! - прервала ее мадам Бриссо, недовольная словами дочери. - Что значат эти таинственности? Время ли теперь думать о ребячествах, когда на нас свалилось такое несчастье?

- Ребячество? Ах, мама, если бы ты знала...

- Ради Бога, мадам Бриссо, не мучайте мисс Клару из-за меня, - сказал Денисон. - Мы должны уважать ее тайну, Я буду терпеливо ждать, когда она окажет мне доверие... Но, извините, волонтеры, без сомнения, уже ждут меня.

В самом деле, на улице слышался конский топот, и Уильям с нетерпением посматривал на двери магазина.

- Прощайте, мисс Клара, - Денисон грустно улыбнулся. - Знайте, что и вы, и ваша семья может располагать моим состоянием и моей жизнью. А если вам понадобится помощь в мое отсутствие, обратитесь к шерифу, который обещал мне заботиться о вашей безопасности.

Он пожал ей руку, поклонился мадам Бриссо.

- Позвольте мне надеяться, мисс Бриссо, что, вернувшись, - а это будет скоро, без сомнения, я найду вас менее печальной, - добавил Денисон и, не дожидаясь ответа, вышел на улицу.

Мать и дочь после его ухода несколько минут молчали.

- Я не понимаю, Клара, - наконец произнесла мадам Бриссо, - зачем ты так упорно отвергаешь предложение, столь лестное для нас. Роберт Денисон - самая приличная партия, какая только может представиться для тебя, особенно в настоящих обстоятельствах. Я не стану потакать твоим глупым капризам и, конечно, твой отец одобрит меня. Я требую, чтобы ты согласилась выйти за Ричарда Денисона или объяснила мне причины, по которым отказываешь этому молодому человеку, который, между прочим, прежде тебе нравился.

- Мама, умоляю, не настаивай на этом, - ответила Клара. - Эта тайна только еще больше огорчит тебя.

- Все равно я хочу наконец узнать истину. Говори!

- Не теперь, мама, пожалуйста! Я не в состоянии сейчас сделать это признание, а у тебя не хватит сил выслушать его... Сжалься надо мной!

Она умоляюще сложила руки и казалась такой несчастной, что мать была тронута.

- Боже мой! - произнесла мадам Бриссо с ужасом. - Какие еще несчастья угрожают нам? Успокойся, дитя мое, я дам тебе несколько часов. Но сегодня вечером - слышишь ли ты? - сегодня вечером я буду неумолима.

- Сегодня вечером?

- Да, потому что никакая действительность не может сравниться с беспокойством, которое я чувствую, слушая твои загадочные слова. Клянусь тебе, я не буду ждать более, даже если бы мне пришлось умереть, узнав то, что ты скрывала от меня до сих пор.

И она, прижав к глазам платок, поспешно вышла.

Оставшись одна, Клара задумалась. Она очень боялась рассказать матери об истории с алмазом Мартиньи. Но как избежать дальнейших расспросов?

В этих размышлениях Клара провела все утро. Даже Рэчел, которая, узнав о событиях на приисках, поспешила прийти к ней, не могла отвлечь подругу от мучивших ее вопросов.

Мистер Оинз по делам службы уехал из Дарлинга, и Рэчел намеревалась провести у Бриссо весь день.

После завтрака подруги отправились в сад. Клара рассеянно перечисляла Рэчел бусы, унесенные невидимыми хламидами, когда послышался голос Семирамиды. Негритянка привела Волосяную Голову и, указав ему на Клару, вернулась в магазин.

Австралиец, подбежав к ней, закричал.

- Клара, много, много коури... много, много гнезд... Много, Клара!

Он хлопал в ладоши, прыгал и делал гримасы, которые в другое время очень позабавили бы девушек.

- Боже мой, Рэчел! - воскликнула Клара. - Понимаешь ли ты, что он говорит?

- Конечно! Он сообщает нам, что отыскал хламид и нашел несколько беседок этих птиц.

- Возможно ли это? Стало быть, я могу надеяться... Спросим его, Рэчел, не ошиблись ли мы.

Объясняясь то по-английски, то на местном наречии, то с помощью знаков, девушки принялись расспрашивать австралийца. После многих недоразумений, неизбежных в подобном разговоре, предположение Рэчел подтвердилось: Волосяная Голова видел хламид, и прибежал в Дарлинг объявить, что нашел несколько беседок.

Клара не могла скрыть своей радости.

- Теперь надо узнать, - сказала она, - далеко ли отсюда эти беседки.

Рэчел, сама с нетерпением желая выяснить это, поспешила задать вопрос Клары австралийцу.

- В пустыне Маали, - ответил он.

Клара испуганно охнула.

- Не та ли это пустыня, что простирается на несколько сот миль? Моя милая Рэчел, как нам отважиться пуститься в такой опасный путь, в эту дикую область, куда, говорят, самые смелые путешественники никогда не проникали?

- Ну, я не думаю, что нам придется углубляться в пустыню, - ответила рассудительная Рэчел. - Без сомнения, наш друг Волосяная Голова уходил недалеко от своего жилища. Притом, взяв его в проводники, мы не заблудимся.

Она спросила у австралийца, какое расстояние отделяло ферму Уокера от беседок хламид, и с удовольствием узнала, что они были найдены за две или три мили от фермы.

- За две или три мили, - повторила Рэчел. - Совсем недалеко. Прекрасно!

Она, по-видимому, уже размышляла, каким образом исполнить план, зародившийся в ее голове.

- Рэчел, помнишь, мы просили, если он найдет хламид, принести нам несколько украшений из их беседок? Он, наверное, забыл о нашем поручении.

- Да, я еще повторила эту просьбу его сыну, Проткнутому Носу, - кивнула Рэчел.

Она передала Волосяной Голове вопрос Клары. Он молча высыпал из кожаного мешочка, висевшего у него на боку, горсть камешков, бисер, кусочки шлифованного металла, перламутровые раковины. В ладони австралийца все эти безделушки походили на картинку в калейдоскопе.

Присмотревшись, Клара удивленно вскрикнула.

- Смотри, Рэчел! - сказала она. - Но не ошибаюсь ли я?..

Рэчел и сама уже увидела несколько желтых песчинок, прилипших к раковинам.

- Да, Клара, - кивнула она, - это действительно золотые песчинки. Наверное, хламиды побывали и на приисках. Право, тут будет на несколько долларов.

- Какое мне дело до этих золотых песчинок! - Клара не могла сдержать нетерпения. - Я тебе показывала вот это... это... Не кажется ли тебе...

- Ах! Это одна из бусин, которые ты оставила в саду!

- Ты ее тоже узнала? Это правда?

В самом деле, ошибиться нельзя было: бусинка, найденная австралийцем, была точно такой же формы и цвета, как и на четках. Для большей верности девушки сравнили ее с другими бусинками, остававшимися у них, и нашли ее совершенно такой же.

- Итак, - радостно сказала Рэчел, - хламиды, беседки которых найдены, - именно те, которые обворовывают нас так бесстыдно.

Клара выглядела очень взволнованной.

- Провидение покровительствует мне! - воскликнула она. - Рэчел, мне чрезвычайно интересно увидеть то место, где эти таинственные птицы хранят украденные ими вещи. Я сейчас же хочу отправиться туда. Дело идет о моем счастье, о моем спокойствии, о моей чести. Я должна сейчас же ехать.

- Да что с тобой опять, Клара? - испуганно спросила Рэчел. - Ты иногда бываешь просто безрассудной. Почему нельзя подождать несколько дней, пока моему отцу представится случай отвезти нас на ферму?

- Я не могу ждать ни одного дня, Рэчел, ни одного часа. Может быть, завтра будет поздно.

- Какая ты странная, однако, Клара... Если ты объяснишь мне...

- Я ничего не могу объяснить тебе, Рэчел, по крайней мере, в эту минуту, - перебила Клара подругу. - Но если я сегодня не поеду взглянуть на находку австралийца, то завтра, может быть, умру от горя и стыда.

- Ты меня пугаешь, Клара! Но успокойся, я знаю, как исполнить твое желание. Мне тоже хочется как можно скорее увидеть этих чудесных хламид. Так вот, я придумала... Отец оставил дома шарабан и лошадь. Я прикажу Джону, нашему слуге-негру отвезти нас на ферму Уокера. Еще довольно рано; за два часа мы доедем до фермы, еще двух часов нам будет достаточно, чтобы осмотреть беседки хламид, и мы успеем вернуться в Дарлинг до наступления ночи. Что ты скажешь о моем плане?

Известна свобода, может быть, чрезмерная, какой пользуются молодые девушки в Америке и в английских колониях, поэтому Рэчел нисколько не смущала подобная прогулка, но Клара была воспитана иначе. Ее, казалось, испугала смелость плана.

- Не подвергнемся ли опасностям, если поедем одни? - спросила она.

- Опасностям? Каких опасностей можем мы бояться? - простодушно удивилась Рэчел. - Мы сто раз совершали подобные прогулки в окрестностях Дарлинга. Эта прогулка будет несколько дальше других, только и всего. Побьюсь об заклад, что мы не встретим ни одной души по дороге на ферму Уокера. Джон очень ко мне привязан и сумеет защитить нас в случае чего. К тому же с нами будет Волосяная Голова. Не надо так бояться всего, Клара. Вы, француженки, слишком робки!

Доводы подруги убедили Клару.

- Извини меня, Рэчел, - сказала она. - Сама не знаю, почему я так испугалась. Но ты уверена, что мы вернемся в Дарлинг до наступления ночи?

- Вернемся, не сомневайся. Подумай сама: сейчас полдень, а на дорогу туда и обратно нам надо не более четырех часов.

- Тогда не будем терять ни минуты!

Они условились, что не скажут мадам Бриссо о цели своей поездки, чтобы не испугать ее, а только попросят разрешения отправиться на прогулку, в которые мисс Оинз часто брала Клару, чтобы показать ей какой-нибудь необыкновенный цветок или помочь собрать гербарий. Австралийцу же велели ждать их при выезде из Дарлинга. Получив подарки, которыми Клара сочла нужным отблагодарить его, Волосяная Голова с довольным видом удалился.

Рэчел поспешила домой, чтобы все приготовить к отъезду, потому что в согласии мадам Бриссо не сомневалась.

Однако когда Клара пришла просить у матери позволения отлучиться, она почувствовала замешательство при мысли о том, что должна обмануть ее или, по крайней мере, не сказать всей правды. Мадам Бриссо была поражена волнением дочери.

- Ради Бога, дорогая моя, - сказала она, - почему бы тебе не поехать прогуляться с мисс Оинз? Разве слезы возвратят нам то, чего мы лишились? Развлекайся, если представляется случай. Мне самой хотелось бы вернуть счастливую беззаботность твоего возраста.

Услышав эти слова, Клара, которую мучили угрызения совести, чуть было не призналась во всем.

- Я беззаботна? - грустно улыбнулась она. - Если бы ты знала, мама, как далека ты от истины!

- Хорошо, хорошо, дитя, поезжай. Прогулка пойдет тебе на пользу, она успокоит тебя... Однако не забывай, - прибавила она, - что ты обещала сегодня вечером признаться мне во всем, и соберись с мужеством к этой минуте, если мужество тебе нужно.

При воспоминании о своем обещании у Клары пропала всякая охота к излияниям. Обняв мать, она поспешила в свою комнату, чтобы переодеться.

Когда шарабан Рэчел остановился у дверей магазина, Клара была уже готова. Мадам Бриссо вышла проводить девушек.

Мисс Оинз сказала ей на всякий случай:

- Не беспокойтесь, если мы вернемся немного позже обычного - мы намереваемся поехать довольно далеко.

- Хорошо, мисс Оинз. Только не слишком задерживайтесь и привезите ко мне Клару веселее, чем она теперь. Ах, если бы я была в состоянии развеселиться! Но, может быть, настанут лучшие дни...

Она вернулась в дом, а шарабан уехал. При выезде из города нашли на назначенном месте Волосяную Голову, который ждал подруг. Он поспешил влезть на козлы возле Джона, и путешествие началось.

Госпожа Бриссо не выказала никакого беспокойства, и когда вернулась на свое место в магазин, то, может быть, даже и забыла о таком обстоятельстве, как отъезд Клары. Прошел день, прошла ночь, настало другое утро, а ни Клара, ни мисс Оинз, ни те, кто сопровождал девушек, не возвращались.

XIV

В ПУСТЫНЕ

По мере того, как они удалялись от Дарлинга, Клару все больше охватывал страх. Она думала об опасностях, которые могли подстерегать их в пустыне. О свирепости некоторых племен. Иногда представляла себе зловещее лицо пастуха Берли. Если бы не надежда отыскать пропавший алмаз, избежать упреков отца, матери, жениха, она ни за что не решилась бы на эту поездку. Впрочем, ничто не могло внушить ни малейшего беспокойства отважным путешественницам. Они ехали по безлюдной дороге, и можно было подумать, что следы от колес, видневшиеся на ней, оставлены их шарабаном во время последней поездки на ферму Уокера две недели назад. Было очень тихо, казалось, природа уснула, загипнотизированная жгучими лучами раскаленного солнца.

Из предосторожности Рэчел не сразу сказала кучеру о настоящей цели поездки. Только выехав за город, она приказала ему свернуть на дорогу, ведущую к ферме Уокера. При этом имени на лице Джона появилось выражение неудовольствия, и он шепотом сделал несколько замечаний, которые нисколько не встревожили его госпожу. А Клара, заметив гримасу старого кучера, заключила, что Джон считал эту поездку небезопасной.

Однако до фермы они доехали без всяких приключений. Расчеты Рэчел оказались точными: не более двух часов прошло после выезда из Дарлинга. Следовательно, казалось возможным осмотреть беседки, найденные австралийцем, и вернуться домой до наступления ночи.

Джон остановил лошадь возле ручья, где девушки видели хламид. Правда, теперь ручей исчез, обнажив песок и камешки, которые когда-то орошала вода; лужицы, из которых пили птицы, совсем высохли. Только после сезона дождей ручей должен был снова наполниться, разлившись на несколько миль.

Клара, выйдя из шарабана, бросила робкий взгляд на ферму Уокера. Она казалась брошенной, обширные загоны были пусты. Видимо, недостаток воды и трава, уже сожженная солнцем, заставили фермера сняться с места и перегнать стада в другое место, где земля была менее сухой. Австралиец, который после ссоры с Берли опасался приближаться к ферме, не мог сообщить никаких сведений на этот счет. Правда, Волосяная Голова дал понять, что если бы его не удерживало желание отыскать хламид, то он переселился бы со своим семейством в какую-нибудь другую местность, где еще осталась вода и можно было прокормиться охотой.

Клара тотчас хотела отправиться в пустыню, но Рэчел уже доставала провизию, Клара наотрез отказалась от еды, и пришлось завтракать в одиночестве. Наконец она объявила, что готова идти.

Джон раскричался, узнав, что девушки намереваются отправиться в пустыню с австралийцем.

- Мисс Рэчел, - говорил он, - я вовсе не рад, что вы и мисс Клара отправляетесь с этим черным дьяволом, ведь здешние жители никуда не годятся. Пустыня пользуется нехорошей славой, там только голод, жажда, дикари и змеи!

- Полно, Джон, - холодно возразила мисс Оинз. - Лучше присматривай за лошадью. Мы будем отсутствовать не больше двух часов. Очень жаль, что эта ферма брошена; отца там моего знают и тебе ни в чем не отказали бы.

- А я рад, что она брошена, - ответил Джон. - Пастух Берли - человек нехороший, бывший каторжник, говорят... Я так рад, что его здесь нет... Только бы он не вернулся!

Он обвел взглядом равнину, как будто хотел удостовериться, что никакая опасность не угрожает девушкам, вверенным его защите, и указал на предмет, едва видневшийся на горизонте.

- Что я там вижу? - спросил Джон, вытаращив глаза.

Рэчел и Клара посмотрели в ту сторону, куда указывал негр.

- Кажется, это пасутся овцы или быки, - неуверенно произнесла Рэчел.

- Я вижу всадников, - сказал Джон. - И они как будто едут сюда...

- Ну, а нам что за дело до этого? Наверное, пастухи собирают свои стада.

- Это не пастухи, мисс Рэчел. Говорят, золотоискатели, поднявшие мятеж на приисках, ищут убежища в этих местах.

- Джон, какой ты несносный! - рассердилась Рэчел. - Вот ты теперь боишься золотоискателей! Но я не стану слушать твоих глупостей. Пойдем, Клара, - обратилась она к подруге. - Пойдем скорее, мы только теряем время.

Они направились к кромке леса. Впереди шел австралиец, как хозяин, принимавший девушек в своих владениях. Джон, глядя то на удаляющуюся процессию, то на всадников, видневшихся вдали, бормотал, качая косматой головой:

- Нехорошая пустыня, нехорошие дикари, нехорошие золотоискатели... Но такой бедный человек, как я, ничего не может сделать против воли мисс Оинз.

Увидев, что Клара и Рэчел исчезли в зарослях, он спрятался за кустом, продолжая наблюдать за приближавшимися всадниками.

Пустыня Маали обязана своим названием дереву из рода американского красносочника. Оно едва достигает двенадцати или пятнадцати футов высоты, но имеет очень густую крону. Никто не знает, как далеко простираются заросли этих деревьев, потому что в таинственные глубины центральной части Австралии ни один путешественник еще не проникал.

Твердые листья маали не предохраняют землю от солнечных лучей, и она там бесплодна, почти лишена зелени, а тощая тень деревьев не дает никакой свежести. Заросли маали перемежаются с песчаными гребнями и равнинами, поросшими чахлым кустарником. Кое-где в ложбинках можно заметить воду, но она соленая и не годится для питья людей и животных.

Сквозь эти заросли и пробирались сейчас отважные путешественницы. Стояла середина дня, от земли поднимались тяжелые испарения, к которым примешивался резкий запах маали. Ноги скользили по листьям, усыпавшим землю, то и дело сухие ветви цеплялись за одежду. К счастью, девушки предусмотрительно оделись в полумужской костюм из крепкой материи и в прочную обувь. Несмотря на это, они с трудом поспевали за австралийцем.

По мере того, как они углублялись в заросли, местность принимала более мрачный вид. Попугаев и других птиц уже не было слышно, все безмолвствовало. Только иногда раздавался слабый шелест в сухих листьях, покрывавших землю, да топот убегавших кенгуру.

Волосяная Голова уверенно прокладывал дорогу сквозь чащу, в которой европеец непременно заблудился бы. Вдруг он закричал так пронзительно, что девушки в страхе застыли на месте. Оказалось, однако, что их проводник намеревался таким образом сообщить жене и детям о своем возвращении. Крики не менее пронзительные и не менее дикие отвечали ему из чащи.

Через несколько минут девушек окружило семейство австралийца. Тут были его жена, завернувшаяся в платок, подаренный Кларой, с ребенком на руках, завернутым в другой платок, Проткнутый Нос, вооруженный копьем, два мальчика поменьше, молодые и старые родственники австралийца и ребятишки - всего человек пятнадцать. Без сомнения, они ждали посещения своей благодетельницы, потому что все были разрисованы и одеты в шкуру кенгуру. Туземцы очень радовались Кларе и ее приятельнице, прыгали и плясали вокруг них, хлопая в ладоши и повторяя беспрестанно:

- Клара! Рэчел!

Глядя на их испещренные татуировкой полуобнаженные тела, и раскрашенные лица, Клара с трудом скрывала отвращение, в то время как Рэчел с интересом наблюдала за ужимками и прыжками австралийцев.

Окруженные этой шумной компанией, подруги дошли до селения племени. Хижины туземцев были сделаны из древесной коры и подпирались шестами на случай ветра. В этих бедных жилищах не было ничего, кроме тыквенных плошек и грубого оружия. Мох, брошенный на землю, служил им постелью.

Как ни бедны были австралийцы, им очень хотелось угостить своих гостей. Но - увы! - это угощение состояло из какой-то вонючей массы черного цвета, положенной на зеленый лист, и грязной воды в тыквенной бутылке. Рэчел объяснила Кларе, что это блюдо приготовлено из больших муравьев и считается лакомством у туземцев, которые употребляли в пищу кроме того, червяков, ящериц и змей.

Подруги, разумеется, отказались от угощения, и поскольку им не терпелось продолжить путешествие, Рэчел бесцеремонно напомнила об этом Волосяной Голове.

- Коури, да, коури, - повторил он. - Идем.

Все жители селения выказали желание проводить своих гостей. Кларе показалось, что такое общество несколько многочисленно для наблюдения за пугливыми хламидами, но Рэчел, к ее удивлению, не возражала. Она показала австралийцу бусинку, унесенную птицами из сада, и попросила его идти к той беседке, где он ее нашел. Волосяная Голова сделал утвердительный знак, и процессия, к великой радости туземцев, отправилась в путь.

Клара хотела знать, долго ли придется идти.

- Времени пройдет немного, - ответил туземец.

Вся группа снова углубилась в заросли. Мужчины шли впереди один за другим, за ними следовали Клара и Рэчел, потом жена Волосяной Головы и молодые девушки. Австралийцы двигались быстро и уверенно, между тем как подруг останавливал то колючий куст, то ветка, прицепившаяся к одежде. При каждой остановке их сразу окружали туземцы, горевшие желанием помочь. Все это замедляло продвижение, и почти за два часа они вряд ли прошли милю. Иногда маали были так редки, что преодолеть их не составляло труда, иногда отряд пересекал песчаные равнины, но чаще приходилось с трудом пробираться сквозь густые заросли.

Выбившимся из сил Кларе и Рэчел путь уже начинал казаться чересчур длинным, когда Волосяная Голова вдруг остановился. Он указал рукой на прогалину, которая виднелась сквозь деревья, и сказал:

- Там... коури.

- Наконец мы пришли? - спросила Рэчел.

- Слава Богу! - прошептала Клара.

Австралиец сделал им знак замолчать и стать позади него, а его жена и дети тем временем исчезли в чаще. Сам он лег на землю и пополз, сжимая в руке бумеранг. Клара и Рэчел с интересом следили за своим проводником, не догадываясь, что он задумал добыть себе на ужин тех красивых птиц, посмотреть на которых его гости приехали издалека.

Впрочем, все предосторожности оказались напрасными. Когда австралиец приблизился к прогалине, послышались пронзительные крики птиц и шелест крыльев.

Волосяная Голова поднялся на ноги.

- Коури улетели, - сказал он тоном обманутого ожидания.

- Мы хотим видеть беседки, - напомнила ему Рэчел.

- Да, да, гнезда! - повторила Клара и бросилась к прогалине.

XV

БЕСЕДКИ ХЛАМИД

Деревья на песчаной гряде, куда направилась Клара, оставляли открытым пространство шагов в пятьдесят, залитое солнцем. Это пространство, однако, не было лишено растительности. В середине возвышалась акация, гибкие и зеленые ветви которой свисали до земли, под их тенью виднелось жилище хламид.

Оно имело три или четыре фута в длину и около фута в ширину. Основанием служила маленькая платформа из переплетенных веток, поддерживаемых камешками и песком. Прутья, воткнутые в землю, составляли свод. На них еще зеленели листья, а сверху были старательно прикрыты травой.

Клара остановилась, с удивлением рассматривая это странное сооружение. Внутри и снаружи на листьях разложено было множество различных вещиц: желтые, красные, зеленые перья попугаев, крылья бабочек серебристого и пурпурового цвета, перламутровые раковины, яркие крылышки насекомых. Никакое искусственное украшение не могло превзойти разнообразием форм, богатством и яркостью эту чудную композицию. Клара так была поражена увиденным, что не заметила, как к ней приблизилась Рэчел, и вздрогнула, услышав ее шепот:

- Смотри, Клара! - Она опустилась на колени и приподняла ветку акации.

Перед входом в беседку лежала груда гладких камешков. Здесь были агаты, мрамор, песчинки золота, кусочки меди, слюды, белые, как снег, косточки и сухие зерна.

- Они слишком тяжелы, чтобы поместиться на листьях, - пояснила Рэчел.

Девушки, очарованные зрелищем, смотрели с безмолвным восторгом на изумительное произведение хламид.

Австралийцы, не понимая их восторга, стояли неподвижно и безмолвно около них. И тут внутри беседки послышался легкий шорох, и оттуда показались две птицы, не успевшие, видимо, улететь с другими. Увидев людей, они с испуганным криком вспорхнули на дерево и исчезли в листве.

- Это хламиды пятнистые*(По словам Гульда, английского естествоиспытателя, который первый описал повадки австралийских хламид, существует три вида хламид: хламида пестрая, наиболее крупная птица, хламида атласная и хламида большая, обитающая по соседству с морем. - Прим. авт.), - сказала Рэчел своей подруге. - Наверное эти две ветреницы не слыхали сигнала тревоги, поданного их подругами при нашем приближении. Узнала ли ты, Клара, этих очаровательных дарлингских воровок?

- Почти невозможно поверить, - рассеянно произнесла Клара, - что эти чудные сооружения были гнездами птиц.

- Гнездами! - с нетерпением повторила Рэчел. - Я уже говорила тебе, что эти постройки совсем не гнезда. Если поискать хорошенько на соседних деревьях, то мы наверняка найдем гнезда хламид, которые ничем не отличаются от гнезд других птиц. Повторяю тебе еще раз: эти красивые беседки, украшенные с таким старанием и вкусом, не могут служить постоянным жилищем. Если хочешь, это залы, галереи, другими словами, место, где собираются хламиды, и каждая из них старается украсить его. Эти птицы любят роскошь не меньше, чем женщины, они любят жить красиво. Ты видела, как много улетело птиц, когда мы приблизились сюда? Без сомнения, наше присутствие помешало какому-нибудь празднику, на котором они забавлялись, щебетали, радовались и веселились!

Пока Рэчел говорила, Клара с жадностью рассматривала сокровища, собранные птицами. Она отыскивала алмаз, унесенный с галереи дарлингского дома. По ее мнению, этот алмаз должен был находиться тут, потому что Волосяная Голова нашел здесь бусинку, украденную хламидами из сада. Каждый раз, когда на какую-нибудь вещь падали лучи заходящего солнца, она принимала ее за драгоценный камень и хватала трепещущей рукой, но, увы, это оказывался или кусочек слюды или золотая песчинка.

Австралийцы, видя с каким интересом Клара рассматривала все это, вздумали помочь ей. Каждый подавал девушке то, что казалось ему замечательнее других, но Клара лишь качала головой.

- Того, что я ищу, здесь нет! - наконец с огорчением сказала она.

- А что же ты ищешь? - удивленно спросила Рэчел, от которой не укрылось волнение подруги.

Клара не ответила.

- Давай посмотрим другие беседки по соседству, - сказала она.

Рэчел возразила:

- Но они могут быть очень далеко отсюда.

- Все равно, я хочу их посмотреть, - настаивала Клара.

- Уверяю тебя, другие ничем не отличаются от этих. И потом нам уже пора возвращаться, солнце садится. Мы и так оставались здесь слишком долго и можем не успеть в Дарлинг до темноты, а это очень встревожит твою мать.

- Я хочу осмотреть другие беседки, Рэчел, даже если бы нам пришлось вернуться в Дарлинг в полночь, - упрямо повторила Клара.

Рэчел обняла подругу за плечи.

- Пожалуйста, Клара, не упрямься! Однако я, кажется, догадалась: ты ищешь пропавшую вещь, которую, как предполагаешь, унесли хламиды, не правда ли?

Клара смутилась.

- Да, Рэчел, - призналась она, - драгоценная вещь была похищена этими птицами, и мне хотелось бы найти ее, даже рискуя своей жизнью.

- Стало быть, эта вещь имеет очень большую цену?

- Это алмаз виконта де Мартиньи. Я оставила его на минуту на галерее, и он исчез. Если я его не найду...

И она залилась слезами к великому удивлению австралийцев.

- Бедняжка! - прошептала Рэчел. - Так вот в чем причина твоего горя! Теперь я понимаю, почему ты так заинтересовалась хламидами. Но если так, - продолжала она решительным тоном, - мы действительно должны осмотреть другие беседки. Алмаз стоимостью двенадцать тысяч долларов!..

- Не только ценность алмаза заставляет меня отыскать его, - ответила Клара, вытирая глаза. - Я связана ужасным обязательством... Но теперь не время говорить об ужасном положении, в каком я нахожусь... Пойдем, пожалуйста, Рэчел, пойдем скорее!

Мисс Оинз принялась объясняться с австралийцем:

- Мисс Клара очень довольна, что видела этих коури, но она думает, что есть еще лучше, - сказала она. - Веди нас поскорее туда.

Волосяная Голова будто ожидал этой просьбы и, посоветовавшись со своим семейством, согласно закивал головой.

- Долго нам придется идти? - с беспокойством спросила Рэчел.

- Немного пройдет времени, - ответил туземец.

Клара, хотя и старалась не подавать вида, не могла не признаться себе, что силы ее иссякли, но Рэчел это заметила и подала руку, чтобы поддерживать подругу. К счастью, теперь они шли по такому месту, где деревья росли не очень густо, а солнце, клонившееся к закату, было уже не таким жгучим. И все-таки девушки начали отставать, в то время как Волосяная Голова, по всей видимости, не догадывался, насколько это путешествие мучительно для них.

Но больше всего Клара страдала от жажды. Ей казалось, что даже несколько капель воды прибавили бы ей сил. Она сказала об этом Рэчел, которой и самой очень хотелось пить.

- Если я не ошибаюсь, с тех пор, как мы вошли в пустыню, мы постоянно отдалялись от той местности, где можно встретить пресную воду, - вздохнула мисс Оинз. - Но туземцы - люди находчивые...

Она окликнула австралийца и попыталась объяснить ему, что они с Кларой хотят пить. Волосяная Голова повернулся к своему старшему сыну и сказал ему:

- Уиа.

Проткнутый Нос взял две пустые тыквенные бутылки, висевшие на боку его матери, и исчез в зарослях.

"Куда он пошел? - подумала Клара. - Если на ферму Уокера, то можно умереть от жажды, пока мальчишка вернется, потому что мы удалились от нее довольно далеко..." Однако не прошло и двадцати минут, как Проткнутый Нос вылез из кустов, неся в каждой руке по тыквенной бутылке, в которую был воткнут большой корень. Они были наполнены свежей, прозрачной водой.

Девушки поспешили опорожнить бутылки до последней капли, и только после этого Рэчел поинтересовалась у Проткнутого Носа, где он так быстро достал воду.

Оказалось, что в пустыне растет дерево, называемое туземцами уиа. Корни этого дерева имеют свойство, когда их отрежут, выпускать обильную воду, которую австралийцы собирают, чтобы утолить жажду, когда источники пресной воды пересыхают.

Мисс Оинз очень заинтересовали эти подробности, которые столь важно знать, путешествуя в пустыне, в то время как единственной мыслью Клары было отыскать пропавший алмаз. Ей не терпелось продолжить поиски, от успеха которых зависело так много.

Наконец австралиец объявил, что они приближаются к беседке хламид. И тут же, как будто услышав его, птицы с криком взлетели на дерево.

На этот раз беседка находилась в тени кустов, на небольшой песчаной площадке среди зарослей. Она была меньше первой, но не менее красива; точно такие же украшения, только помельче, наваленные у входа в беседку: камешки, кости, раковины, крылья бабочек. Видимо, сооружавшие ее архитекторы были не так велики. В этом девушки убедились, когда две-три птички, застигнутые внутри беседки, решились вылететь в присутствии людей.

- На этот раз, - объяснила Рэчел, - мы имеем дело с атласными хламидами, они несколько отличаются от пестрых хламид по величине и по клюву, покрытому перьями, но имеют те же привычки и перья их такие же великолепные.

- Но они мне кажутся чересчур маленьким для того, чтобы перенести так далеко алмаз виконта, - сказала Клара с беспокойством.

Действительно, все украшения в беседке были намного легче алмаза. Тем не менее подруги рассмотрели их одно за другим. Но этот продолжительный и подробный осмотр оказался безрезультатным.

- Алмаза здесь нет, - разочарованно вздохнула Рэчел.

- Нет! - повторила Клара. - Что же придется поискать другие. Может быть, нам посчастливится, и мы увидим больших хламид... Милая Рэчел, нам надо торопиться, чтобы успеть осмотреть еще одну беседку до наступления ночи.

Мисс Оинз посмотрела на подругу с состраданием. Клара выглядела очень уставшей, пот струился по ее лицу, ботинки разорваны, руки покрыты царапинами. Кроме того, солнце почти закатилось, еще немного - и ночь опустится на землю.

Рэчел попыталась убедить подругу поскорее вернуться на ферму Уокера.

- Не говори мне о моей усталости, Рэчел, - недослушала ее Клара, - у меня еще достаточно сил. Не говори мне, чтобы я вернулась, прежде чем удостоверюсь... Я не могу отказаться от последней надежды!

- Прошу тебя, Клара, одумайся! У нас не хватит ни сил, ни времени, чтобы дойти до новой беседки и вернуться к Джону. Вспомни о своей матери! Она с ума сойдет от беспокойства.

- Если ты устала, можешь возвращаться, я тебя не удерживаю. Возьми с собой кого-нибудь из этих австралийцев и отправляйся на ферму Уокера, а я останусь с Волосяной Головой. Прошу тебя только об одном: подождите меня с Джоном хотя бы час. Если через час я не вернусь, возвращайтесь в Дарлинг. Я решилась, и своего решения не изменю. Беспокойство, которое вызовет мое продолжительное отсутствие, не может сравниться с тем огорчением, которое причинят матери мои признания, если я не найду алмаза.

- Неужели ты считаешь меня способной бросить тебя? Я останусь, с тобой, Клара. Мы не расстанемся, что бы ни случилось.

Рэчел поспешила сообщить австралийцу о своем желании немедленно осмотреть еще одну беседку.

Волосяная Голова и его семейство не понимали, зачем эти две девушки непременно хотят продолжать путешествие, но повиновались. Если бы Клара приказала им поджечь заросли, они сделали бы это не колеблясь.

Прежде чем тронуться в путь, Рэчел захотела узнать, в какую сторону они пойдут, и с удовольствием услышала, что значительно приблизятся к ферме Уокера. Этот последний отрезок пути не должен был быть длиннее, чем тот, который они прошли. Мисс Оинз поспешила передать это приятное известие Кларе, которая тут же спросила, маленьких или больших хламид видел там австралиец.

- Больших, Клара, - ответил Волосяная Голова.

- Ну, Бог нам поможет! - прошептала Клара. - Может быть, я наконец-то получу награду за свои труды!

Теперь девушки шли, держась за руки, стараясь поддерживать друг друга. Их снова мучила жажда, да и усталость давала себя знать. К тому же солнце почти закатилось, идти стало гораздо труднее. В сумерках деревья и кусты принимали фантастические очертания, и Кларе чудилось, что за каждым из них притаились отвратительные и грозные чудовища, готовые броситься на них.

Наконец, после многих остановок, они добрались до места, где находилась беседка. Клара оживилась: сейчас она узнает свою участь, сейчас будет положен конец беспокойству, почти столь же болезненному, как и обманутое ожидание. Однако их ждало новое затруднение. Настала ночь, и куст, под который находилась беседка, был почти не виден в сгущавшейся темноте.

Судя по всему, беседка была пуста, а птицы давно спали на соседних деревьях. Клара и Рэчел опустились в изнеможении на землю, не зная, каким образом осмотреть ее. Но Волосяная Голова уже понял, в чем состоит затруднение. По его знаку Проткнутый Нос бесшумно скользнул в заросли, откуда через несколько минут послышался стук его топора. Скоро он вернулся, неся в руках сухие ветви.

- У нас будут факелы! - догадалась Рэчел, радостно захлопав в ладоши.

Она вынула из кармана спички, и несколько факелов запылали, разливая яркий свет. Теперь можно было продолжать поиски.

Австралиец был прав: беседка принадлежала большим хламидам. Или так было в действительности, или свет факелов придавал новый блеск убранству, но эта беседка показалась подругам более украшенной: драгоценности хламид сверкали у входа в нее. Клара и Рэчел сидя на земле, быстро пересмотрели эти блестящие вещицы, но, увы, пропавшего алмаза среди них не было.

Когда Клара убедилась в этом, с ней началась истерика. Она рыдала, каталась по земле, ломала руки и рвала на себе волосы. Испуганная Рэчел, как ни старалась, не могла ее успокоить.

- Оставьте меня! - кричала Клара. - Возвращайся в Дарлинг, я хочу умереть здесь. Скажи моей матери, что я заблудилась в пустыне, что меня укусила черная змея. Я никогда не осмелюсь сказать ей правду... Я обречена на несчастья и предпочитаю умереть.

Однако отчаяние ее было слишком бурным для того, чтобы долго продолжаться. Мисс Оинз дала пройти первой вспышке и, взяв Клару за руку, попыталась образумить ее. Она говорила о том, что надо доверять матери и друзьям, о Боге, запрещавшем предаваться отчаянию и спасающем бедных смертных в самых безвыходных ситуациях. Мало-помалу ее спокойный, вкрадчивый голос нашел наконец дорогу к сердцу Клары. Она перестала рыдать и стала понемногу успокаиваться.

На протяжении этой сцены австралийцы, сгрудившись вокруг девушек и воткнув в песок зажженные факелы, с изумлением смотрели на них. В эту минуту тишина в пустыне показалась Рэчел зловещей.

Наконец Клара, утерев слезы, сказала разбитым голосом:

- Извини меня, Рэчел, наверное, я кажусь тебе сумасшедшей, но когда ты все узнаешь, то поймешь мое отчаяние... - После непродолжительного молчания она прибавила: - Нам нечего больше делать здесь, вернемся скорее к тому месту, где нас ждет шарабан... Не следует забывать, что ты не имеешь таких причин, как я, опасаться нашего возвращения в Дарлинг.

- Может быть, и не следовало бы в такой темноте идти, - вздохнула Рэчел. - Однако не ночевать же нам здесь!

Клара поднялась на ноги с помощью своей подруги. Голова у нее кружилась, но она собралась с силами и сказала, что готова идти.

На вопрос Рэчел австралиец, как и раньше, ответил, что идти придется недолго, но она опасалась, что этот переход мог оказаться не по силам Кларе, притом возвращение в темноте через заросли было гораздо более трудным и медленным. Однако другого выхода не оставалось, и скоро отряд пустился в путь при красноватом свете факелов.

Австралийцы, казалось, с нетерпением желали побыстрее закончить эту длинную прогулку. Для этих детей природы сон становится необходимой потребностью, как только заходит солнце, им давно хотелось лечь на свое ложе из мха, в хижине из древесной коры. Не понимая ничего в поведении девушек, вверившихся их защите, они не могли сочувствовать огорчениям Клары. Только Проткнутый Нос, по-видимому, смутно догадывался об истине и украдкой наблюдал за девушкой, как будто придумывал средство помочь ее горю.

XVI

ФЕРМА УОКЕРА

Маленькому отряду понадобилось не менее двух часов, чтобы пройти две мили. Наконец он достиг ложа высохшего ручья.

Утопавшую в тишине равнину освещала луна. После удушливого, обжигающего воздуха пустыни здесь, казалось, он напоен свежестью и прохладой.

Девушки, приободрившись, ускорили шаг. Самое трудное уже позади, и они без страха думали о необходимости провести ночь на ферме под защитой верного Джона. Однако каково же было их удивление и беспокойство, когда, достигнув того места, где они оставили негра, не нашли ни его, ни шарабана.

Рэчел сначала подумала, что Волосяная Голова ошибся и что это не ферма Уокера, но он указал ей на знакомый древовидный папоротник, возле которого Джон остановил шарабан всего несколько часов назад. Куда же он мог деться? Мисс Оинз решила, что слуга спит где-нибудь под кустом. Она начала громко звать его, ожидая увидеть его в смущении от своей беспечности, но кусты не шевелились, ничей голос не отвечал ей.

Беспокойство все больше овладевало Рэчел.

- Что случилось с Джоном? - вскрикнула она.

- Неужели он нас бросил? - спросила Клара.

- Джон не мог этого сделать. Я убеждена в его преданности и знаю, что никогда добровольно... Но где же может он быть?

Австралийцы также были удивлены исчезновением Джона. Если бы дело происходило днем, то они очень скоро отыскали бы след шарабана и узнали бы, куда отправился Джон. Даже сейчас, несмотря на темноту, они осматривали, светя факелами, песок и траву, и Клара приметила, что при этом Волосяная Голова все чаще поглядывал в сторону фермы. Посмотрев туда, она вздрогнула, увидев в одном из строений свет.

- Рэчел, - сказала она, - посмотри, там, наверное, кто-то есть.

- В самом деле, - с удивлением ответила Рэчел. - Но я уверена, что там не может быть Уокера, потому что он два дня провел в Дарлинге, отправляясь в Мельбурн, а стадо приказал перегнать подальше, где еще осталась вода и трава погуще.

- Значит, это Джон, выведенный из терпения нашим продолжительным отсутствием, отправился туда спать.

- Не думаю, чтобы Джон решился на это. Вспомни, что он нам говорил сегодня о пастухе Берли!

- Но если Уокер приказал перегнать стадо, Берли отсутствует... - Клара помолчала. - Рэчел, почему бы нам не сходить на ферму и не спросить о Джоне, а может быть, даже попроситься переночевать?

Мисс Оинз некоторое время молчала, о чем-то думая.

- Не знаю почему, - наконец ответила она, - но я предпочла бы попросить гостеприимства у Волосяной Головы.

- Его селение далеко отсюда, Рэчел, и опять придется продираться через эти заросли... Но чего ты боишься?

- Сама не знаю. Я почему-то вспомнила об этих подозрительных всадниках, которых заметил Джон, когда мы отправлялись в пустыню. Не лучше ли...

Рэчел замолчала, увидев, что австралийцы испуганно сбились в тесную группу. В следующий миг из темноты появился какой-то человек, одетый по-европейски, с хлыстом в руке.

- А, мои хорошенькие мисс, вы наконец вернулись с вашей ловли за бабочками? - иронично произнес он. - Молодым девушкам не следует так поздно прогуливаться одним.

Рэчел узнала свирепого пастуха, однако ответила, стараясь не обнаружить своего страха:

- Это вы, мистер Берли? А я думала, что ферма пуста и что вы отвели ваше стадо на север. Во всяком случае, мистер Уокер, верно, еще не вернулся из Мельбурна?

- Вы об этом знаете? - удивился Берли. - В самом деле, он еще не вернулся, но я заменяю его здесь. Пройдемте же в дом, мисс, вы будете хорошо приняты.

Это приглашение, сделанное насмешливым и фамильярным тоном, усилило опасения девушек.

- Благодарю вас, мистер Берли, - ответила Рэчел, - но мы не намерены останавливаться у вас. Ночь светлая, и мы хотим ехать в Дарлинг, где наше отсутствие, без сомнения, беспокоит наших родных. Но не можете ли вы сказать мне, где мой слуга Джон?

- Где же ему быть, как не на ферме? Разве можно было оставить несчастного негра печься на солнце? Вы найдете его в доме со стаканом грога и с трубкой. А лошадь я отвел на пастбище, где еще осталась кое-какая трава... Пойдемте же, вы увидите Джона, а потом уедете, если захотите.

- Нет, спасибо, - отказалась Рэчел. - Я вас прошу только сказать моему слуге, что мы его ждем.

Берли нахмурился.

- Вы, кажется, не доверяете мне, мои хорошенькие мисс?

- Мы просто ужасно устали, - сказала Клара, - и подождем Джона здесь вместе с этими бедными австралийцами, верность и преданность которых нам известна.

- С этими австралийцами? - повторил Берли, как будто только заметив их присутствие. - За каким чертом они пришли сюда? Ну, убирайтесь скорее, - прибавил он, обернувшись к ним и взмахнув бичом. - Вы должны, однако, знать, с кем имеете дело!

Волосяная Голова и его семья, видимо, ожидали такое окончание этому свиданию, потому что отошли на почтительное расстояние от разговаривающих. При угрожающем движении Берли они бросились врассыпную, крича:

- Клара! Рэчел! Злые белые, злые!

Девушки звали их, просили вернуться, но испуганные хлопаньем страшного бича австралийцы исчезли в темноте.

- Ну вот и прекрасно, - заключил Берли. - Эти негодяи меня знают, и мне не нужно пускаться в длинные речи. Ну, милые мисс, пойдете ли вы теперь со мной?

- Не пойдем, - решительно ответила Рэчел. - Я буду жаловаться на ваше обращение с нами мистеру Уокеру.

- Да-да, мы будем жаловаться, - повторила Клара, ободренная твердостью подруги.

Берли пожал плечами.

- Хорошо, - сказал он, усмехнувшись, - мы поговорим об этом с Уокером, если встретимся когда-нибудь... А пока вы пойдете на ферму.

- Уж не намерены ли вы употребить силу? - холодно осведомилась Рэчел.

- Смею заметить, мисс, что вы не в мельбурнской гостиной, в обществе изящных джентльменов, только что приехавших из Старого Света.

Подругам пришла в голову одна и та же мысль: бежать в пустыню, где они могли найти убежище у австралийцев. Однако они понимали, что не сделают и десяти шагов, как Берли их поймает.

- Ну, решитесь ли вы наконец? - продолжал Берли. - Вы нужна на ферме, вы должны сейчас же идти туда, слышите?

Он приблизился, намереваясь схватить их за руки. Клара отшатнулась.

- Не дотрагивайтесь до меня! - закричала она. - Мы пойдем с вами.

Рэчел тоже поняла, что побег и сопротивление невозможны.

- Я согласна, - сказала она. - Но помните, что мой отец и мистер Денисон, дарлингский судья, сумеют строго наказать вас, если вы дурно обойдетесь с нами... Мы пойдем к Джону и узнаем, почему он ослушался моих приказаний.

- Вот это хорошо, - кивнул Берли. - Вы наконец образумились... Ну, ступайте вперед, мои милые девицы. Обещаю, что вам не причинят никакого вреда, если вы будете послушны.

Между тем не все австралийцы бежали от Берли. Проткнутый Нос, вместо того чтобы вернуться в пустыню вместе с другими, спрятался за куст, оттуда следил за бедными пленницами. Когда они направились к ферме, он последовал за ними.

Когда девушки миновали загон для овец, Клара заметила стоявшего неподвижно на дороге человека и вздрогнула от необъяснимого ужаса. Он поглядел на них пристально и сказал пастуху по-испански:

- Эге, Берли, вы поймали наконец этих хорошеньких лесных птичек? Я начинал бояться, что они улетят совсем, что не уменьшило бы, конечно, наших затруднений.

- Сеньор, я же вам говорил, что они привязаны за лапки и что мы успеем посадить их в клетку.

Клара и Рэчел не понимали, о чем они говорят, но Берли, заметив, что они остановились, сказал им, переходя на английский:

- Ну, чего же вы ждете, мои юные гостьи? Идите же! Этот джентльмен - мой друг.

Незнакомец спросил:

- Вы знаете, Берли, что одна из этих девушек - дочь Оинза, дарлингского землемера, а другая - единственная дочь Бриссо, моего бывшего хозяина, и невеста судьи Ричарда Денисона?

- Знаю ли я, сеньор Фернанд? Разве вы не слыхали, как негр хвалился именами их родителей? Притом я сам знаю их обеих: они приезжали сюда две недели назад вместе с женой Бриссо, с Оинзом и самим судьей.

- Ну, Бог даст, - сказал Фернанд (это действительно был бывший приказчик Бриссо), - мы с их помощью сумеем выпутаться из беды, в которую попали.

Поскольку они опять перешли на испанский, пленницы не могли понять этого разговора, но они чувствовали, что попали в засаду, а мрачные взгляды мужчин подтверждали их опасения. Однако Клара была поражена, услышав имя Фернанда, поскольку знала, что так звали одного из приказчиков ее отца. Поэтому она намеревалась обратиться к нему с просьбой о покровительстве и придумывала, как поговорить с ним наедине, когда они наконец дошли до фермы Уокера.

Эта ферма состояла из нескольких строений. Одно из них, самое большое, служило жилищем хозяину, другие предназначались для амбаров или прислуги. Во дворе девушки заметили свой шарабан; лошадь, без сомнения, поместили в загородку, где еще несколько животных щипали траву.

Из главного строения доносился шум, узкое окно было освещено. Берли открыл дверь и ввел Рэчел и Клару в небольшую комнату, обставленную по-европейски.

Пол в ней был, однако, земляной, а стены, на которых висели ружья, охотничьи и рыболовные снасти, были покрыты вместо обоев китайскими и новозеландскими циновками.

В комнате горело множество свечей, в камине, где жарился почти целый баран, пылал огонь. Шесть человек, весьма неприятной наружности и в поношенной одежде, сидели вокруг стола, куря сигары и попивая грог. От табачного дыма, сильного запаха спиртного и бараньего жира в воздухе стоял смрад.

Рэчел и Клара, переступив порог, замерли в испуге при виде этой картины и чувствуя на себе бесстыдные взгляды. Мужчины принялись о чем-то расспрашивать Берли и Фернанда, и их хриплые, пьяные, пронзительные голоса еще больше напугали девушек.

Наконец высокий мужчина с черной бородой, который, завернувшись в какие-то лохмотья, сидел в мягком кресле, повелительным жестом заставил замолчать остальных. Закурив сигару, он сказал Фернанду:

- Чудесная добыча! Но которая из этих двух дочь землемера?

- Гуцман, спросите лучше у Берли, - ответил тот. - Я и ту и другую вижу в первый раз...

Берли указал на мисс Оинз.

- Итак, - продолжал Гуцман, пристально глядя на Клару, - другая - дочь Бриссо? Пока она останется в нашем обществе, я беру на себя обязанность караулить ее. Я должен поквитаться с ее отцом за то, что он убил нашего храброго Альвареса, который придумал воспользоваться пороховым бочонком. Бедный Альварес, он заслуживал лучшей участи!

- Я уже вам говорил, Гуцман, - возразил Фернанд, - что Альвареса застрелил не Бриссо, а другой, француз Мартиньи, тот, кого вы называете человеком с алмазом. И я нахожу, что Мартиньи хорошо сделал, убив его. Не гнусно ли было предпринять такую штуку, когда я находился в магазине - я, ваш друг, - не предупредив меня об опасности?

- Вы тогда еще не решились перейти на нашу сторону, - возразил Гуцман. - Только после смерти Альвареса вы поняли наконец-то, на что мы способны. Жаль, конечно, что все вышло дурно и нам не достались богатства, на которые мы рассчитывали. Впрочем, - прибавил он небрежно, - удача, кажется, возвращается к нам, и мы можем поблагодарить судьбу за то, что она так кстати прислала к нам этих сеньорит.

Шайка Гуцмана, так жестоко расправившегося с Бриссо и Мартиньи, вынуждена была бежать с приисков. Бандиты намеревались скрыться в пустыне, если за ними будет погоня, но на свое счастье встретили Джона, ожидавшего свою хозяйку на берегу ручья. Узнав от него о присутствии неподалеку от фермы Клары и Рэчел, они задумали захватить их, и теперь им это удалось.

Пленницы не подозревали, что находятся среди своих врагов. Конечно, лохмотья, заменявшие одежду этим людям, и их зловещие физиономии внушали девушкам страх, но небрежность в одежде и грубость в обращении были свойственны золотоискателям.

Рэчел, собравшись с духом и гордо выпрямившись, спросила:

- Могу я узнать, господа, зачем нас привели сюда против нашей воли? Мы подданные королевы и, без сомнения, джентльмены, какими кажетесь вы, не осмелятся забыть об этом.

Слова мисс Оинз были встречены хохотом.

Она не смутилась и продолжала:

- Могу я по крайней мере узнать, господа, где мой слуга Джон и имеете ли вы намерение вернуть лошадь и шарабан, в котором мы должны вернуться в Дарлинг?

- Слуга ваш, - ответил Гуцман на дурном английском, - лежит под этой скамейкой. Возьмите его, если можете.

И он указал на человека, лежащего в дальнем углу комнаты. Рэчел наклонилась к Джону - это действительно был он, но он лежал неподвижно и не отвечал на зов своей хозяйки.

- Он умер! - воскликнула она, побледнев.

Клара вскрикнула, а золотоискатели захохотали еще громче.

- Да, да, он умер, - иронически подтвердил Берли, - если только можно умереть, выпив полпинты виски... Только это количество могло образумить дурака.

Мисс Оинз склонилась над Джоном и увидела, что он и правда мертвецки пьян.

- Кто его напоил? - спросила она с негодованием. - Джон - честный слуга, он никогда добровольно не сделал бы этого, зная, как нам необходимы его услуги.

- Ну, эти скоты не умеют воздерживаться, когда им предоставляется возможность напиться, - возразил Берли небрежно.

- Но как же мы вернемся в Дарлинг? - спросила Клара.

- Вы останетесь с нами, хорошенькие сеньориты, - возразил Гуцман. - О, не беспокойтесь, мы умеем обходиться с дамами.

- И мисс Бриссо, - прибавил Фернанд, - особенно приятно будет наше общество, так как мы все старые знакомые ее отца.

Всеобщий хохот встретил эти слова, иронический смысл которых Клара не могла понять.

- Мсье Фернанд, - сказала она умоляющим тоном, - если вы, как я предполагаю, бывший приказчик в нашем магазине, то я прошу вашего покровительства. Мой отец очень много пережил несчастий за последнее время и, конечно, он вас не оскорбил. А если бы и так, то вы наверно не захотите мстить девушкам, которых случай отдал в вашу власть.

Эта наивная просьба не могла, конечно, растрогать бандитов, однако они не осмелились больше смеяться, и сам Фернанд обнаружил некоторое замешательство, как будто смутное воспоминание о чести и великодушии пробудилось в его сердце.

Но тем не менее он произнес насмешливым тоном:

- Вы просите моего покровительства, мисс Бриссо? Скорее мне надо обратиться к вашему покровительству... Сказать по правде, я, быть может, немного виноват перед своим бывшим хозяином, я когда видел его в последний раз, то оставил его в положении довольно неприятном...

- Подвешенным за шею среди горевшего магазина, в двух шагах от бочонка с порохом, - по-испански добавил Гуцман.

- И теперь, - продолжал Фернанд, - ваш отец сердится на нас. Он напустил на нас сыщиков, белых и черных, и сам отправился в погоню за нами с этим негодяем французом... Знайте же, милая мисс Бриссо, мои товарищи и я, мы рассчитываем на вас и вашу приятельницу и надеемся, что вы помирите нас с Бриссо, с Мартиньи и даже с судьей Денисоном, который командует преследователями и, как кажется, ни в чем вам не отказывает.

Услышав, что Денисон, Мартиньи и ее отец гнались по следам золотоискателей, Клара почувствовала облегчение. Проснувшаяся в ее сердце надежда возвратила ей мужество.

- Будьте же великодушны к нам, мсье Фернанд, - сказала она, - и какова бы ни была вина ваша и ваших друзей, мы постараемся выпросить вам прощение. Прикажите запрячь лошадь и отвезти нас к тому месту, где находятся теперь мой отец, мсье Денисон и другие особы, гнева которых вы опасаетесь. Я даю вам слово сделать все, что будет зависеть от меня, чтобы уговорить их прекратить преследование.

Но, говоря это, Клара видела в глазах собравшихся здесь людей только недоверие и насмешку.

- Малютка находчива, - сказал Гуцман, подмигнув, - и если бы мы не были так глупы, позволили себя одурачить... Черт побери, мне очень хочется наказать ее за ее лукавство, запечатлев два поцелуя на ее свеженьких щеках!

- А так как другая - ее сообщница, - прибавил Фернанд, смеясь, - то я беру на себя наказать ее точно так же.

И они собрались было привести в исполнение свои слова. Клара и Рэчел бросились в угол залы и загородились стулом.

- Подлецы! - закричала Клара. - Как вы смеете оскорблять беззащитных женщин!

- Неужели здесь нет ни одного англичанина, ни одного джентльмена, - добавила Рэчел, - чтобы защитить нас от дерзости этих иностранцев?

Как ни странно, призыв мисс Оинз был услышан. Правда, тут находились только два англичанина: Берли, дурное расположение которого к пленницам было известно, и толстяк с рыжими бакенбардами, с огромными кулаками, одетый в разорванное пальто и клетчатые панталоны с бахромой внизу. Услышав крик Рэчел, он вскочил и, загородив собой девушек, сказал:

- Провалиться мне сквозь землю, но я не позволю, чтобы оскорбляли англичанок! Каким бы негодяем я не сделался, а при мне не забудут уважения к молодым девушкам, подданным ее величества. Я убью всякого, кто сделает лишний шаг!

И он сжал кулаки, готовый драться.

- Томпсон прав, - поддержал его Берли. - Если наша безопасность принуждает нас удержать этих девушек, удержим их, но мы должны обращаться с ними достойно. Еще неизвестно, что случится, может быть, придется плохо тем из нас, кто перейдет некоторые границы.

Эта неожиданная стычка охладила мексиканцев, которые поспешили уверить, что хотели только пошутить. Когда Томпсон вернулся на свое место, Берли сказал:

- Эти ветреницы, как вы можете видеть, умирают от усталости, а, может быть, от голода и жажды. Нам нужно, чтобы они могли завтра ехать с нами, стало быть, мы должны о них позаботиться. Я предлагаю поместить их в другой комнате, где они поедят и отдохнут.

- Только смотрите, чтобы они не убежали! - предупредил Гуцман. - Надо очень остерегаться женских хитростей.

- Будем караулить... Ну, пойдемте же, - обратился Берли к девушкам. - Разве только, - добавил он, - вы согласитесь ужинать в нашем обществе.

Кларе и Рэчел ничего не оставалось, как последовать за пастухом. Взяв свечу, он вошел в смежную комнату и затворил за собой дверь.

Эта комната, занимаемая Уокером, тоже была обита циновками и меблирована чрезвычайно просто. В ней стояли несколько стульев, стол и кровать с широким пологом. Освещалась она двумя узкими окнами, а так как из-за частых отлучек хозяина ферма оставалась пуста, то окна запирались изнутри крепкими ставнями с замками. К этим-то замкам Берли и подбежал прежде всего, поставив свечу на стол, чтобы удостовериться, что ставни заперты, а потом сухо сказал Рэчел и Кларе:

- Вам здесь докучать не станут, если вы не вздумаете убежать или сыграть с нами какую-нибудь другую шутку. В таком случае я не ручаюсь ни за что. Успокойтесь же, а я сейчас принесу вам чего-нибудь поесть.

Он вернулся в комнату, где его товарищи продолжали шумно разговаривать, и принес оттуда початую бутылку вина, кружку воды, черствый хлеб и кусок холодной говядины. Поставив все это на стол, пастух хотел удалиться, но Рэчел удержала его.

- Мистер Берли, - сказала она вкрадчивым голосом, - мы сейчас убедились, что вы настоящий англичанин. У вас во сто раз более ума и доброты, чем у этих свирепых мексиканцев. Заклинаю вас, подумайте, каким опасностям подвергаетесь вы - вы, управляющий этой фермой, сделавшись сообщником бродяг. Помогите нам убежать от них, и вы будете щедро вознаграждены.

- А откуда вы знаете, - возразил Берли, - лучше или хуже я других? Действительно, несколько дней назад я жил как честный человек, но Ричард Денисон разузнал, что я был каторжником и сказал об этом Уокеру. Тот рассчитал меня, стадо отослал на соседнюю ферму с другим пастухом, а сам уехал в Мельбурн, намереваясь там подыскать кого-нибудь вместо меня. Что мне оставалось делать без средств? Я вернулся на прииски, где работал прежде и где у меня были друзья, и вернулся как раз в ту минуту, когда там началась все эта кутерьма. Мне нечего было терять, и я последовал примеру других. Если их повесят, я не имею никакой возможности избегнуть веревки... Я привел их в этот дом, который они разграбили. Уокер, вернувшись, узнает, как я умею мстить! Теперь представляется случай, - продолжал он, бросив угрюмый взгляд на Клару, - отомстить также этому судье, который был не в меру любопытен. Неужели вы думаете, что я пропущу такой случай? Око за око, зуб за зуб.

- Мистер Берли, не лучше ли будет...

- Довольно, напрасно вы пытаетесь меня переубедить, мисс Оинз. Для вашей же пользы позвольте мне вернуться к моим товарищам, потому что они не доверяют никому... Слышите?..

В самом деле, золотоискатели звали Берли и грубо подшучивали над его продолжительным пребыванием в комнате пленниц. Когда он направился к двери, Клара сказала:

- Вы напрасно стараетесь казаться хуже, чем есть, мистер Берли. Я знаю, вы добры... Только вы один проявили к нам сострадание.

- Это не сострадание, мисс. Я только желаю, чтобы вы были в состоянии исполнить завтра то, чего ждут от вас.

- Но ради Бога, чего могут ждать от нас эти люди?

- Вы это узнаете, когда придет время... Прощайте.

Берли поспешно вышел, и девушки услышали, как в замке повернулся ключ.

Оставшись одни, они обнялись.

- Милая моя Рэчел! - прошептала Клара, - мы совершили большую глупость, и можно подумать, что Бог хочет нас наказать... Я не прощу себе, что уговорила тебя отправиться в пустыню!

- Не говори так, Клара, - возразила Рэчел. - Ты имела важные причины решиться на поездку в пустыню, а я, признаюсь, руководствовалась лишь любопытством. Ты же знаешь о моем увлечении биологией. Если бы ты отказалась ехать со мной, может быть, я была бы так сумасбродна, что отправилась бы одна. Что должен думать мой отец, что должна думать твоя мать, видя, что мы не возвратились! И никто в Дарлинге не знает, куда мы поехали... Но теперь не время предаваться отчаянию, лучше подумаем, нет ли какого способа выпутаться из этой беды.

Девушки, сидя рядом, долго шептались. Однако после многих смелых предположений они вынуждены были отказаться от осуществления нелепых планов и признать, что не могут изменить событий.

Между тем в соседней комнате золотоискатели продолжали свой ужин. Слышно было, как они разговаривали, время от времени ссорясь и угрожая друг другу, но поскольку подруги не знали ни слова по-испански, понять, о чем говорили бандиты, было невозможно. Впрочем, сейчас им было Достаточно и того, что эти люди оставили их в покое.

Наконец Рэчел вспомнила о провизии, принесенной Берли, и предложила поесть. Она была ужасно голодна. Клара испытывала отвращение к еде и только поддавшись увещеваниям подруги, заставила себя проглотить несколько кусков мяса.

После ужина они обе почувствовали, как устали и хотят спать. В комнате стояла широкая кровать, хотя без простыни и одеяла, но девушки не осмеливались лечь, опасаясь, что какому-нибудь пьяному золотоискателю могло взбрести в голову войти к ним.

Чтобы избежать такого сюрприза, мисс Оинз сдвинула к двери всю мебель, какая только находилась в комнате. Без сомнения, подобное укрепление не остановило бы тех, кого она опасалась, однако при попытке открыть дверь баррикада должна была с шумом обрушиться и бедные пленницы могли бы по крайней мере приготовиться к обороне.

Предприняв эту меру предосторожности, подруги бросились, не раздеваясь, на кровать. Они обещали себе не засыпать, но физическая усталость и пережитые волнения оказались сильнее. Успокоенные тишиной, установившейся в соседней комнате, Клара и Рэчел крепко заснули.

XVII

ЗАЛОЖНИЦЫ

Ночь прошла спокойно. Небо на востоке начинало розоветь, когда кто-то осторожно постучал в ставень одного из окон. Для Клары и Рэчел этого было довольно, чтобы, дрожа, спрыгнуть с кровати.

- Мисс Оинз!.. Мисс Рэчел! Ради Бога, отвечайте мне! - послышался шепот.

Рэчел узнала голос Джона. Она тихо подошла к окну, в котором не было стекол. Довольно большая щель находилась между стеной и ставнем, и ею-то и воспользовался Джон.

- Я здесь, Джон, - ответила Рэчел. - Что ты хочешь?

Джон, казалось, онемел от радости.

- Вы живы, добрая мисс Рэчел? - после долгой паузы наивно спросил он.

- Конечно.

- И не ранены этими злыми людьми, и мисс Клара тоже?

- Они дурно обращались с нами только на словах!.. Но ты, Джон, как ты попал в эту ужасную засаду?

- Я совсем не виноват... Я очень несчастен.

Джон поспешно рассказал о том, что с ним произошло после того, как Клара и Рэчел отправились в пустыню с австралийцем.

Всадники, которых заметил негр, подъехали к ферме Уокера и расположились там, как хозяева. Джон мог бы спрятаться в кустах, но пока он размышлял, как быть с шарабаном и лошадью, незнакомцы скоро его заметили и двое из них направились к нему - это были Берли и Фернанд. Его спросили, что он тут делает, и Джону даже в голову не пришло солгать. Убежденный, что имя его господина мистера Бриссо произведет должное впечатление на этих людей, он сообщил, что ждет мисс Клару и Рэчел, которые скоро должны вернуться. Это известие действительно не оставило равнодушными Фернанда и пастуха. Они быстро о чем-то посовещались между собой и принялись уговаривать Джона зайти на ферму, где он мог бы ожидать девушек. Джон сначала отказывался, но его просили так настойчиво, что он наконец согласился. Лошадь заложили в шарабан и направились к дому, где новые друзья Джона угостили его виски.

Джону нелегко было устоять от подобного соблазна. Однако бедный кучер заметил, что его хотят напоить, и отказался от второй порции. Но тогда мексиканец Гуцман нахмурил брови и, положив руку на свой кинжал, закричал, что Джон оскорбляет его, отказываясь пить с ним, и что он воткнет ему кинжал в горло, если тот не будет вежливее. Таким образом, Джон был вынужден пить стакан за стаканом до тех пор, пока, мертвецки пьяный, не упал под стол.

- Я проснулся в хлеве, куда эти негодяи отнесли меня, - прибавил он, - но я не виноват, добрая мисс Рэчел, совсем не виноват.

- Я тебе верю, мой бедный Джон, - ответила она. - Эти люди действительно хотели удалить тебя от нас, чтобы заманить нас в засаду. Но догадываешься ли ты, какие их намерения на наш счет?

- Я ничего не знаю, мисс Оинз. Я думал сначала, что они хотят убить вас и мисс Бриссо... и очень был огорчен.

- Какая им выгода убивать нас? Но, Джон, не видишь ли ты какого-нибудь способа освободить нас?

- Никакого, моя добрая госпожа: они лежат перед дверью с ножами и револьверами, окна закрыты замками - нет никакой возможности освободить вас.

- А ты сам не можешь убежать? Они, без сомнения, думают, что ты еще пьян и не можешь пошевелиться. Почему бы тебе не вскочить на лошадь и не попытаться добраться до Дарлинга, где ты уведомишь моего отца о том, в каком ужасном положении мы находимся?

- Да-да, сделай это, Джон, - попросила Клара, которая, стоя позади своей подруги, не пропустила ни одного слова из этого разговора. - Наши мучители, кажется, еще спят. Воспользуйся благоприятной минутой и поезжай поскорее!

Джон после некоторого размышления решительно сказал:

- Я попробую. Лошади в загородке, и я выберу лучшую, чтобы...

Он не договорил: раздался удар бича и крик Джона.

- Что ты здесь делаешь, негодяй? - услышали девушки голос Берли. - Что ты замышляешь? Пошел вон отсюда!

Золотоискателей, спавших на полу в соседней комнате, разбудили эти крики. Девушки слышали, как они громко переговаривались, выходили и возвращались, двигали стулья. Потом один из них закричал с порога:

- Я же вам говорил, что Гаспачо привезет нам известия.

- Да-да, это Гаспачо, - повторил другой, - я его узнал по полосатому плащу... Но он скачет слишком быстро, так что известия вряд ли хорошие.

Через несколько минут послышался топот лошади около дома. Клара и Рэчел поспешили отодвинуть от двери мебель, намереваясь подслушать, о чем будут говорить. Сначала до них доносились только смешанные крики, отрывистые фразы, и притом опять все говорили на испанском. Однако из нескольких английских слов, произнесенных Томпсоном и Берли, девушки поняли, что произошло.

Как известно, шайку Гуцмана преследовали волонтеры во главе с Ричардом Денисоном, и черная стража, к которой присоединились Мартиньи и Бриссо. Беглецам удалось сбить со следа своих преследователей и укрыться на ферме, однако Гуцман приказал одному из своих людей наблюдать за передвижениями неприятеля, и сейчас этот лазутчик по имени Гаспачо приехал.

Накануне Гаспачо видел, как волонтеры продолжали свой путь, не сразу заметив, что те, кого они преследовали, вдруг свернули с дороги в заросли. Только через несколько миль волонтеры повернули назад и австралийцы рассыпались направо и налево от дороги, отыскивая то место, где золотоискатели съехали с нее. Наконец один из них вскрикнул от радости и позвал своих товарищей. Они все вместе внимательно рассмотрели следы, обменялись несколькими словами и доложили Ричарду Денисону, что Гуцман со своей шайкой свернул с дороги именно здесь.

Они говорили правду, Гаспачо это знал, но настала ночь, а в темноте нельзя идти по следу. Волонтеры расположились лагерем на том самом месте, где австралийцы отыскали след, намереваясь с рассветом продолжить преследование.

С первыми лучами солнца они сели на лошадей и поехали по следам мятежников, а Гаспачо, издали наблюдавший за ними, поспешил уведомить своих товарищей, что через час Ричард Денисон будет на ферме.

Полученное известие очень встревожило золотоискателей. Они понимали, что не смогут оказать сопротивления превосходящим силам преследователей и что многим из них не приходится рассчитывать на снисходительность властей.

- Надо бежать в пустыню, - сказал Фернанд.

- Чтобы умереть там от голода и жажды! - возразил Гуцман. - Уж лучше укрепиться здесь и защищаться.

- Они сожгут эту хижину вместе с нами.

- А может быть, мы успеем выпутаться из этой передряги, как выпутались они сами. К тому же они не станут поджигать дом, когда узнают, что сеньориты находятся с нами.

- Это правда, однако...

- Если волонтеры успеют окружить ферму, нам в любом случае конец, - перебил Фернанда Берли. - Я предлагаю скрыться в пустыне, и как можно скорее. Я несколько раз бывал там и знаю, что в это время года кое-где еще есть вода. Мы возьмем с собой лошадей, которые могут быть нам полезны и, действуя с осторожностью...

- Ты забыл, что нас будут преследовать? - усмехнулся Гуцман. - Австралийцы легко отыщут наши следы в песке.

- В зарослях маали земля усыпана сухими листьями, - возразил Берли. - Притом есть одно средство, чтобы не подпустить волонтеров слишком близко...

Он шепнул несколько слов мексиканцу на ухо.

- Хорошо, попробовать можно, - сказал тот. - Фернанд и ты, Берли, возьмете на себя это, а я велю седлать лошадей.

Клара и Рэчел услышали, как ключ повернулся в замке, и едва успели отойти от двери, как Фернанд и Берли вошли в комнату.

Увидев смятую постель, пастух сказал:

- Вы спали? Прекрасно! Но надо еще успеть позавтракать до отъезда, потому что обеда, может быть, придется долго ждать.

- Как, мы едем? - спросила Клара. - Куда вы хотите нас увезти?

- В такое место, где вам, кажется, очень понравилось, - ответил Берли с иронией. - Но прежде мы попросим вас... Фернанд, объясните им, в чем дело.

- Нет ли у вас принадлежностей для письма? - спросил бывший приказчик. - Мы не нашли в доме Уокера ни бумаги, ни чернил.

- У меня есть записная книжка, - удивленно ответила Рэчел, не понимая, зачем испанцу это понадобилось.

Она вынула маленькую записную книжку из черепаховой кожи с серебряным карандашом.

- Вот это-то нам и нужно! - сказал Фернанд. - Но не вы будете писать, мисс Оинз, а мадемуазель Клара.

- Я? - изумилась Клара.

- Вы.

- Но кому и что должна я писать?

- Сейчас узнаете. Садитесь за стол и поторопитесь, потому что времени у нас мало.

Фернанд подал ей карандаш, раскрыл записную книжку на чистой странице и начал диктовать:

- "Мы, Клара Бриссо и Рэчел Оинз из Дарлинга, уведомляем наших друзей, что вчера вечером отправились на прогулку к ферме Уокера в шарабане, которым правил кучер Джон, и попались в руки золотоискателей, бежавших с приисков после мятежа. Они сделали нас своими пленницами, как и Джона, но вовсе не обращались с нами дурно..."

При этом уверении, которое несколько противоречило истине, Клара не решилась продолжать.

- Вы не знаете, - сказал Фернанд, - на что некоторые из нас способны. Пишите! "В эту минуту золотоискатели намерены отправиться в пустыню и берут нас с собой. Они приказывают нам объявить, что если соединенные силы под предводительством судьи Ричарда Денисона осмелятся преследовать их, то мы обе будем умерщвлены..." Карандаш выпал из рук Клары.

- Вы этого не сделаете! - воскликнула она. - Вы не можете быть так жестоки!

- Пишите! - грубо приказал Фернанд. - К черту эти женские кривлянья!

- Пишите, Клара, - сказала Рэчел. - Они не осмелятся привести в исполнение свою угрозу. Притом чем большая опасность будет нам грозить, тем скорее наши друзья придут нам на помощь.

Клара повиновалась.

"Если судья, командующий отрядом, захочет дать полное прощение людям, которые держат нас заложницами, пусть вывесит белый платок над фермой Уокера, - писала она дрожащей рукой под диктовку Фернанда. - Эти люди пришлют парламентера, после чего нам будет возвращена свобода. Но всякая измена, всякое преследование будут причиной нашей неминуемой смерти".

- Подпишите теперь обе, - прибавил Фернанд. - Берли, так?

Пастух кивнул.

Клара сказала Фернанду:

- Если некоторые из ваших друзей вздумают исполнить этот гнусный замысел, я уверена, что вы, дон Фернанд, бывший приказчиком у моего отца, непременно защитите нас.

Испанец нахмурился.

- Не полагайтесь на это, а в особенности остерегайтесь напоминать мне, что я был приказчиком у вашего отца.

- Почему, мсье Фернанд? Разве он не был добр к вам?

- Он добр? - повторил испанец с ненавистью. - Еще раз предупреждаю: не напоминайте мне о том времени, когда я ел его хлеб, потому что я могу уступить искушению и сделать вас, его единственную дочь, орудием мести.

- Господи! - испуганно воскликнула Клара. - Что сделал мой отец, чтобы внушить вам такую ненависть?

- Что он мне сделал? - глухим голосом переспросил Фернанд. - Он меня унизил! Он, этот грубый торговец, этот скряга, принуждал меня, дворянина, раболепствовать перед ним, сносить его капризы. Он был хозяином строгим и безжалостным, он спекулировал на моей нищете. Ежечасно он напоминал мне о той зависимости от него - нет, не колкими словами, а презрительным видом, холодной улыбкой, которые в тысячу раз оскорбительнее слов... Я уже ненавидел его, когда в магазине появился этот Мартиньи, вкрадчивый француз, сумевший занять то место, на которое я имел право, и успевший добиться от него внимания, которого заслуживал я. И вместо одного хозяина у меня стало два, я, испанский дворянин знатного рода, должен был сносить их презрение, подозрения, оскорбления... Я хотел отомстить тому и другому, но дьявол их спас!

- Однако, - кротко возразила Клара, - вы не должны забывать, что когда мой отец принял вас в свой дом, вы не имели ни убежища, ни средств к жизни.

- Молчите! - взвизгнул Фернанд. - Вы мне напоминаете о том, что мне следовало умереть от голода, а не принять это унизительное предложение. Но, - продолжал он уже спокойней, - вся эта болтовня бесполезна. Знайте только, что дочь торговца Бриссо и невеста судьи Денисона не могут ждать ни жалости, ни снисхождения ни от моих друзей, ни от меня. Если мы должны будем умереть - вы умрете с нами, клянусь всеми святыми!

- Но я, надеюсь, не оскорбила никого из вас? - спросила Рэчел.

- Вы, мисс Оинз, дочь землемера и подруга Клары Бриссо. Необходимость вынуждает нас не пренебрегать никакими средствами, чтобы выпутаться из беды, в которую мы попали. Вы разделите участь вашей приятельницы.

В эту минуту во дворе послышались крики.

- Проворнее! - кричали на разные голоса. - Через четверть часа они будут здесь. Все на лошадей! Скорее в пустыню, если не хотите быть повешенными!

- Вы слышите? - заторопился Фернанд. - У вас есть пять минут, чтобы приготовиться к отъезду. Вы идете, Берли?

- Иду, - ответил тот, схватив записную книжку мисс Оинз.

И они поспешно вышли, оставив девушек одних в комнате.

Рэчел, невозмутимо отрезав несколько больших кусков мяса, отправила их в рот и надела свою шляпу. Клара с волнением наблюдала за ней.

- Мой отец недалеко отсюда с мсье Денисоном, виконтом де Мартиньи и значительными силами, и мы не можем присоединиться к ним! - воскликнула она.

- Какая разница, рядом они или за сто миль от нас... Советую тебе, Клара, воспользоваться краткой отсрочкой, чтобы закусить и привести в порядок свой туалет. Остальное теперь зависит от одного Бога. Будем уповать на него!

Клара, вздохнув, подчинилась. Она немного поела и выпила воды, и сделала это как раз вовремя, потому что дверь снова отворилась.

- Готовы ли вы? - спросил Фернанд.

- Скорее, скорее! - прибавил Берли. - Те, другие, подъезжают сюда.

Девушки поспешили выйти. Золотоискатели, готовые отправиться в путь, навьючивали поклажей лошадей, среди которых мисс Оинз увидела и свою. Поодаль стоял Джон. На его щеке вспухла багровая полоса от бича Берли.

- К чему нам таскать за собой этого проклятого негра? - пробурчал Фернанд, заметив Джона. - Не лучше ли...

- Вы забываете, - перебил его Берли, - что нам будет нужен посредник, если судья примет наши условия, и что никто из нас не решится взять на себя эту миссию.

В эту минуту довольно многочисленная группа всадников показалась на равнине, менее чем в миле от фермы.

- В путь! - закричал один из золотоискателей.

- В путь! - повторили другие, устремляясь в заросли.

Во дворе остались только Фернанд, Гуцман и Берли, не считая Джона, которому приказали сесть на лошадь.

- Мисс Оинз сядет позади тебя, - сказал ему Берли. - И помни: попробуешь выкинуть какой-нибудь фокус - получишь пулю, я тебе это обещаю.

Берте Эли - Птица пустыни (L'oiseau du desert). 3 часть., читать текст

См. также Берте Эли (Elie Berthet) - Проза (рассказы, поэмы, романы ...) :

Птица пустыни (L'oiseau du desert). 4 часть.
- А я возьму маленькую Бриссо, - ухмыльнулся Гуцман. - Нет, лучше пору...

Шофферы или Оржерская шайка (Les Chauffeurs). 1 часть.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ I Шофферы -( Так называлась шайка разбойников, отличающая...