СТИХИ и ПРОЗА на poesias.ru 

Берте Эли
«Птица пустыни (L'oiseau du desert). 2 часть.»

"Птица пустыни (L'oiseau du desert). 2 часть."

- Если они у меня действительно есть, - заметил виконт, - я желаю сохранить их неприкосновенными и не собираюсь ими рисковать.

- Что же намерены вы делать?

- Однажды в Калифорнии я потерпел неудачу подобного рода, однако сумел заработать больше, чем некоторые удачливые золотоискатели. С одним добрым товарищем, таким же искусным охотником, как и я, мы рыскали по лесам, убивая оленей и диких птиц, которых потом продавали.

- Очень хорошо! И вы хотите опять заняться ремеслом охотника? - спросил Бриссо.

- Почему бы и нет? Я привык к жизни в лесах и могу подстрелить лань со ста шагов, я мог бы охотиться на кенгуру или казуара, мясо которого, говорят, очень нежно. Если дичь ценится здесь, как она ценилась в Соноре, то я скоро получу хорошую прибыль.

Бриссо подумал несколько секунд, как бы взвешивая план Мариньи, и сказал:

- Я понимаю вас, но... не советую. Во-первых, кенгуру удивительно далеко прыгают, а казуары бегают слишком быстро. Вы могли бы еще их догнать, если бы у вас была хорошая лошадь, но вы ее продали. Притом дичь на двадцать миль вокруг истреблена золотоискателями, обманутыми, как и вы, в своих надеждах, искавшими в охоте средств к существованию, и вам придется идти очень далеко. Но это еще ничего. В Калифорнии, стране девственной и пустынной, дичь - вещь драгоценная, а здесь нет недостатка в баранах и бычках, их вкусное и питательное мясо продается по цене весьма умеренной. Как же вы можете надеяться, что сухое и жесткое мясо казуаров и кенгуру найдет много покупателей?

Эти замечания были весьма резонны, Виконт в унынии опустил голову.

- Что же делать? - спросил он.

Бриссо пожал плечами и принялся за засохший кусок сыра.

- Мсье Бриссо, - продолжал Мартиньи, - я был вам рекомендован дорогими для вас особами, и потому могу спросить вас без обиняков: не нужен ли вам новый приказчик?

Торговец, пораженный этими словами, выронил сыр.

- Что вы говорите! Вы - виконт, дворянин...

- Ради Бога, оставьте мое виконтство! - раздраженно отмахнулся Мартиньи.

Бриссо, удостоверившись, что приказчики не могут его слышать, прошептал:

- Вы думаете, что я много плачу этим беднягам? Ошибаетесь! Я им даю квартиру, стол и несколько долларов в месяц. Я привез с собой двух приказчиков, обучившихся торговле в моем дарлингском магазине. Это были славные ребята, и я думал, что могу на них положиться, но беспрестанно только и слышу, что о слитках и золотом песке, они потеряли голову и, бросив меня, ушли на прииски. Им обоим удалось разбогатеть: один вернулся в Европу с двадцатью тысячами долларов, другой купил ферму с шестью тысячами голов скота. Я оставался почти один в моем магазине около месяца, однако не отчаивался...

- Вы, без сомнения, рассчитывали на золотоискателей, обманувшихся в ожидании?

- Именно так! Скоро действительно ко мне явилось более приказчиков, чем мне было нужно. Они умоляли взять их на работу. Один так ослабел, что харкал кровью, другой страдал от ревматизма, третий, когда пришел ко мне, не ел два дня... Что сказать вам? Я выбрал тех, кто имел познания в торговле и мог говорить на разных языках с нашими покупателями. Я накормил их и одел, потому что они почти были голы. Как ни жестоки были мои условия, они их приняли. Вот каким образом мои приказчики обходятся мне недорого.

- Но можете ли вы, в случае необходимости, рассчитывать на их преданность?

- Не знаю. Вам известна французская пословица: "Наш хозяин - наш враг?" Впрочем, - прибавил Бриссо с гордым видом, - дон Фернанд, мой первый приказчик, имеет титул маркиза.

- Он не внушает мне доверия, - возразил Мартиньи. - Несмотря на его раболепие, я подозреваю, что он лицемер. Но раз уж вы имеете приказчика - маркиза, почему бы вам не иметь виконта?

- Стало быть, вы это серьезно? - спросил Бриссо, безуспешно пытаясь разрезать сыр. - Но еще раз повторяю вам: положение приказчиков в моем магазине незавидно. Я их держу в строгости, не позволяю во время работы отлучаться... К тому же, вы ничего не смыслите в торговле.

- Я приехал из Америки, где все годятся на все, когда речь идет о том, чтобы наживать деньги. Испытайте меня, и я обязуюсь через неделю знать так хорошо вашу торговлю, как ваши бывшие приказчики в магазине под вывеской "Белая роза" на улице Сен-Дени.

- "Белая роза?" - ошеломленно повторил Бриссо. - Так вы знаете... Кто вам сказал?..

- Мадам Бриссо так называла при мне ваш парижский магазин, - ответил виконт с хорошо разыгранным простодушием. - Но, послушайте меня, мсье Бриссо, - прибавил он дружеским тоном, - я желаю отблагодарить вас за помощь, какую нашел в Дарлинге и у вас.

Меня пугает ненависть, которую питают к вам золотоискатели. Я уже рассказывал вам об угрозах мексиканцев, но это не все. Не раз в гостинице, в кабаках, на улице слышал я проклятия в ваш адрес. Вы, конечно, не можете не знать о существующей между торговцами и золотоискателями вражде, которая, рано или поздно, будет причиной страшной катастрофы. Повторяю: вас ненавидят на приисках больше, чем других торговцев и взрыв этой ненависти, может быть, недолго заставит ждать себя!

Бриссо перестал жевать.

- Неужели дело дошло до этого, мсье Мартиньи? - спросил он с беспокойством. - Боже мой! Чем же я заслужил гнев золотоискателей? Если я не даю в долг, то не потому, что не доверяю своим покупателям, а потому, что хочу быть наготове на случай, если придется неожиданно оставить торговлю. По той же причине я продаю товар за наличные, а не под расписку или в кредит. Мне так хочется поскорее оставить этот проклятый край! Однако я уеду только тогда, когда разбогатею. Мне еще надо... да... три или четыре месяца. Потом я продам этот магазин и в Дарлинге и отправлюсь в Мельбурн, чтобы спокойно наслаждаться там плодами своих трудов. Три месяца пролетят быстро, а эти негодяи, что грозят мне, так скоро не пошевелятся. Они только кричат, но на самом же деле они трусливы и очень боятся полиции.

- Я не разделяю вашего мнения, мсье Бриссо. Золотоискатели очень раздражены и озлоблены, взрыва можно ожидать в любой момент. Полиция слаба, в распоряжении у нее только сотня солдат, которые не способны противостоять тридцати тысячам золотоискателей в случае мятежа. Если он начнется - кто вас защитит? Приказчики? Сомневаюсь. Скорее всего, они станут на сторону ваших противников. Я же привык пренебрегать опасностью, умею владеть оружием и слишком мало ценю жизнь, чтобы дорожить ею, когда речь идет о защите друга. Примите мои услуги и - кто знает? - может быть, я буду иметь право, в свою очередь, на признательность ваших очаровательных дам, а может быть, и на вашу.

Бриссо колебался. С одной стороны, он не очень доверял Мартиньи, с другой - не мог не признаться себе, что тот прав, говоря о ненависти, которую он, Бриссо, внушал золотоискателям, о трусости приказчиков и услугах, которые виконт мог бы оказать ему в трудную минуту.

- Благодарю вас, виконт, - наконец сказал он. - Но я надеюсь, что вы никогда не будете иметь случай подвергнуться опасности ради меня. С мятежниками, вероятно, быстро справятся, и когда шериф повесит некоторых, остальные присмиреют. К тому же, так как вы совершенно неопытны в торговле...

- Я скоро приобрету эту опытность, повторяю вам. Послушайте, мсье Бриссо, - продолжал Мартиньи, понизив голос, - вы знаете, что у меня есть кое-какие сбережения. Почему бы мне, когда вы оставите торговлю, не купить все или часть ваших товаров, сделаться вашим преемником или компаньоном? С двенадцатью тысячами долларов в кармане можно предпринять что-нибудь, Может быть, случится нечто такое, что сделает общими наши интересы.

Однако Бриссо не успел ответить, потому что его внимание привлек вошедший в магазин мужчина.

Одетый в лохмотья, худой, он стоял на пороге, покачиваясь, и, видимо, был пьян. Нож, заткнутый у него за поясом, свидетельствовал о том, что встреча с таким человеком где-нибудь в уединенном месте небезопасна для мирного путника.

Однако приказчики Бриссо привыкли к таким посетителям. Один из них подошел к оборванцу и спросил, чего он желает. Незнакомец ответил на ломаном английском с испанским акцентом, что ему нужен порох. Приказчик направился к стоявшему у стены бочонку.

Виконт, узнав в покупателе одного из тех мексиканцев, которых он встретил, подъезжая к приискам, украдкой его рассматривал.

Мексиканец, вместо того чтобы пойти за приказчиком и посмотреть, по обыкновению всех покупателей, не пытаются ли его обвесить, с интересом осматривал балки на потолке, будто прикидывая их толщину. Скоро приказчик вернулся и принес ему порох. Мексиканец, даже не взглянув на него, сказал:

- Этот порох мне не годится. Дайте мне самого крупного.

Приказчик ответил, что такого нет.

- Так дайте самого мелкого, - потребовал странный покупатель.

Когда ему сказали, что есть только один сорт пороха, он, продолжая рассматривать внутренность магазина и что-то мысленно рассчитывая, с минуту топтался на месте и, только заметив подозрительный взгляд приказчика, заявил:

- У меня нет долларов, у меня нет золотого песка, у меня нет ничего. Отпустите мне в долг?

- Мы не отпускаем в долг никому, - сказал приказчик, следуя распоряжению Бриссо, и поспешно забрал сверток из рук покупателя.

Мексиканец, по-видимому, нисколько не оскорбился этим отказом, которого он, должно быть, ожидал. Надменно улыбнувшись, он слегка коснулся рукой своей ветхой шляпы и вышел.

- На этот раз, виконт, - сказал Бриссо, - меня нельзя порицать за то, что я не отпустил товар в долг подобному типу. Бог знает, какое преступление он хотел совершить. Не собирался же он с помощью пороха охотиться на кенгуру!

Мартиньи, не слушая его, с озабоченным видом схватил свою шляпу и поспешно вышел.

Магазин Бриссо находился на маленькой площади, с одной стороны его отделял от соседних зданий узкий переулок. Выйдя на площадь, Мартиньи напрасно искал глазами мексиканца, только проходя мимо переулка, он увидел его стоящим у стены и рассматривающим магазин снаружи.

Мартиньи сделал вид, будто не заметил его присутствия и поспешно удалился, но шагов через пятьдесят остановился и спрятался за палатку. Вскоре мексиканец вышел из переулка. Осмотревшись по сторонам и убедившись, что около него нет никого, он затерялся в лабиринте палаток и деревянных сараев.

Тогда виконт вернулся в переулок и внимательно осмотрел стену. Сначала он не заметил ничего подозрительного. Доски были ровными и хорошо пригнанными друг к другу. Однако у того места, где стоял мексиканец, Мартиньи разглядел знаки, как будто недавно сделанные углем. Продолжая свой осмотр, он увидел гвоздь, вбитый в стену. Достаточно было повертеть им между пальцев, чтобы он бесшумно вошел в доску. Гвоздь был новый, а след от него в дереве еще свеж.

Мартиньи задумался. Что все это могло значить?

- Знаки углем еще ладно! - пробормотал он. - Но на кой черт ему этот гвоздь? А впрочем... Знаки видны днем, однако ночью легче отыскать этот гвоздь... Гм! Я начинаю понимать...

Мартиньи старательно сосчитал шаги, начиная с того места, где были знаки, до конца магазина со стороны площади. Потом он вошел в магазин и, следуя вдоль внутренней стены, отсчитал столько же шагов. Таким образом он мог удостовериться, что гвоздь был воткнут в доски именно той части стены, где находился бочонок с порохом.

Бриссо и приказчики с недоумением наблюдали за его манипуляциями и готовы были принять его за сумасшедшего. Виконт нисколько не тревожился их мнением; сделав мысленно расчет, он подошел к Бриссо и сказал ему шепотом:

- Хотите вы или нет, а я проведу здесь ночь и, может быть, найду случай отблагодарить вас и ваше семейство.

- Что случилось? - спросил Бриссо с испугом. - Разве нам угрожает какая-нибудь опасность?

- Возможно. Но, пожалуйста, не показывайте своего беспокойства, потому что на нас смотрят, и я подозреваю... - он не договорил. - Сегодня вечером я приду сюда с оружием. До тех пор не говорите ни слова о моих подозрениях вашим приказчикам. Не выпускайте их ни под каким предлогом из магазина, и смотрите, чтобы они не разговаривали ни с кем из посторонних. Вы узнаете причину после.

И Мартиньи хотел уйти, но Бриссо схватил его за рукав.

- Но не можете ли вы по крайней мере хоть намекнуть, что происходит? - спросил он, побледнев.

- Терпение! - сказал виконт, подмигнув.

И он быстрыми шагами вышел из магазина.

VIII

ЗАЩИТА

К вечеру, когда приказчики запирали магазин, Мартиньи вернулся, пробираясь к магазину задворками, избегая фонарей и принимая всевозможные предосторожности, чтобы не быть замеченным. Он оттолкнул мулата, запиравшего дверь, и вошел в магазин.

Одна свеча тускло освещала прилавок, на котором виднелись приготовления к скудному ужину. Приказчики заканчивали убирать товар, между тем как хозяин, опустив голову на руки, оставался погруженным в размышления.

Мартиньи был вооружен с головы до ног: револьвер и охотничий нож заткнуты за пояс, в руке он держал двуствольное ружье. Подойдя к Бриссо, который встал, увидев его, виконт прошептал:

- Вы не выходили из магазина целый день, не правда ли?

- Конечно, нет. Вы так меня напугали, что я даже не мог решиться отнести выручку в банк.

- Ничего, отнесете завтра. Никто из ваших приказчиков не общался ни с кем из посторонних после того, как тут был мексиканец?

- Я не терял их из виду ни на минуту, и они не обменялись с покупателями ни одним лишним словом.

- Прекрасно! Ну, дорогой соотечественник, - громко продолжал виконт, перейдя на английский, - кажется, ваш сон будет беспокоен в эту ночь, поэтому я осмелился попросить у вас ужина и ночлега, чтобы подкрепить ваш гарнизон. Мы постараемся встретить неприятеля как подобает.

Говоря это, Мартиньи наблюдал за приказчиками, но лица их выражали только удивление и беспокойство, весьма естественные при подобном известии. Фернанд казался не менее других удивленным и встревоженным.

- Если вы действительно думаете, виконт, - сказал Бриссо.

- Что на нас нападут в эту ночь, почему бы не потребовать от шерифа солдат для охраны?

- Это бесполезно. Нас семь человек, хорошо вооруженных, и мне кажется, что против нас скорее употребят хитрость, чем силу. Только, хозяин, угостите нас ужином получше обыкновенного. В ожидании неприятеля не мешало бы как следует подкрепиться.

Приказчики ожидали, что подобное предложение будет отвергнуто с негодованием, но, к их великому удивлению, Бриссо приказал принести окорок и консервы, а сам достал из ящика, запертого на ключ, две бутылки старого бордосского и две бутылки шампанского.

- Гм, - пробормотал один из приказчиков, - должно быть, наш хозяин очень боится.

В одну минуту накрыли на стол, и Мартиньи сказал:

- Ну, поспешим, потому что за нами, может быть, наблюдают в какую-нибудь щель, и малейшая перемена в привычках может насторожить наших врагов. Итак, за стол! Хозяин нас угощает за храбрость, которую вы, вероятно, будете иметь случай выказать, защищая его.

Приказчики не заставили себя просить. Да и сам Бриссо, несмотря на беспокойство, не отставал от других. Мартиньи ел и пил за четверых, и находил еще время веселить компанию. Он научился во время своих долгих странствований всем языкам понемножку, и теперь обращался к каждому собеседнику с шуточками на его собственном языке, стараясь, впрочем, не смеяться слишком громко.

Когда с едой было покончено и бутылки опустели, по просьбе виконта Бриссо угостил всех по рюмке старого рома.

- А теперь отправляйтесь спать и не вставайте до тех пор, пока вас не позовут, - сказал Мартиньи приказчикам. - Только не забудьте положить оружие возле себя.

Те недоуменно переглянулись.

- Что-то вы задумали, виконт? - рассердился Бриссо. - По вашей просьбе я накормил этих лентяев самой дорогой провизией из моего магазина, и вот в ту самую минуту, когда они могут мне понадобиться, вы хотите отослать их спать?

- Мы их позовем, когда они понадобятся. Доверяйте мне, хозяин, и вы не пожалеете об этом.

- Если бы, по крайней мере, вы объяснили мне...

- Когда мы будем одни, вы все узнаете.

Приказчики, видя, что хозяин не противится желанию виконта, отправились к своим постелям и легли, не раздеваясь. Только Фернанд не спешил воспользоваться позволением. Подойдя к Бриссо, он слащавым голосом произнес:

- Если действительно вы опасаетесь нападения этой ночью, не позволите ли мне остаться с вами и с виконтом? Что касается преданности моему хозяину, то я не уступаю в этом никому!

Бриссо хотел ответить, но Мартиньи опередил его:

- Очень вам благодарен, дон Фернанд, - сказал он с живостью, - но ваша преданность пока бесполезна. Опасность, которая угрожает нам, не такова, как вы думаете. Чему, вы полагаете, мы подвергнемся в эту ночь?

- Верно, какому-нибудь нападению злодеев?

- Вовсе нет! Мы должны опасаться взлететь на воздух.

- Бог мой! - воскликнул Фернанд, побледнев и отступив на шаг.

Видя неподдельность его испуга, виконт подумал: "Наверное, я ошибался, он ничего не знает. Однако физиономия у него плутовская".

Он успокоил приказчика и отослал спать. Фернанд неохотно повиновался, и слышно было, как он еще долго ворочался на своем тюфяке.

Оставшись наедине с Бриссо, Мартиньи сказал:

- Теперь мы остались вдвоем, и нам надо сделать кое-что, не теряя времени.

И он быстро пошел вдоль прилавков.

- Мсье де Мартиньи, - возможно ли то, что вы сейчас сказали Фернанду? - спросил Бриссо, следуя за ним. - Неужели мы действительно подвергаемся опасности взлететь на воздух? А как же мой магазин? Товары в нем стоят огромных денег!

- Опасность действительно существует, - ответил Мартиньи, остановившись перед бочонком с порохом, - если вы не поможете мне перенести вот это на другое место.

Бриссо не заставил себя просить. Вдвоем они перекатили бочонок к центру магазина, где находилось нечто вроде погреба для хранения продуктов. Затем виконт, приметив в углу бочонок такой же величины и такой же формы, спросил:

- Что в нем?

- Кажется, разные семена.

Мартиньи проверил.

- Очень хорошо, - сказал он. - Именно это нам и нужно.

Они подкатили бочонок с семенами к стене и поставили его на то место, где прежде стоял бочонок с порохом.

- Ну вот, - довольно сказал Мартиньи, - теперь я могу ручаться, что мы не взлетим на воздух, если только семена редьки не имеют свойств, совершенно неизвестных ученым. Но это еще не все... Надо помешать злодею, который замыслил сделать яичницу из магазина и его обитателей, повторить свою попытку в другой раз...

Он взял свое ружье, удостоверился, что оба ствола заряжены, потом, схватив двойную лестницу, с помощью которой доставали товары с верхних полок, поставил ее напротив бочонка с семенами, положил ружье на ступени лестницы, прицелился к стене несколько повыше бочонка и укрепил оружие веревкой.

- Как толсты доски в стене? - спросил он.

- Не толще одного дюйма.

- Прекрасно! Пули моего ружья с тридцати шагов пробивают дубовую доску в два дюйма толщины и пробьют эту стену так же легко, как лист бумаги... Ну, наша батарея готова к встрече неприятеля. Теперь погасим свечу и будем ждать.

Два стула были поставлены у лестницы, один для Бриссо, другой для Мартиньи. Виконт удостоверился, что легко найдет в темноте свое ружье и сможет зажечь свечу в случае необходимости. После этих предосторожностей он задул огонь и опустился на стул, скрестив руки.

Бриссо, сгорая от любопытства и нетерпения, наклонился к виконту и шепотом попросил объяснить, чем вызваны все эти странные приготовления. Мартиньи рассказал, как он узнал утром в покупателе пороха одного из мексиканцев, врагов Бриссо, как поведение этого человека показалось ему подозрительным и как, выследив его в переулке, он обнаружил в стене гвоздь и пометки, сделанные углем.

- Как! - воскликнул Бриссо. - И из-за такой ерунды вы вогнали меня в страх?

- В своих путешествиях, - возразил виконт, - я привык к дьявольским хитростям этих мексиканских бестий. Того, что я обнаружил, было достаточно, чтобы догадаться о заговоре. Но я этим не ограничился. Сегодня, расставшись с вами, я отправился со всевозможными предосторожностями на пай мексиканцев, чтобы проверить, там ли хитрый покупатель пороха. И действительно, я увидел его издали, когда он с жаром разговаривал с другими и как будто рассказывал им, что он сделал. Затем они оставили свою работу и направились в соседний кабак, где, без сомнения, готовятся, попивая виски, к замышляемой экспедиции.

- Положим, что вы, вероятно, угадали их планы, но почему вы думаете, что они намерены осуществить задуманное сегодня ночью?

- Да потому, что вы могли бы поставить бочонок с порохом на другое место. Эти негодяи не станут ждать.

Бриссо ничего не ответил. Недоверчивый по природе, он думал, что виконт, объявивший себя его защитником от врагов, может быть, воображаемых, авантюрист, прошлое которого покрыто неизвестностью. Конечно, Мартиньи имел огромное достоинство в глазах Бриссо: он обладал алмазом стоимостью двенадцать тысяч долларов, но этого алмаза торговец не видел, Мартиньи прятал его и даже избегал говорить о нем. Может быть, жена, легковерная и несведущая в подобных вещах, позволила себя обмануть хитрому интригану. Чем дольше Бриссо размышлял об этом, тем более он склонялся к этой мысли, и мало-помалу убедил себя, что единственный враг, которого он должен бояться, - Мартиньи.

Виконт тем временем закурил сигару и вздохнул. Долгое ожидание раздражало его, он вертелся на стуле, подавляя ругательство.

Прошло несколько часов. Время от времени тишину на улице нарушали песни запоздалых посетителей кабаков, лай собак и ружейные выстрелы. Этим звукам вторил мощный храп приказчиков.

Наконец легкий шорох, раздавшийся у стены, привлек внимание Мартиньи. Виконт, прислушавшись, наклонился к Бриссо и прошептал:

- Слышите, там, возле бочонка?..

- Это, наверное, крыса, - ответил тот. - В колонии бездна этих проклятых тварей.

- Нет, это буравом просверливают стену.

Бриссо напряг слух и действительно узнал звук, производимый буравом. Спустя несколько минут послышался легкий шорох за досками и неопределенные звуки, походившие на человеческие голоса. Потом какой-то металлический предмет упал около бочонка.

- Стена просверлена, - прошептал виконт. - Теперь примутся за бочонок.

И действительно, бурав снова зажужжал, но на этот раз просверливали доски бочонка, из которого посыпались семена.

- Бьюсь об заклад, - шепнул Мартиньи, - что эти дураки принимают семена за порох и уже поздравляют друг друга с успехом... Ну, мсье Бриссо, вы убедились, что я был прав? Не пора ли дать урок этим негодяям?

- Я не могу еще поверить... Я надеюсь...

- Вы хотите подождать, пока они положат фитиль? Хорошо, подождем. Меры предосторожности приняты, и опасность нам не грозит. Однако я не прощу себе, если эти типы будут после насмехаться над нами в каком-нибудь кабаке.

Тем временем послышался какой-то новый звук. Он продолжался несколько минут и так же неожиданно прекратился. Мартиньи наклонился к земле, провел пальцем между стеной и бочонком и сказал:

- Фитиль положен, им остается только поджечь его. Скоро настанет наша очередь...

В эту минуту в щели между досками сверкнуло синеватое пламя.

Но Мартиньи был наготове. Секунду спустя он оказался у лестницы.

- Теперь наша очередь! - воскликнул он, хватаясь за ружье.

Оба выстрела раздались почти одновременно, наполнив дымом магазин. Однако звук выстрела не заглушил слабый крик или, скорее, стон за стеной магазина.

- Проворнее, проворнее! - закричал виконт, увидев, что приказчики вскочили. - Отворите дверь, а вы, мсье Бриссо, зажгите свечу.

Но Бриссо трясущимися руками и сам уже чиркал спичкой. Между тем фитиль продолжал гореть. Мартиньи схватил ведро с водой и вылил его на пламя.

- Посудите, что могло случиться, если бы этот бочонок был с порохом! - сказал он. - Ну, посмотрим, с кем мы имели дело.

Когда открыли дверь, Мартиньи вышел первым. За ним следовали два приказчика, один из которых нес свечу. Через площадь в сторону сараев убегали несколько человек, но разглядеть их в темноте было невозможно. Убегавшие выстрелили несколько раз, но пули, к счастью, пролетели мимо. Мартиньи, не целясь, тоже выстрелил им вдогонку из револьвера и направился в переулок.

У стены магазина лежал человек с двумя пулями в груди. Виконт узнал в нем мексиканца, который приходил накануне в магазин под предлогом покупки пороха. Смерть настигла его в ту минуту, когда он зажигал фитиль, его пальцы еще сжимали спичку.

Прибежавшие следом Бриссо с приказчиками с ужасом удостоверились, какой опасности они подвергались. Но никто не казался более взволнованным и не был так исполнен негодования, как Фернанд. Он размахивал руками и громко говорил по-испански:

- А, изменник, лжец! Кто мог побудить его к этой гнусности? Другие, наверное, не знали...

Но, увидев, что Мартиньи его слушает, замолчал.

- О ком вы говорите, сеньор Фернанд? - спросил виконт. - Можно подумать, что вы знаете этого человека.

- Я его знаю не больше, чем вы, - ответил приказчик. - Не он ли приходил в магазин утром?

Мартиньи, не успел ни о чем больше спросить его, так как в эту минуту прибежали полицейские, привлеченные звуками выстрелов. Но происшествия такого рода случались слишком часто на приисках, для полиции это было обычным делом. Констебль, расспросив виконта и Бриссо, приказал унести тело и отложил розыски злоумышленников до утра.

Вернувшись в магазин, Бриссо отослал приказчиков спать и обратился к виконту:

- Ах, мой дорогой Мартиньи, что было бы со мной без вас? Полное разорение и смерть всех нас были бы следствием этого адского заговора... Я всем вам обязан! Я напишу моей жене и дочери, я хочу, чтобы они узнали...

- Для меня было бы самой дорогой наградой, мсье Бриссо, если бы мадемуазель Клара узнала об услуге, которую я имел счастье оказать вам. Итак, вы позволите мне поступить к вам в качестве приказчика?

- Не я ли теперь должен просить вас об этой услуге? Не знаю, чему я должен более удивляться: вашей непостижимой проницательности или вашему мужеству.

- Ну, в подобных случаях достаточно быть внимательным и уметь делать выводы сообразно характеру того, кого боишься.

- Вот этого-то мне и недостает, дорогой Мартиньи! Я умею только зарабатывать деньги. Останьтесь со мной, умоляю вас, вы сами определите себе жалованье... Двадцать, нет тридцать долларов в месяц, пожалуй.

- Я потребую не более того, что вы платите самому лучшему из ваших приказчиков и, конечно, я буду вам полезен. Я полагаю, что смертью этого негодяя мексиканца дело не кончится. По всей вероятности, его приятели захотят отомстить за него, и мы постоянно должны быть настороже. От полиции в этом случае ждать помощи не приходится - что она может сделать? Не станут же вас охранять день и ночь!

- Да, да мы будем остерегаться... Только, Мартиньи, позвольте мне обратиться к вам с одной просьбой.

- Пожалуйста, - великодушно разрешил виконт.

- Избегайте, - смущенно попросил Бриссо, - избегайте, насколько это возможно, кровопролития. Я знаю, что вы побывали в таких странах, где мало ценится жизнь людей, хотя и здесь видел, что бедных туземцев резали, как баранов. Умоляю, употребляйте оружие только в крайней необходимости! Разве сегодня вы не могли нас спасти, не наказав так жестоко несчастного мексиканца? Вид его окровавленного трупа совершенно расстроил меня.

- Право, Бриссо, - заметил Мартиньи небрежным тоном, - я думал, что трупы и кровь не производят на вас такого сильного впечатления.

Бриссо пропустил мимо ушей этот намек на свое прошлое.

- Не убивайте, прошу вас, - продолжал он. - Даже если убийство совершено ради защиты вашей жизни или чести, пролитая кровь будет мстить вам. И спустя много лет, и днем и ночью, где бы вы ни находились, даже на краю света, будете слышать голос, кричащий вам: "Ты убийца!" Ваша жертва будет являться вам с бледным лицом, с растрепанными волосами, с потухшими глазами, она будет рядом, когда вы работаете, отдыхаете, осыпаете поцелуями своего ребенка. Бывают минуты, когда мне представляется...

Не договорив, Бриссо со стоном прикрыл глаза рукой. Виконту стало жаль несчастного торговца, и он поспешил его успокоить.

- Хорошо, мсье Бриссо, я обещаю вам избегать по возможности кровопролития. Не такой уж я кровожадный монстр, как вам кажется. Но мы должны подумать о будущем. И дело не только в приятелях мексиканца. Я вам уже говорил, что ненависть, существующая между золотоискателями и торговцами, в конце концов выльется в мятеж. И если он вспыхнет, - а я думаю, что это произойдет очень скоро, - на нас обрушатся величайшие несчастья.

- Ах, Мартиньи, - возразил Бриссо, - мятеж не вспыхнет так скоро... Мне нужно только три месяца, а потом я навсегда оставлю эти гнусные прииски.

"Три месяца! - подумал Мартиньи. - И я в этот срок должен осуществить свои планы. Случай мне будет благоприятствовать... Прелестная Клара, ты будешь моей!"

IX

ПОЕЗДКА НА ФЕРМУ

На другой день Мартиньи приступил к работе в магазине и скоро обнаружил способности к торговле, о которых и сам не предполагал. Бриссо возложил на него надзор за магазином. Виконту было поручено контролировать, чтобы другие приказчики строго выполняли свои обязанности, но, занимаясь этим делом, он находил время изучать качества различных товаров, запоминал их цену и благодаря своей превосходной памяти быстро в этом преуспел.

Полиция между тем начала поиски сообщников убитого мексиканца и намеревалась арестовать его приятелей, подозреваемых в причастности к преступлению, но эти люди оставили свой пай и скрылись. Да и сами поиски производились только для проформы. Полиция с трудом поддерживала порядок на приисках и вынуждена была на многое закрывать глаза, чтобы не накалять обстановку.

А в Дарлинге тем временем все оставалось без изменений. Клара проводила ночи без сна, а днем занимала свое место за конторкой в магазине. Она осунулась, побледнела и уже не встречала покупателей улыбкой. Казалось, их присутствие даже раздражает ее. Иногда она неожиданно убегала и запиралась в своей комнате, а спустя несколько часов появлялась с глазами, красными от слез.

Мадам Бриссо, как ни старалась, не могла вывести дочь из этого состояния. Она окружила ее вниманием и любовью, пыталась развлечь, но эти усилия не имели никакого успеха, наоборот, только раздражали Клару. Частые посещения Ричарда Денисона, по-видимому, причиняли ей боль, а попытки матери вернуть судье былое расположение Клары привели к тому, что девушка замкнулась. Теперь она держалась с мадам Бриссо холодно, с какой-то странной боязливостью. Но время от времени чувства ее выплескивались наружу, и Клара бросалась к матери на шею, ее целовала и заливалась слезали.

Мадам Бриссо отдала бы все на свете, чтобы избавить дочь от страданий, но она не смела расспрашивать ее, потому что заметила, что это приводит Клару в сильное волнение. Однако она принялась наблюдать за ней и скоро с удивлением обнаружила, что и сама была предметом слежки со стороны Клары.

После отъезда Мартиньи Клара не упускала случая осмотреть вещи матери под любым предлогом. Она исследовала содержимое коробок, чемоданов, ящиков, комодов, и только шкаф, запертый на ключ, не подвергся еще ее обыскам. Клара прибегала к множеству хитростей, чтобы заставить мать его открыть, но мадам Бриссо или не понимала намеков дочери, или действительно скрывала что-то в шкафу, так как все попытки Клары оставались безуспешными.

И вот однажды утром мадам Бриссо, занимаясь туалетом, открыла этот шкаф. В следующий миг дверь ее комнаты распахнулась и на пороге появилась Клара.

Она рассеянно поцеловала мать, подошла к шкафу и с жадностью принялась пересматривать все, что там находилось. Мадам Бриссо, удивленная подобным любопытством, попыталась возражать, но Клара сказала ей умоляющим тоном:

- Милая мама, неужели ты не хочешь показать мне, что находится в этой шкатулке? Ты прежде носила украшения, которых я давно на тебе не видела, а между тем с ними у меня связаны счастливые воспоминания детства. Покажите их мне, мама, покажите, прошу тебя!

- Но, милая, пора идти в магазин. Притом украшения, о которых ты говоришь, вышли из моды, и если я надену их, то буду выглядеть смешно.

- Я не прошу, чтобы ты их надевала, мама, - настаивала Клара. - Только покажи их мне, ну пожалуйста!

- Право, Клара, я тебя не понимаю! Что ты думаешь найти в этой шкатулке?

- Ничего, - Клара чуть не плакала. - Но не отказывай мне в этом удовольствии. Если бы ты знала...

- Полно, полно, не мучь себя из-за такой безделицы, - сдалась мадам Бриссо. - Я уступлю твоему капризу, хотя не могу объяснить себе подобного ребячества.

Она поставила шкатулку на стол и, сняв с шеи шелковый шнурок, на котором висел ключик, открыла ее.

Клара поспешно заглянула в шкатулку. Там лежали браслеты, ожерелья, брошки старинного фасона, и несколько связок пожелтевших писем. Но странно, эти вещи, которых Клара требовала так настоятельно, как будто уже не интересовали ее. Она равнодушно перебирала их и все еще искала что-то на дне шкатулки.

Клара действительно приметила между этими блестящими безделушками маленькую коробочку из цветной соломки, она как будто нарочно была спрятана под другими вещами. Клара хотела ее открыть, но мадам Бриссо, с тревожным вниманием наблюдавшая за дочерью, вырвала коробочку у нее из рук.

- Не бери этого, - сказала она. - Там лежит то, чего ты не должна видеть.

Клара, однако, имела время убедиться, что в коробочке катается какой-то довольно тяжелый предмет.

- Мама, покажи мне, что там лежит, прошу тебя!

- Нет, - твердо повторила мадам Бриссо, начиная терять терпение. - До сих пор я исполняла твои глупые капризы, но теперь довольно.

И она заперла шкатулку. Клара, закрыв лицо руками, закричала:

- Так это правда! Праведное небо! Неужели это правда? Она хотела убежать, но мать ее удержала.

- В чем дело, Клара? - строго спросила она. - О какой правде ты говоришь?

Но Клара неспособна была отвечать, захлебываясь в рыданиях.

Несколько минут мадам Бриссо с горестным волнением наблюдала за дочерью.

- Напрасно я делаю это, - наконец сказала она, - но я не могу устоять против твоих слез, как ни безрассудна их причина. Твое желание будет исполнено... Только помни, что ты сама вынуждаешь меня обратиться к печальному прошлому.

Она открыла шкатулку, достала коробочку и вынула оттуда свинцовую пулю, покрытую черноватым налетом.

- Ты ее узнала? - прошептала мадам Бриссо глухим голосом. - Это та самая пуля, которую твой отец... на ней моя кровь.

Клара бросилась матери в ноги, и, покрывая поцелуями и слезами ее руки, взмолилась:

- Прости меня, мама... я сумасшедшая! Неужели Бог покинул меня?

С этого дня Клара изменилась. Холодная, молчаливая, она машинально исполняла свои обязанности в магазине, едва прикасалась к еде. Мадам Бриссо очень переживала, опасаясь, что такое состояние могло пагубным образом сказаться на рассудке дочери.

Она, как могла, старалась развлечь ее. Закрывая раньше обычного магазин, мадам Бриссо возила Клару кататься по городу, водила гулять в окрестностях Дарлинга. Это были единственные минуты, когда девушка, по-видимому, забывала о своих тревогах.

Одна из таких прогулок была запланирована на воскресенье, через несколько недель после отъезда Мартиньи на прииски. Оинзу в качестве землемера поручили отмерить землю миль за пятнадцать от Дарлинга на границе пустыни. Он намеревался ехать туда вместе с дочерью и своим помощником. Мадам Бриссо и ее дочь были приглашены на эту прогулку и приняли приглашение, мать - с поспешностью, Клара - с угрюмым равнодушием. Ричард Денисон, не перестававший окружать Клару робкими знаками внимания, выразил желание сопровождать их верхом.

Предполагали выехать рано, потому что в это время года к полудню жара становилась нестерпимой. Едва рассвело, а шарабан с полотняным пологом уже стоял перед магазином. В нем сидели Рэчел и ее отец. Мисс Оинз, очень хорошенькая в кокетливом шелковом платье взяла с собой сеть для ловли бабочек, ящичек для насекомых, портфель для трав - она хотела извлечь пользу из прогулки, занимаясь своей любимой наукой. Землемер держал под мышкой толстый реестр, в котором он записывал свои кадастровые операции. Денисон, в щегольском летнем костюме, в тростниковой шляпе, в сапогах с отворотами, тоже был здесь, держа под уздцы лошадь. Ждали только мать и дочь Бриссо.

Оинз ворчал:

- Побьюсь об заклад, что это миссис Бриссо еще прикалывает булавкой свою шаль или ленту к шляпе! Женщины так...

Нельзя было узнать, каковы женщины по мнению раздражительного англичанина, потому что мать и дочь наконец-то появились. При виде наряда мадам Бриссо легко можно было понять, почему она так долго заставила ждать своих спутников. На ней был кринолин и великолепное платье из античного моаре, на плечи она набросила индийскую шаль. Шляпа с цветами, полученная из Парижа, дополняла туалет, на котором было в изобилии кружев и лент. Непонятно, для чьих глаз предназначался этот умопомрачительный наряд, так как прогулка предстояла по местности совершенно пустынной.

На Кларе было скромное платье из светлой кисеи и соломенная шляпка. Несмотря на ее бледность и печальные глаза, этот наряд очень шел ей.

Мадам Бриссо извинилась за опоздание и села в шарабан, между тем как Клара приветствовала своих друзей кроткой улыбкой. Кучер сел на козлы, и шарабан быстро покатил.

Подобная прогулка в воскресный день шокировала местных пуритан, наблюдавших за шарабаном из окон своих домов. Участие в ней судьи Денисона в особенности раздражало пастора, недавно прибывшего в Дарлинг. Но Ричард не более своих друзей думал об этом, считая воскресенье днем отдохновения и не чувствуя угрызений совести.

Скоро шарабан с дороги, ведущей на прииски, свернул на тропинку. По мере того, как они удалялись от Дарлинга, обработанные участки земли встречались все реже. Тропинка стала почти невидимой, и кучер с трудом различал ее. Шарабан то въезжал в рощу, где ветви больших деревьев были опущены, как у плакучих ив, то катился по бесплодным местам, где колеса едва не утопали в мелком, как пыль, песке. Здесь не слышалось других звуков, кроме пения хохотунов, криков попугаев, с шумом разлетавшихся при приближении повозки. Солнце изливало на землю потоки света и жара, на горизонте возвышались горы, казавшиеся совсем черными на фоне лазурного неба. Мириады насекомых порхали и жужжали в знойном воздухе, а иногда черная змея, разбуженная стуком колес, приподнималась в нескольких шагах от тропинки, шипя и высовывая свой раздвоенный язык.

Между путешественниками завязался разговор. Оинз вежливо осведомился у мадам Бриссо о ее муже, и она принялась в красках описывать происшествие, о котором получила известие несколько дней назад.

- Да, - говорила она, - мой бедный муж чуть не погиб! Злодеи хотели взорвать магазин и уже просверлили стену, чтобы поджечь порох, но виконт де Мартиньи, наш соотечественник, разгадал их намерение и убил негодяя, которому поручено было привести в исполнение этот план. Ты видишь Клара, как мы были неправы, что так дурно думали о виконте, - обратилась она к дочери.

- Да, мама, - машинально ответила девушка.

- Мы ему обязаны жизнью твоего отца, и если опять увидим его, я надеюсь, ты приветливо его примешь?

- Да, мама.

- Ах, мсье Оинз, - продолжала мадам Бриссо, - если бы вы знали, как мне хочется, чтобы муж поскорее вернулся! Я очень беспокоюсь за него, на приисках вечно что-нибудь случается. Но он намерен пробыть там еще несколько месяцев и рассчитывает, что виконт де Мартиньи поможет ему в делах. Ты будешь рада обнять своего доброго отца, Клара?

- Да, мама.

Так как во время этого разговора шарабан катился по твердой рассохшейся земле, Денисон, скакавший рядом с повозкой, не пропустил ни одного слова. Со своей обычной невозмутимостью он сказал мадам Бриссо:

- Я очень рад узнать, что этот француз, ваш соотечественник, совершил храбрый поступок. Однако, несмотря на это, господину Бриссо следовало бы остерегаться человека, с появлением которого ваше семейство постигли разные огорчения.

- Боже мой, мсье Денисон, в чем вы упрекаете виконта?

- Ни в чем, кроме беспринципности. Не одного ли вы мнения со мной, мисс Клара?

- Да, мсье Денисон, - ответила девушка с тем же равнодушием.

Мадам Бриссо передернула плечами.

- Не знаю, - сказала она, - что виконт де Мартиньи мог сказать Кларе, но она будет снисходительна к нему из уважения к услуге, оказанной ее отцу. Виконт несколько ветрен, я это признаю, однако если он мечтает разбогатеть, не нам осуждать его за это. И он не нищий авантюрист, как, по-видимому, думает мсье Денисон, у него есть прекраснейший из алмазов, а обладая подобный сокровищем, можно достигнуть многого. Не правда ли Клара?

- Да, мама, - рассеянно ответила она, но вдруг как будто очнулась и с живостью спросила: - Мама, ты думаешь, что этот алмаз еще у него?

- А где же ему быть? Правда, де Мартиньи не захотел показать его, и твой отец спрашивает у меня объяснения на этот счет. Но осторожность виконта, находящегося среди авантюристов и злодеев, вполне объяснима. Без сомнения, он не хочет, чтобы узнали о том, что он обладает такой ценной вещью, хотя мог бы сделать исключение для твоего отца.

Клара нахмурилась. Денисон заметил ее озабоченность.

- Я вижу, - сказал он, вздыхая, - что мисс Клара не может еще забыть алмаза виконта де Мартиньи.

И он удержал свою лошадь, чтобы пропустить шарабан вперед.

Разговор перешел на другой предмет. Рэчел Оинз, сидевшая возле Клары, любовалась цветами и красивыми бабочками, ей хотелось каждую минуту остановить шарабан, выйти и поближе рассмотреть эти чудеса мироздания. Но так как это было невозможно, то она восхищалась ими издали и делилась своим восторгом с Кларой, которая оставалась задумчивой, между тем как ее мать продолжала разговаривать с Оинзом.

- Дорогая, - спросила Клару Рэчел, указывая на дерево, под которым они проезжали, - ты не помнишь название этого прекрасного и величественного растения?

- Нет.

- Какая ты забывчивая! Это широколиственная бэнксия. Дерево обязано своим названием доктору Бэнксу, который с доктором Солэндером сопровождал Кука в первом путешествии. Шишки этого дерева туземцы используют как трут и... Но посмотрим, не сможешь ли ты узнать этот кустарник?

- Ах, нет, милая Рэчел! - ответила Клара.

- Что с тобой, Клара? Это же шеломайник, который разводят иногда в европейских оранжереях. Придется нам возобновить уроки ботаники. Смотри, видишь листья, которые напоминают очаровательные, светло-зеленые зонтики? Это древовидный папоротник, а вот это - красносочник...

Клара не слушала объяснений подруги, но Рэчел, не замечая этого, продолжала называть растения так охотно, как будто имела самого внимательного слушателя.

Между тем солнце поднялось уже высоко, и лошади начали выказывать признаки усталости, однако Оинз, который был знаком с местностью, все протягивал руку к горизонту, указывая на конечный пункт их путешествия, когда у него спрашивали, скоро ли приедут. Местность становилась все бесплоднее, деревья сменились кустарником. Женщины уже начали беспокоиться, не заблудились ли они, когда землемер указал наконец на несколько деревянных строений вдали.

За зарослями кустов, скрывавших строения, протекал ручей. Правда, теперь он почти пересох, в его ложе только кое-где остались небольшие лужи, но и их огненное солнце скоро должно было скоро иссушить. За ручьем начиналась настоящая пустыня, где росли кое-где уродливые деревца.

- Вот мы и приехали на ферму Уокера, - сказал Оинз. - В двух милях отсюда, в верхней части ручья, на границе штата Виктория, находится ферма Гудрига. На них разводят овец. Земля на другой стороне ручья принадлежит туземцам. Беднягам, - прибавил он, - досталась плохая земля. На протяжении многих миль там не встретишь и клочка плодоносной почвы и ни капли воды. Поэтому австралийцы почти круглый год живут на берегу ручья и так как они никому не причиняют вреда, их не гонят отсюда. Пусть женщины не пугаются, если увидят некоторых из них - они совершенно безобидны.

Пока Оинз давал эти объяснения, путешественники вышли из шарабана. Лошадь выпрягли, а Денисон разнуздал свою, им надели на ноги путы, чтобы они не могли далеко убежать, и пустили пастись на зеленую траву, которая еще росла вдоль берега ручья.

Тем временем из ближней к ручью постройки выехали на лошадях двое мужчин и направились к шарабану.

- Это Уокер и его пастух Берли, - пояснил Оинз. - Я должен поехать с ними за две мили отсюда. Я взял бы вас с собой, друзья, но шарабан там не пройдет - дорога уж очень плохая.

Уокер, мужчина с грубым лицом, загоревшим до черноты, подъехав, приветствовал путешественников и, обменявшись несколькими словами с землемером, пригласил их в свое жилище отдохнуть.

- Вы можете чувствовать себя там, как дома, - прибавил он хриплым голосом.

Мадам Бриссо, которой не понравился вид фермы, объявила, что они предпочитают остаться на свежем воздухе. Уокер не настаивал.

Оинз со своим помощником поспешили сесть на лошадей, приведенных для них, и землемер, сказав несколько дружеских слов дочери, уехал.

Женщины остались под защитой Ричарда Денисона, посреди дикой страны, по соседству с туземцами. Из полотна, покрывавшего шарабан, судья соорудил маленькую палатку, где они могли бы спрятаться от солнца, и пока женщины распаковывали сумки со снедью, прошелся вдоль ручья, чтобы удостовериться, что им нечего опасаться.

Глубочайшая тишина царствовала повсюду, и если бы не блеяние овец, раздававшееся из овчарни, ничто не нарушало бы величественного спокойствия пустыни. Ни одного австралийца не было видно. Если они и находились где-то поблизости, то, без сомнения, спали в своих лачугах. Успокоенный этой тишиной, Ричард вернулся к палатке, чтобы принять участие в завтраке.

X

ХЛАМИДЫ

Прошло несколько часов после отъезда Оинза. Мадам Бриссо, разомлев от жары, дремала, прислонившись головой к стволу дерева. В нескольких шагах от нее Ричард Денисон, лежа под тенью папоротника, с меланхолическим видом курил сигару. Девушки, чтобы не нарушать сна мадам Бриссо, выбрались из палатки, и Рэчел увлекла Клару к соседнему кусту, из-за которого они могли наблюдать за красивыми птицами, прилетавшими к ручью.

- Смотри, Клара, - говорила Рэчел, - вот улетает черный лебедь... Ты видела черных лебедей до приезда в Австралию? Здесь это большая редкость. А вот пара чудных голубей с золотыми крылышками. Какие великолепные перья! Точно летит слиток золота. Золотоискатель, только что приехавший из Европы, непременно обманется. Ах! Целая стая крикливых попугаев наконец решилась спуститься к ручью... Видишь красного какаду с чудным пунцовым хохлом, который он выставляет так горделиво? Смотри, смотри! Что это на том дереве?

И Рэчел в волнении сжала руку своей подруги. Клара, до того не слушавшая ее, вздрогнула.

- Что такое? - спросила она испуганно.

- Шш! - Рэчел, приложив палец к губам, указывала на соседнее дерево.

Клара ожидала увидеть змею или какое-нибудь из тех странных существ, каких так много в Австралии, но вместо этого заметила двух или трех птиц, прятавшихся в густой листве.

- Это хламиды, - объяснила Рэчел, - самые удивительные и самые пугливые птицы. Они живут в пустыне и очень редко подлетают близко к жилищам... Смотри, одна из них сейчас спустится к воде...

Всмотревшись, Клара узнала очаровательных коричневых птичек с розовой шейкой и желтыми пятнышками на крыльях, которых она видела в саду своего дома в Дарлинге. Одна птичка осторожно приблизилась к луже и с наслаждением окунула в нее свой носик и лапки. Ее подружки спорхнули с дерева следом.

- Клара, милая Клара, - с восторгом шептала Рэчел, - как нам повезло! Многие естествоиспытатели, путешествующие по Австралии, никогда не видели этих редких птиц. Я сама вижу их в первый раз.

- Значит, я счастливее тебя, - сказала Клара, - потому что видела этих птиц в нашем саду в Дарлинге.

- Вполне возможно, но ведь они только пролетали мимо, потому что живут в пустыне и не покидают этих мест. Разве что иногда, когда им надо отыскать материал, необходимый для постройки своих беседок.

- Их беседок! - рассеянно повторила Клара.

Рэчел никогда не упускала случая, чтобы похвастаться своей ученостью.

- Эти птицы, которых естествоиспытатели называют несколько варварским именем "хламида", - рассказывала она, - отличаются не только изяществом. Иногда они собираются в большие стаи, чтобы строить так называемые беседки. Эти беседки имеют три или четыре фута в длину, составлены из деревянных щепочек, воткнутых в землю одним концом, между тем как другой изогнут в виде свода. Зеленые ветви, цветы вплетены в эту постройку, и хорошенькие архитекторы беспрестанно прибавляют новые украшения, составляющие великолепную декорацию для их маленького Лувра в пустыне: всевозможные перья и раковины ярких цветов, блестящие камни, кусочки металла. Они со вкусом раскладывают все эти предметы у входа в свои портики. По словам очевидцев, великолепие их миниатюрных декораций поражает.

- Это невероятно, - прошептала Клара, внимательно слушавшая подругу.

- Поэтому нет ничего удивительного в том, - продолжала Рэчел, - что эти птицы могли пролетать мимо твоего сада. Иногда они очень далеко улетают от мест своего обитания. Рассказывают, что в их постройках, отдаленных на сорок миль от моря, находили морские раковины. Несмотря на свой робкий характер, хламиды могут подлетать к жилищам людей, привлекаемые блестящими предметами, и были случаи, когда они уносили их для украшения своих беседок.

- Что ты сказала, Рэчел? - спросила Клара, вдруг побледнев. - Эти птицы способны унести жемчужину, драгоценный камень, если бы они лежали в уединенном месте?

- В этом нет ни малейшего сомнения, Клара. По повадкам австралийские хламиды очень похожи на европейских сорок. Но если сороки крадут яркие предметы, бусины, монетки, чтобы спрятать где-нибудь и забыть о них, то хламиды похищают их для украшения своих восхитительных дворцов... Боже мой, что с тобой, Клара? - закричала Рэчел, увидев, что ее подруга почти без чувств опустилась на траву. - Тебе дурно? Позвать миссис Бриссо?

- Нет, нет, не надо, Рэчел, прошу тебя, - побелевшими губами прошептала Клара. - Ничего страшного... Просто у меня закружилась голова. Лучше расскажи мне еще об этих странных птицах, будто прилетевших из сказки.

- Но ты так бледна, Клара! Все-таки я схожу за миссис Бриссо.

- Не надо, - повторила Клара, - мне уже лучше... Все прошло. Пожалуйста, Рэчел, расскажи, что еще ты знаешь об этих птицах. Ты уверена, что это те самые птицы! Ведь ты сама только что сказала, что никогда не видела их.

- Чтобы узнать птицу и определить ее породу, совсем не обязательно видеть ее раньше, - обиженно возразила Рэчел. - Конечно, я не ошиблась, это те самые хламиды. Посмотри, они отыскивают в песке блестящие песчинки, которые прибавят к своей коллекции. Сейчас мы проделаем опыт, который, без сомнения, тебя убедит...

Рэчел сняла с четок на руке, заменявших ей браслет, несколько бусинок и бросила в воду, где плескались хламиды. Птички, испуганно зачирикав, вспорхнули на дерево.

Рэчел сделала знак своей подруге оставаться неподвижной. Птицы не улетели далеко, а это доказывало, что их страх был не очень велик.

И действительно, скоро послышался легкий шелест в листьях дерева. Птицы с любопытством высовывали свои головки, чтобы узнать причину тревоги и, по-видимому, мало-помалу успокаивались. Девушки заметили, что не они теперь были предметом внимания птиц. На песке у ручья блестели на солнце бусины, брошенные Рэчел, и их блеск привлекал хламид.

Наконец одна из птиц решилась слететь на землю, но ей не хватило смелости приблизиться к воде. Другая подлетела почти к самому берегу, однако предпочла на всякий случай вернуться к дереву. Только третья птица бесстрашно долетела до лужи, схватила бусину, испустила торжествующий крик и со своим сокровищем в клюве взлетела, направляясь уже не к дереву, а в пустыню, где, без сомнения, находилось ее жилище.

- Она унесла ее, Рэчел, унесла! - прошептала Клара.

Мисс Оинз предостерегающе сжала ее руку, напоминая, что надо молчать.

Хламиды, осмелев, слетели на песок. Каждая из них старалась завладеть бусиной. После короткой перепалки две самые удачливые птицы поднялись в воздух и улетели в том же направлении, что и первая. За ними поспешила вся стая, и скоро хламиды исчезли из виду.

Клара не могла сдержать восторга.

- Ты права, Рэчел, - говорила она, хлопая в ладоши. - Ах, если бы я знала об этих птицах раньше! Теперь нет сомнений, я знаю, как он исчез... А я подозревала мать! Рэчел, благодарю тебя! Ты вернула мне надежду.

И она бросилась на шею подруге, которая ничего не понимала, растерянно молчала.

- Мисс Клара! - раздался у них за спиной голос судьи и его торопливые шаги. - Будьте осторожны, сюда идут туземцы!

Занятые хламидами, девушки не заметили небольшой группы австралийцев, приближавшихся к ручью, без сомнения, с намерением утолить жажду. Они шли цепочкой, один за другим, чтобы уменьшить опасность встречи со змеей. Мужчина шагал впереди, за ним шла женщина, вероятно, его жена, неся на плечах маленького ребенка. Дети постарше шли сзади, держа в руках какую-то утварь, оружие и провизию, составлявшую все их имущество.

Клара и Рэчел поспешно вернулись к палатке, а Ричард тем временем вооружился револьвером. Проснувшаяся мадам Бриссо, увидав оружие в его руке, испуганно спросила, в чем дело, и судья сообщил ей о причине тревоги.

- Туземцы! - повторила мадам Бриссо. - Господи, только этого не хватало! Останься со мной, дочь моя, и вы, мисс Оинз, не отходите от палатки.

Ричард Денисон знаками запрещал австралийцам приближаться. Те, по-видимому, не понимали, почему их не подпускают к ручью, и растерянно топтались на месте. Вдруг мужчина пустился прыгать, как бешеный.

- Клара! Клара! - кричал он.

- Клара! Клара! - повторяли другие члены его семьи.

И австралийцы поспешили к палатке, к великому удивлению Денисона.

- Да это же мой приятель Волосяная Голова! - воскликнула Клара. - Не стреляйте, мсье Денисон, он не будет нападать на нас.

- Нам в самом деле нечего его бояться, - подтвердила мадам Бриссо. - Верно, он нам представит всю свою семью... Боже, какая она безобразная!

Надо сказать, что австралийские женщины действительно не отличались красотой, а жена Волосяной Головы была к тому же немолода. Она держала на руках ребенка, походившего на обезьянку, за ней следовали четверо других детей разного пола и возраста, старшему из которых было лет пятнадцать. Шкуры кенгуру не скрывали их до безобразия худых, испещренных татуировками тел. Однако эти люди, казалось, так счастливы, что увидели Клару, благодетельницу их семейства, что невозможно было не растрогаться при виде наивной радости.

Волосяная Голова пригласил все общество к себе в деревню, находившуюся мили за две от ручья. В ответ им предложили остаться на ферме до вечера, на что они охотно согласились.

Клара, предвидя встречу с туземцами, еще дома положила в коробку несколько вещей, предназначенных им в подарки, и теперь доставала из нее платки, зеркальце, гвозди. Все это было принято с восторгом. Со своей стороны, Волосяная Голова и его семейство старались позабавить путешественников тем, что влезали на дерево с изумительной быстротой, делая на стволе легкие насечки, в которые вставляли большой палец ноги. Потом глава семейства и старший сын разыграли сцену сражения и охоты на кенгуру. Дети танцевали, пели, словом, старались изо всех сил, чтобы доставить гостям удовольствие.

Клара и Рэчел с удивлением, смешанным с состраданием, смотрели на кривляния этих жалких существ. Ричард Денисон, редко имевший случай видеть австралийцев, с интересом наблюдал за ними, а мадам Бриссо хохотала до слез над прыжками старухи, которая казалась ей отвратительной карикатурой на женщину. Австралийка, прежде чем принималась за свои неистовые скачки, заботливо усаживала младенца на мягкую траву, подальше от насекомых, а по окончании танцев брала его на руки с поспешностью и нежно целовала.

Увеселения еще не кончились, когда австралийцы вдруг забеспокоились, указывая друг другу на всадников, появившихся вдалеке. Это были Оинз и его помощник, возвращавшиеся с Уокером и пастухом. Волосяная Голова что-то сказал жене на своем непонятном языке, поднял с земли копье и хотел удалиться, но ему постарались растолковать, что это друзья и что ему нечего их бояться. Несмотря на эти уверения, австралийцы, казалось, очень тревожились, и если бы не их доверие к Кларе, то они непременно бы убежали.

Через несколько минут всадники доехали до палатки. Оинз, не удивляясь присутствию туземцев, подошел обнять свою дочь. Уокер и его пастух бросали презрительные взгляды на австралийца и его семью.

- Что делают здесь эти туземцы? - спросил фермер. - Пусть сейчас же убираются отсюда.

Пастух был настроен более решительно.

- Черт побери! - сказал он хрипло. - Я знаю этих негодяев: это они украли у нас барана две недели назад. - И Берли щелкнул бичом по спине австралийца.

На прошлой неделе в самом деле один баран пропал из стада, и кто-нибудь из племени Волосяной Головы мог быть виновником его исчезновения. Австралийские туземцы часто голодают, а голод - дурной советчик. Однако грубость пастуха граничила с жестокостью, и даже Денисон был возмущен. Клара заступилась за своих протеже, но Берли не слушал ничего и продолжал размахивать бичом, который оставлял красные борозды на полуобнаженных телах туземцев. Мало того, он направлял свои удары на австралийку, которая держала на руках ребенка. Она старалась защитить это слабое существо, подставляя под удары бича руки.

Наконец судья, не выдержав, бросился к пастуху и вырвал хлыст из его рук.

- Это гнусно! - крикнул он. - Дикарь вы, а не эти несчастные. Прекратите немедленно, я вам приказываю!

- Не вмешивайтесь не в свое дело! - дерзко ответил Берли. - К тому же я подчиняюсь приказаниям только мистера Уокера, да и то еще...

- Однако вы подчинитесь мне. Я судья Денисон, и имею право арестовать вас и держать в тюрьме до тех пор, пока вы не заплатите десять фунтов стерлингов штрафа за жестокое обращение с подданными королевы.

Берли хотел возразить, но Уокер сказал ему:

- Остынь Берли, мистер Денисон прав. Если он арестует тебя, кто будет пасти мое стадо?

Не найдя в фермере поддержки, пастух сбавил тон.

- Извините, - сказал он судье, не глядя на него. - Но разве не должен был я наказать этих дикарей, которые украли барана и съели его?

- Это подданные королевы, - повторил Денисон, - и они имеют право на ее покровительство. Вам должно быть стыдно, Берли! Я не допущу, чтобы этих несчастных притесняли, и требую, чтобы вы немедленно вознаградили тех, кого обидели таким гнусным образом.

Семейство Волосяной Головы удивленно наблюдало за этой перепалкой. Они имели смутное понятие о власти закона, но чувствовали, что нашли сильного покровителя. Глядя на них, Клара чуть не плакала. Спина отца семейства пострадала не очень сильно, зато дети и особенно женщина были избиты почти в кровь. Но мать сумела защитить свое дитя и, гордая этим, по-видимому, не думала о собственных страданиях.

Берли, может быть, опять ослушался бы, но его хозяин, которому хотелось угодить судье, приказал пастуху:

- Берли, попроси извинения у господина судьи, и я надеюсь, мистер Денисон не поступит с тобой слишком строго. Он останется доволен небольшим вознаграждением, которое мы дадим этим туземцам, и это недоразумение будет кончено.

Пастух нехотя извинился. Денисон предложил Уокеру отдать австралийцам барана в качестве компенсации за несправедливость.

- Нет, нет, - возразил Уокер, - не надо, чтобы эти негодяи пристрастились к бараньему мясу, а то они начнут красть наших овец каждый день. Вот что я предлагаю: вчера Берли подстрелил огромного кенгуру, до которого мы чуть-чуть дотронулись и этого мяса им хватит на два дня, да еще шкура останется.

Волосяной Голове перевели это предложение, и Берли был отправлен на ферму за кенгуру.

Австралийцы все это время испуганно жались поодаль. Только когда пастух вернулся, сгибаясь под тяжестью огромного кенгуру, почти целого, и когда передал свою ношу Волосяной Голове, растолковав ему, что он может свободно располагать мясом и шкурой этой великолепной добычи, отец, мать и дети принялись кричать, плясать, хлопать в ладоши. Надо знать, какое жалкое существование влачат эти несчастные, как ужасно голодают, чтобы понять их радость. В эту минуту, забыв о своих окровавленных спинах, за цену подобного сокровища они согласились бы подвергнуться бичу всех переселенцев в стране.

Скоро они удалились под дерево, намереваясь побыстрее отведать лакомство. Пока жена Волосяной Головы отрезала куски мяса от туши, чтобы изжарить его, дети подбирали сухие сучья для костра. Путешественники тоже проголодались, и провизию опять разложили на траве. Уокера пригласили участвовать в трапезе, и он не заставил себя просить, а Берли, бросив на туземцев злобный взгляд, вернулся на ферму.

Девушки отказались от еды и попросили разрешения у мадам Бриссо прогуляться. Ричард Денисон не посмел предложить им себя в спутники и только следил за ними глазами, рассеянно слушая разговор Оинза с фермером.

Клара и Рэчел вернулись к ручью. По ветками дерева на его берегу прыгали крикливые попугаи.

- Хламиды улетели, - печально сказала Клара. - Я воображала, что, следуя за ними издали, мы найдем их беседки. Ах, Рэчел, как мне хочется увидеть беседку хламид!

- Мне тоже, - кивнула мисс Оинз. - С тех пор, как мы в Австралии, меня преследует эта мысль. Но профессор Гульд, который первый открыл науке этих птиц, только после терпеливых и долгих поисков сумел найти две беседки. Он старательно собрал их со всеми украшениями и привез в Европу. Одна хранится в лондонском музее, другая - в лейденском.

- Рэчел, почему бы и нам не попробовать отыскать их? Почему бы, например, не быть здесь этим любопытным постройкам?

- Очень возможно, Клара. Но может быть, что жилище хламид, прилетавших сюда, находятся милях в тридцати от нас в пустыне. Идти туда опасно, мы рисковали бы заблудиться и умереть от голода и жажды.

- И все же давай попробуем Рэчел, - настаивала Клара. - Мы не станем удаляться от фермы, и если не найдем этих птиц, то увидим, по крайней мере, новые растения, новых насекомых... Рэчел, я не могу сказать тебе, почему мне так хочется найти беседку этих таинственных птиц, но счастье моей жизни зависит от этого.

Мисс Оинз взглянула на подругу испуганными глазами.

- Право, Клара, - сказала она, - ты сегодня такая странная. Можно ли быть такой легкомысленной? Если бы даже речь шла о счастье твоей жизни, как ты говоришь, то все равно мы не можем теперь отправиться на поиски хламид. Уже поздно, и нам надо возвращаться в Дарлинг. Давай попытаем счастья в какой-нибудь другой день.

Клара оглянулась на палатку. Рэчел была права. Кучер уже натягивал полотно на шарабан, очевидно, собираясь ехать.

- Да, - вздохнула Клара, - придется отложить. Но мы вернемся сюда. Мы так будем упрашивать маму, что она позволит нам вернуться. А пока, Рэчел, надо поговорить с Волосяной Головой и с его семейством об этих птицах. Австралийцы, кочующие по пустыне, должны часто встречать их.

- На этот раз твоя мысль справедлива, Клара, - одобрила подругу мисс Оинз. - Они в самом деле должны знать этих птиц. Пойдем, мы еще успеем расспросить их.

Австралийская семья все еще наслаждалась жареным кенгуру, поглощая мясо. Клара постаралась объяснить Волосяной Голове, что она хочет, но тот не понимал ее. К счастью, Рэчел вспомнила, как туземцы называют этих птиц, и сказала:

- Мисс Клара вас спрашивает, встречали ли вы когда-нибудь коури?

- Коури! - повторили, как эхо, австралиец и его дети.

Тотчас они знаками и ужимками подтвердили, что эта птица им знакома. Старший мальчик подражал крику хламид, когда они в испуге улетают, показал, как они захватывают носом маленькие раковины или блестящие камни.

Волосяная Голова объяснил, что он часто встречал беседки любопытных птиц, ловил этих изящных архитекторов и находит, что их мясо имеет восхитительный вкус.

Рэчел чуть было не прибила его, узнав о таких варварских поступках, однако вовремя удержалась и спросила, не видел ли он поблизости беседок этих птиц. Австралийцы посовещались между собой, после чего глава семейства объявил, что давно уже ни он, и ни члены его семьи не встречали беседок, что птицы строят свои жилища в самых отдаленных местах, и что, хотя они очень вкусны, не стоит охотиться за ними.

- Все равно! - упрямо сказала Клара, забыв, что туземцы ее не понимают. - Я знаю, что здесь водятся коури. Мы с Рэчел видели их несколько минут назад. Отправляйтесь-ка вы все отыскивать эти беседки, и если найдете, приходите в Дарлинг, я дам вам хорошую награду. Чем более вы найдете беседок, тем больше будет награда.

После долгих объяснений Волосяная Голова понял наконец, о чем просит Клара, и пообещал, что будет искать беседки коури, уничтожит их, убьет птиц и принесет их Кларе.

- Нет, нет, не то! - воскликнула девушка. - Если вы найдете эти беседки, не трогайте их, а только запомните место, где они находятся, и придите сказать мне об этом в Дарлинг... Ни в коем случае не уничтожайте беседки, иначе ничего не получите от меня, понятно?

Волосяная Голова никак не мог взять в толк, чего от него хотят. Если Клара не собиралась есть этих птиц, какая же в них надобность была? Однако он передал жене и детям желание их покровительницы, и каждый из них поспешил, как мог, дать Кларе обещание и уверить ее в своем усердии. Старший сын, которого девушки прозвали Проткнутым Носом, потому что нос его был кокетливо проткнут кусочком дерева, кричал громче всех, и видя его гибкость, проворство, неустрашимость, можно было предполагать, что он довольно искусный ловец птиц.

Когда Клара и Рэчел удостоверились, что желание их будет исполнено, простились с австралийцами и поспешили к шарабану.

Туземцев, по-видимому, встревожил их отъезд. Пока Клара, власть которой они, может быть, преувеличивали, оставалась с ними, они были совершенно спокойны, но теперь вдруг вспомнили о соседстве фермы Уокера. Волосяная Голова взял свое оружие, а его жена, разделив тушу кенгуру между детьми, оставила себе самую тяжелую часть, и они приготовились вернуться, как только путешественники уедут.

Тем не менее все семейство торжественно проводило девушек, конечно, не потому, что они имели хоть малейшее представление о вежливости, а в надежде получить еще какой-нибудь подарок. И действительно, Клара выпросила остаток провизии у матери, и эта щедрость была принята с восторгом.

Клара поручила своих протеже Уокеру, попросив, чтобы их не обижали, когда они будут приходить к ручью. Фермер, несмотря на свой грубый характер, не устоял против просьб хорошенькой француженки.

- Да, да, мисс Бриссо, - сказал он, - будь я проклят, если забуду о том, что вы принимаете участие в этих гадких дикарях. Я поговорю с Берли, потому что он чертовски злопамятен и захочет отомстить им за сегодняшний случай.

- Если это случится, - счел своим долгом сказать Денисон, - ваша обязанность будет уведомить меня об этом как можно скорее. Я не допущу насилия над подданными королевы, черного или белого они цвета. Но почему вы сами терпите дерзости Берли? Он как будто внушает вам страх.

- Он мой пастух, - уклончиво ответил Уокер, - и мне нечего его бояться.

- Скажите, - спросил судья, понизив голос, - не бывший ли каторжник этот человек?

- Не знаю. В здешних местах не принято спрашивать людей, откуда они и чем раньше занимались. Когда Берли предложил мне свои услуги, я был здесь один, его предшественник бросил меня и отправился на эти проклятые прииски. Между нами говоря, я подозреваю, что и Берли тоже был на приисках, где ему не повезло, но я не приставал к нему с расспросами. Я его нанял за пятьдесят фунтов стерлингов в год и не могу не сказать, что пастух он хороший, у него овцы пропадают редко.

- Ладно, я соберу о нем сведения, а пока, мистер Уокер, посоветуйте вашему пастуху быть осторожнее и не слишком привлекать к себе внимание, - и с этими словами Денисон вскочил на лошадь.

Оинз и женщины простились с Уокером, Клара еще раз напомнила Волосяной Голове о его обещании, и шарабан тронулся. Когда он скрылся из виду, австралийцы были уже на другом берегу ручья.

Эта предосторожность оказалась не лишней, потому что вскоре из ворот фермы верхом на лошади выехал Берли, размахивая своим грозным бичом и как будто отыскивая на ком бы выместить обиду за свое недавнее унижение.

По пути домой Клара была необыкновенно весела. Она шутила то и дело, болтала с Рэчел, улыбалась Денисону, восхищенному этой переменой, а потом наклонилась к матери, нежно поцеловала ее и сказала вполголоса:

- Ах, мама, какой сегодня счастливый день! Я всю жизнь буду о нем помнить, особенно если Господь позволит...

- Чего же ты ждешь от Бога? - с любопытством спросила мадам Бриссо.

- Скоро узнаешь, а пока молись ему, чтобы дело кончилось счастливо.

Мадам Бриссо вздохнула. Она уже давно отчаялась понять странное поведение дочери.

XI

ПОТАЙНАЯ ДВЕРЬ

Между тем Мартиньи продолжал постигать торговую науку в магазине Бриссо. Он приобрел неограниченное доверие хозяина, и Бриссо полагался на него во многом, чем прежде занимался сам. Виконт не пренебрегал никакими мелочами, наблюдал за всем с неутомимым усердием, и торговые дела Бриссо шли успешно.

Однако обстановка на приисках с каждым днем все больше накалялась. Ненависть золотоискателей к торговцам, поднимавшим цены на товары, вот-вот готова была выплеснуться через край. Сверх того, золотоискатели, выкупившие бедный золотом пай, - а таких было большинство, - с трудом могли осилить налог, налагаемый на них администрацией, который они должны были заплатить вперед, чтобы получить разрешение работать на приисках. Да и пресса подливала масла в огонь, печатая раздражительные статьи то против одной партии, то против другой. Оскорбительные для всех пасквили появились на столбах. Часто случались драки, где в ход шли уже не кулаки, а ножи и револьверы, - словом, все предвещало близкую бурю.

Однако Бриссо не хотел замечать опасности. Он, конечно, видел взгляды, полные ненависти, устремленные на него, слышал оскорбления, которыми осыпали его вполголоса, но давно привык к этому. Покушение, жертвой которого он чуть было не сделался и от которого его спасла бдительность Мартиньи, уже не внушало ему серьезного беспокойства. Бриссо видел в этом только попытку отомстить ему и льстил себя надеждой, что все кончилось со смертью мексиканца.

Мартиньи не разделял этой уверенности, но считал бесполезным переубеждать Бриссо. Он только удвоил внимание, чтобы предупредить новое покушение, и положился на провидение.

Однажды в воскресенье, когда виконт и Бриссо вышли из магазина, оставив там караульным Педро, ничто не указывало на то, что спокойствие колонии скоро будет нарушено. Однако, против обыкновения, по окончании службы в церкви улицы были многолюдны. Люди толпились на перекрестках, что-то с жаром обсуждая. Лица их были серьезны, иногда разговаривавшие украдкой пожимали друг другу руку или обменивались таинственными знаками.

Мартиньи и Бриссо направились к таверне, где обыкновенно собирались торговцы. Это была обширная палатка, заставленная деревянными скамейками и грубо сколоченными столами. Посетителей собралось много, но разговоры велись не шумно, как обычно, а шепотом. Мартиньи заметил несколько подозрительных типов, вертевшихся в проходе между столами.

Некоторые посетители издали кланялись Бриссо, но никто к ним не подошел, и они казались предметом любопытства и подозрения для большей части посетителей таверны.

Бриссо усадил виконта за отдельный стол и велел подать кусок холодной говядины и пиво. Он, видимо, чувствовал какое-то беспокойство, потому что едва дотрагивался до еды, в то время как Мартиньи уплетал за двоих. Однако виконт украдкой наблюдал, что происходило вокруг них, и не было человека, которого он не рассмотрел бы с особенным вниманием.

На другом конце палатки, сквозь густой дым от трубок и сигар он заметил группу из четырех человек, поношенное платье и злобные физиономии которых сразу бросались в глаза на фоне более или менее приличной публики. Они пили виски и беседовали так тихо, что нельзя было даже угадать, на каком языке они говорят.

Мартиньи показалось, что один из этих людей был в числе мексиканцев, которых он встретил по приезде на прииски. Однако он решил, что ошибся, когда заметил, что сам является предметом внимания незнакомцев.

Пошептавшись еще некоторое время, они встали и направились к выходу. Проходя мимо Мартиньи, один из них посмотрел на него и сказал по-испански своему товарищу:

- Да, да, это он, я его узнал. Это человек с алмазом.

Виконт вздрогнул. Откуда этим людям известно об алмазе? Он встал, намереваясь догнать незнакомцев, но они уже затерялись в толпе, теснившейся у входа в таверну.

Мартиньи снова опустился на скамейку и терпеливо ждал, пока Бриссо закончит свой завтрак. Когда тот, допив пиво, закурил сигару, он сказал вполголоса:

- Может быть, уйдем отсюда? Мне надо с вами поговорить.

Заплатив по счету, они вышли из таверны и некоторое время шли молча.

- Мсье Бриссо, - произнес наконец виконт, - не говорили ли вы кому-нибудь об алмазе, который был у меня?

- Почему вы спрашиваете, Мартиньи?

- Потому, что я сейчас слышал, как эти типы упомянули о нем. А я не поверял своей тайны никому, кроме вас.

Бриссо смутился.

- Я действительно припоминаю, что как-то раз, когда приказчики злословили о вас, я сказал им, что вы имеете алмаз большой цены, и когда-нибудь, возможно, станете моим компаньоном или преемником.

Виконт нахмурился.

- Итак, ваши приказчики, в том числе и Фернанд, знают об алмазе...

Бриссо кивнул.

- Вы совершили большую неосторожность и, без сомнения, она принесет свои плоды, - продолжал Мартиньи. - Я думал, что должен заботиться только о вашей безопасности, а теперь выходит, что пора подумать и о своей.

- Что вы говорите, Мартиньи? Моя неосмотрительность подвергла вас опасности?

Виконт пожал плечами.

- Неужели вы не знаете, Бриссо, что из тридцати тысяч здешних золотоискателей по крайней мере треть из них осталась без гроша, а половина из этих десяти тысяч несчастных способна убить человека за один доллар!

- Вы правы, мне следовало быть осторожнее. - Бриссо помолчал, что-то прикидывая в уме. - Последуйте моему совету, Мартиньи, который я давал вам не раз: положите алмаз в банк.

- Разве это помешает каким-нибудь негодяям убить меня, чтобы захватить сокровище, которое, как они предполагают, находится при мне? Но успокойтесь, дорогой Бриссо, мой алмаз в верных руках, и тот, кто нападет на меня, получит пулю в живот.

- Тот, кому вы поручили подобный залог, достоин ли вашего доверия, Мартиньи?

- Если бы вы знали имя этой особы, - ответил виконт, - вы, без сомнения, разделили бы мою уверенность. Но выслушайте меня, - прибавил он, понизив голос. - Если меня убьют, вы найдете в моих вещах расписку, которая объяснит вам все... Эту расписку вы отдадите той особе, которая ее подписала, и скажете ей...

- О чем вы говорите, Мартиньи? - испуганно прошептал Бриссо.

- Вы скажете ей, что я делаю ее своей наследницей, - продолжал виконт, - что я прошу ее иногда вспоминать о бедном искателе приключений... Но к черту все это! Я не умру так скоро, и тот, кто посягнет на мою жизнь, узнает, что я так легко не сдаюсь... Знаете ли вы, Бриссо, что сегодня или завтра, уж никак не позже, здесь произойдут важные события?

Торговец вздрогнул.

- Это только ваши предположения, виконт! - возразил он, пытаясь скрыть беспокойство. - Сегодня или завтра! А я вам говорю, что это может случиться не раньше чем через месяц или два... Да, месяц... Мне нужен один месяц!

- И тогда пусть грабят, жгут, убивают, - вы не будете видеть в этом большого вреда, не так ли? Вот каковы люди! К несчастью, я вынужден на этот раз разрушить вашу мечту. Катастрофа разразится в ближайшие два дня, может быть, уже сегодня. Посмотрите-ка!

Он остановился и показал рукой на перекресток, где собралась большая толпа золотоискателей.

Многие из них были вооружены. Люди оживленно жестикулировали, из толпы раздавались крики. Здесь были и китайцы, и негры, англичане, немцы, испанцы, французы. Самые бойкие из ораторов поднимались на тумбы или становились на плечи своих товарищей. Но так как для того, чтобы быть понятым, оратору надо было говорить на стольких языках, сколько было здесь различных наций, то большинство в толпе оставались безразличными к этому потоку красноречия. Однако нечто общее объединяло этих людей и читалось на их лицах: гнев, ненависть и жажда мести. Бриссо все еще не хотел верить.

- Может быть, речь идет только о том, чтобы послать к шерифу просьбу о понижении цен, - сказал он.

- Вы так думаете? Ну, что же, время покажет, кто из нас прав. Держитесь около меня.

Он надвинул шляпу на глаза и принялся пробиваться через толпу.

Скоро они достигли того места, где разглагольствовал один из ораторов, и так как на этот раз он изъяснялся по-английски, то можно было понять, что его призывы направлены против торговцев, "этой язвы приисков, этих пиявок, жаждущих крови". Различными доводами доказывая, что терпение золотоискателей иссякло, оратор заключил, что они должны отомстить за себя, и чем скорее, тем лучше.

Мартиньи и Бриссо, не выказывая ни одобрения, ни осуждения, слушали эту речь, в то время как окружавшие бросали на них враждебные взгляды и сердито толкали локтями.

- Да, это Бриссо из большого магазина, самый жестокий, самый жадный из всех торговцев, - услышал Мартиньи чей-то голос. - Он притесняет золотоискателей, он позволит несчастному умереть с голода, но не уступит и шиллинга. У него миллионы лежат в банке! Но зачем он пришел сюда? Шпионить, а потом донести на нас констеблю?

- Линчевать его, - раздался крик. - Этот мошенник заслуживает смерти!

Виконт взял Бриссо под руку.

- Убедились, - резко спросил он. - А теперь пойдем отсюда.

Мартиньи увлек его к соседней улице. Крики, раздававшиеся в толпе, заставляли опасаться погони. К счастью, на перекрестке появился констебль с отрядом солдат, и шум немного утих.

Через несколько минут Бриссо и Мартиньи добрались до магазина. Войдя, торговец поспешил запереть дверь на ключ.

Мулат, которому было поручено караулить магазин, поднялся с тюфяка, протирая глаза.

- Педро, - поспешно сказал ему виконт, - ты, без сомнения, знаешь, где можно найти приказчиков? Том, верно, пьянствует, Мартин играет в карты, Лендольф, скорее всего, у этого старого немца, у которого такая хорошенькая дочь, а Фернанд... Не знаю, где можно его найти!.. Как бы то ни было, предупреди этих джентльменов, чтобы они поскорее возвращались сюда, да и не медли.

Мулат взял шляпу, трость и вышел из магазина.

- Мартиньи, неужели правда, что на нас сегодня нападут? - взволнованно спросил Бриссо.

- Право, я не знаю. Во всяком случае, приготовимся защищаться... Я послал Педро за нашими молодыми людьми, но, сказать по правде, нам следует более полагаться на себя, чем на них.

- Я всех их спас от нищеты, - сказал Бриссо, - и было бы очень неблагодарно с их стороны, если бы они покинули меня в минуту опасности. С ними, я надеюсь, мы будем в состоянии дать отпор взбунтовавшимся золотоискателям.

- Без сомнения, без сомнения, - пробормотал Мартиньи, заряжая свое ружье. - Однако нам надо остерегаться измены.

- Измены? Что вы хотите сказать, мой друг? Разве кто-нибудь из наших приказчиков вздумал нам изменить?

- Излишняя осторожность не повредит... Я буду наблюдать.

- Но разве не разделят они нашу участь, какова бы она ни была? Разве они будут иметь более возможности, чем мы, спастись, если на нас нападут?

Виконт улыбнулся.

- Если на нас нападут этой ночью, - сказал он, - если всякое сопротивление сделается невозможным, то как вы думаете, каким образом мы сможем выбраться, мсье Бриссо?

- Только через дверь, - ответил тот. - Или проломим себе дорогу топорами через стену.

- Не будет никакой необходимости употреблять это средство. Подите-ка сюда...

Мартиньи повел Бриссо в дальний конец магазина. Там, отодвинув несколько ящиков и тюков, оказавшихся на удивление легкими, он указал на маленькую дверь. Она висела на кожаных петлях и была так искусно сделана, что почти сливалась со стеной.

Бриссо остолбенел.

- Что вы скажете об этом? - спросил Мартиньи. - Вы знали об этом выходе?

- Ничего не понимаю... При мне строили этот сарай, но я и не подозревал о существовании тайной двери.

- Немного нужно времени и труда, чтобы сделать подобное отверстие в стене, для этого достаточно пилы и куска кожи. Без сомнения, работы велись изнутри. Следовательно, и враг должен быть здесь, в магазине. Притом дверь, как вы видите, можно открыть только убрав тюки и ящики.

- Вы правы, Мартиньи. Но, стало быть, дверь была сделана с целью обокрасть меня?

- Возможно. А может быть, цель состояла в том, чтобы позволить кому-нибудь из ваших приказчиков выходить ночью, пока вы спите.

- Если бы только это... Как же вы обнаружили эту дверь?

- Очень просто. Около недели назад, в полночь, я услышал, что в нескольких шагах от меня передвигают ящики и тюки. Время от времени эти звуки прекращались, а потом опять кто-то начинал осторожно передвигать тюки. Я не решился поднять тревогу и лишь прислушивался. Вдруг порыв свежего воздуха дунул мне в лицо, я увидел светлый проем в стене. Какая-то фигура проскользнула в это отверстие, и дверь тихо затворилась. Я встал и несмотря на потемки, нашел дверь, открыл ее и очутился позади магазина. Первым моим желанием было узнать, кто из ваших приказчиков покинул магазин. Я приметил вдали тень человека, крадущегося вдоль стены, и хотя не мог различить его лица, был уверен, что это он вышел из магазина за несколько минут перед тем. Поэтому я двинулся за ним следом, совсем забыв, что в спешке забыл обуться. Впрочем, неизвестный был так любезен, что не пошел далеко. Около одного из тех грязных кабаков, которые через один встречаются на Лондонской улице и, несмотря на предписания полиции, остаются открытыми всю ночь, наш таинственный заговорщик свистнул два раза. Из кабака вышел его сообщник, и они начали разговаривать шепотом. Мне очень хотелось услышать, о чем они беседуют, но для этого надо было пересечь площадь, освещенную луной. К тому же, пока я размышлял, придумывая способ приблизиться к заговорщикам, не возбуждая их подозрений, человек из кабака взял приказчика за руку и почти насильно потащил в кабак. После минутного ожидания, видя, что они не возвращаются, и рассудив, что ничего более не узнаю, я вернулся в магазин.

- И вы не могли узнать ни того, ни другого? - спросил Бриссо.

- Человек, вышедший из кабака, похож на одного из тех мексиканцев, с которым я разговаривал в день приезда на прииски. Он, без сомнения, принадлежит к шайке Гуцмана, начальника того пая. Может быть, это был сам Гуцман, которого полиция безуспешно пыталась найти после происшествия с пороховым бочонком, но я не могу этого утверждать. Зато мне удалось узнать, что приказчиком, воспользовавшимся потайной дверью, был Фернанд. Он вернулся незадолго до рассвета, и я сумел его рассмотреть.

- Вы не говорили с Фернандом о его ночной вылазке?

- Поскольку у меня был план проследить за ним следующей ночью и узнать причину его таинственных отлучек, я боялся спугнуть его неосторожным словом. Но Фернанд или догадался о моих подозрениях, или не имеет причин встречаться со своим сообщником, потому что я напрасно стерегу его каждую ночь. Он храпит до самого утра, между тем как я лишен сна вот уже на протяжении недели.

Бриссо долго молчал.

- Итак, Мартиньи, - сказал он наконец с унынием, - вы думаете, что Фернанд изменник?

- Право, у меня есть причины так считать. Этот человек ненавидит вас. Его пожирает гордыня. Фернанд не может смириться с тем, что вы имеете над ним власть. Завидует вашему богатству. Он и меня ненавидит. Разве вы не замечали его свирепых взглядов?

- Но ведь вы и раньше его подозревали, разве не так?

- Да, однако мои подозрения основывались тогда всего лишь на предположениях. Я узнал, что Фернанд трус, и ни за что на свете не согласился бы остаться запертым в магазине, если бы догадывался, какой опасности мы подвергались. Я думаю, что он уже тогда поддерживал тайные сношения с нашими врагами. После истории с бочонком страх за собственную шкуру, ненависть к вам и ко мне, желание мести, может быть, надежда получить свою долю после ограбления магазина или завладеть моим алмазом, который, без сомнения, Фернанд постарался бы у меня украсть, заставили его вступить в сговор со злодеями. Поверьте моему чутью, мсье Бриссо, я не ошибаюсь и хорошо изучил этого испанца.

Бриссо не мог не согласиться с доводами виконта.

- Если это так, Мартиньи, - сказал он после некоторого размышления, - Фернанда надо обезвредить. Когда он вернется, мы его схватим...

- А зачем? К тому же, кроме подозрений, мы не располагаем фактами, свидетельствующими о его предательстве. Нет, я не вижу надобности прибегать к подобным мерам. Я буду продолжать наблюдение за Фернандом и если он действительно окажется предателем, клянусь, одним выстрелом я прострелю его голову!

- Убивать! Опять убивать! - прошептал Бриссо.

- Или убивать, или быть убитым, дорогой мой Бриссо, - возразил виконт. - И этот выбор должен сделать вас философом.

- По крайней мере, Мартиньи, давайте поскорее заколотим эту тайную дверь.

- Не вижу в этом необходимости; наоборот, лучше подкатить две тяжелые бочки, чтобы ее нельзя было легко открыть. А впрочем, можно оставить все как есть. Не исключено, что этот выход нам самим скоро понадобится.

- Ах, я уже ничего не знаю! Ради Бога, Мартиньи, посоветуйте мне что-нибудь, думайте за меня, потому что у меня голова идет кругом. Что же делать? Может быть, попросить полисменов для охраны?

- Вы их не получите. Без сомнения, начальство завалено подобными просьбами, ведь угрожают не вам одним. Притом комиссар, осторожность которого известна всем, предпочтет направить своих людей на охрану банка до прибытия подкрепления из Мельбурна.

- Это подкрепление прибудет слишком поздно!

- Ну-ну, мужайтесь, Бриссо! У нас есть здесь оружие, нас будет семь человек - достаточно, чтобы отразить нападение. Я беру на себя подстегнуть мужество наших трусов и нейтрализовать изменников. Не все еще потеряно, черт побери! Будем помогать друг другу, а небо поможет нам.

И он начал перебирать ружья, которых в магазине было множество, с тем, чтобы вооружить приказчиков, потом приготовил заряды и подкатил огромные бочки к потайной двери.

Бриссо молча помогал ему. Когда все эти приготовления были окончены, они сели на лавку, чтобы передохнуть.

Бриссо печально произнес:

- Когда я думаю о вероятных последствиях катастрофы, мужество оставляет меня. Не то, чтобы я боялся собственной смерти, нет. Но что станется с моей семьей? Вы считаете меня богатым, друг мой, а я не так уж и богат. Если этот магазин будет разграблен, я разорюсь. В магазине, который я купил в Дарлинге, дела шли дурно, и потому я использовал весь мой кредит, все мои средства, чтобы открыть торговлю на приисках. Я и теперь еще должен довольно многим мельбурнским торговцам и банкирам. Поэтому если вследствие грабежа или пожара мои товары пропадут, капитала, положенного мной в банк, будет недостаточно для расплаты с кредиторами.

Услышав об этом, Мартиньи не мог удержаться от восклицания, в котором было столько же обманутого ожидания, сколько и удивления.

- Как и другие, Мартиньи, вы считаете меня жадным, жестоким, - продолжал с волнением Бриссо. - Видя, что я отказываю в кредите покупателям, постоянно поднимаю цену на товары, скряжничаю в жалованье моим приказчикам, вы сочли меня человеком бездушным, заключили, что я думаю только о прибыли. Вы ошиблись, как ошибаются все. Я не зол, не скуп, у меня сердце обливается кровью, когда я следую так строго жесткому правилу, которое я предписал для себя. А причина всему - моя любовь к жене и дочери.

- Кто осмелится порицать такое естественное чувство?

- Я не хочу вспоминать о горестном прошлом. Достаточно вам будет знать, что я должен загладить вину перед этими дорогими мне существами, и самое мое горячее желание - сделать их счастливыми. Они страдают в этой дикой стране, и я хочу поскорее обеспечить им жизнь и положение более достойное. Вот для чего я хотел обогатиться во что бы то ни стало, вот почему обрек себя на жизнь, полную лишений, и в конце концов вызвал ненависть золотоискателей. И теперь мне грозит опасность лишиться всего!

Виконт выслушал эти признания с искренним участием.

- Мне тоже показалось, мсье Бриссо, что вашей супруге не очень нравится жить в Дарлинге, и я понимаю ваше желание увезти ее оттуда, - сказал он. - Но я слышал, что мадемуазель Клара выходит замуж за мсье Денисона, дарлингского судью? В таком случае вам придется расстаться с ней.

- Не скрою, мы с женой были бы рады этому браку. Однако, судя по последним письмам жены, с некоторых пор Клара охладела к Ричарду Денисону. Она не ответила на его предложение, попросив отсрочки, но жена полагает, что она ему откажет.

- С некоторых пор? - с интересом переспросил Мартиньи. - И как давно мадемуазель Клара изменила свое отношение к судье?

- Право не знаю, - рассеянно ответил Бриссо. - Кажется, вскоре после вашего отъезда из Дарлинга.

- Не думаете ли вы, - от волнения у виконта дрожал голос, - что я могу быть...

Он не договорил, оробев от взгляда, брошенного на него Бриссо.

- Какая самонадеянность! - воскликнул торговец. - Вы мне сказали, что всего несколько часов пробыли в Дарлинге...

- А если за эти несколько часов, - возразил Мартиньи, осмелев, - я влюбился в мадемуазель Клару? Если в этот краткий промежуток времени выражением лица, взглядами, может быть, словом, я дал понять ей о глубоком и серьезном чувстве, овладевшем мною? Мсье Бриссо, я люблю вашу дочь, в этом и заключается причина моей преданности вам.

Бриссо резко встал.

- Я вовсе не ожидал... - начал он надменно, и тут же прибавил: - Ну, нет, я буду откровенен с вами, Мартиньи. Ваше признание меня не удивляет. Оно действительно объясняет вашу преданность мне, преданность, которая при других обстоятельствах могла бы показаться подозрительной. Вы спасли жизнь мне и моим приказчикам во время недавнего покушения, и с той минуты вы не переставали оказывать мне услуги всякого рода. Ваша проницательность, ваш необыкновенный ум, ваша энергия составляют мою главную силу, мою единственную надежду. Поэтому я, помимо уважения, испытываю к вам искреннюю привязанность. Почему не признаться вам, Мартиньи... - Бриссо взял виконта за руку. - Если бы мы могли забыть оба о своем прошлом, если бы чужая воля не противилась вашим желаниям, никому на свете не вверил бы я так охотно, как вам, счастье своей дочери.

- Благодарю за доброе слово, мсье Бриссо. Итак, вы не запрещаете мне надеяться?

- Не спешите, виконт. Слишком много происшествий могут воспрепятствовать осуществлению ваших желаний, так что я не смею поощрять их. Продолжайте помогать мне с тем же усердием, как и прежде, а после, в более спокойное время, мы вернемся к этому разговору.

- Мсье Бриссо, - растроганно произнес Мартиньи, крепко пожимая руку торговцу, - я не могу просить вас о большем, по крайней мере теперь. Уверенность в вашем расположении ко мне придает мне силы и, возможно, я заслужу награду, к которой стремлюсь... Впрочем, - продолжал он с таинственным видом - ничто не могло бы поколебать мою преданность вам, потому что уже давно, хотя вы этого не подозреваете, интересы у нас общие.

- Что вы этим хотите сказать? - удивился Бриссо.

Виконт не успел ответить, так как в магазин постучали. Бриссо схватился за ружье, а Мартиньи направился к двери. Взглянув в щель ставня, он увидел Педро и четырех других приказчиков. Удостоверившись, что они были одни, он открыл дверь и сказал вполголоса:

- Проходите скорее.

Не было необходимости повторять им это приглашение, и как только они вошли, Мартиньи поспешил снова запереть дверь.

Приказчики казались очень испуганными, потому что слышали угрозы золотоискателей в адрес торговцев и их хозяина в особенности. По их мнению, нападения на магазин ждать осталось недолго. Золотоискатели были вооружены, а спиртное, которым они накачивались с утра, еще больше распаляло их. Приказчики слышали, как они грозились сжечь лавки и убить торговцев.

Только трусливый Фернанд, казалось, не унывал.

- Придется защищаться, - говорил он, схватив одно из ружей, приготовленных Мартиньи. - Хотя не на нас, простых приказчиков, сердятся золотоискатели. Но если хотят напасть на нашего любезного хозяина - это все равно как если бы хотели напасть на нас. Он такой добрый, такой великодушный! Мы все равно что его дети!

Однако эти слова не произвели особого впечатления на его товарищей.

- Если мы будем сопротивляться, - сказал один из них, - нас всех убьют.

- Да и что мы можем сделать против тысячи человек? - вздохнул обреченно другой.

- Вы трусы, - воскликнул Фернанд. - Неблагодарно было бы не защитить хозяина, хлеб которого мы ели. Даже если мне придется сражаться одному возле мсье Бриссо и мсье де Мартиньи, я их не оставлю.

И он с преувеличенным усердием принялся заряжать свое ружье.

Бриссо взглянул на виконта.

- Ну, что вы думаете?.. - спросил он шепотом.

- Гм?.. Слишком много усердия... Будем наблюдать за ним.

XII

КАТАСТРОФА

Мартиньи раздал приказчикам ружья и пистолеты, назначив каждому свой пост на случай нападения. Однако видно было, что они трусят. Не стесняясь, Бриссо, они то и дело повторяли, что это сопротивление кончится только тем, что их всех убьют.

- Что за нужда? - возражал Фернанд. - Мы не можем малодушно оставить хозяина. Да, опасность велика, и, по всей вероятности, мы погибнем. Но мы умрем как люди храбрые, защищая своего хозяина. Да здравствует мсье Бриссо!

Разумеется, эти слова не встретили поддержки у приказчиков. Однако Фернанд продолжал суетиться и предлагал самые нелепые планы для зашиты магазина. Мартиньи нашел лучший способ взбодрить будущих воинов: он накормил их хорошим обедом и угостил коньяком.

Остаток дня прошел без происшествий. Время от времени мимо магазина проходили многочисленные группы золотоискателей и слышались крики, но этим все и ограничивалось.

В магазине тем временем стало совершенно темно, и защитники могли узнавать друг друга только по голосу. Фернанд предложил зажечь свечу, однако Мартиньи решительно этому воспротивился, заявив, что за ними могут наблюдать через щели. Но на самом же деле он опасался, что Фернанд таким образом намеревается подать знак своим сообщникам.

Ближе к полуночи виконт начал было уже сомневаться в своих предположениях, как вдруг на улице раздались неистовые крики, за которыми последовали ружейные выстрелы.

- Начинается! - тихо сказал Мартиньи.

- Не находите ли вы, что эта суматоха происходит на другом конце города? - с волнением спросил Бриссо. - Если золотоискатели вздумали решиться на что-нибудь, то они не отважатся напасть на наш квартал. Ведь поблизости находятся солдаты.

- Не будем полагаться на это, - возразил виконт. - Что тут происходит? - прибавил он, прислушиваясь.

Выстрелы раздались с другой стороны.

- Стреляют сразу в нескольких местах, - продолжал виконт. - Что это может означать?

- Давайте откроем дверь и посмотрим, что происходит, - предложил один из приказчиков, - а при опасности вернемся.

- Да-да, выйдем! - поддержали его другие.

Они бросились открывать дверь, возможно, намереваясь убежать, но Бриссо остановил их.

- Никто не должен трогаться с места! - крикнул он и обратился к Мартиньи: - Я тоже считаю, что было бы полезно узнать, что там происходит.

- Подождите... Я, кажется, придумал, как это сделать, - сказал виконт.

На крыше магазина была надстройка, нечто вроде стеклянного купола, пропускавшего свет внутрь. Мартиньи поставил на прилавок самую большую лестницу, какая только нашлась в магазине, и с удовольствием констатировал, что она как раз достает до надстройки. Прошептав что-то Бриссо, Мартиньи проворно вскарабкался по лестнице и с высоты этой импровизированной обсерватории мог осмотреть часть города.

Зрелище было зловещим. На фоне темного неба постройки выглядели бесформенными черными массами. Во всем городе горело всего три или четыре фонаря. Обширное пространство равнины было погружено во мрак. Лишь кое-где в окнах Мартиньи различил слабый отсвет свечей. В тех местах города, откуда раздавались крики и ружейные выстрелы, красное пламя, увеличивавшееся с каждой минутой, освещало горизонт.

До Мартиньи донесся голос Бриссо, в котором слышалось нетерпение.

- Ну, что вы видите?

Виконт вместо ответа спустился в магазин.

- Смотрите сами, - глухо сказал он.

Бриссо поднялся по лестнице, когда через несколько минут он спустился, голос его дрожал.

- Пожар в немецком квартале и на Мельбурнской улице, - прошептал он. - Однако при отсутствии ветра его легко будет потушить. Опасность еще далека от нас.

- Слышали вы какой-нибудь шум около магазина?

- Нет. В этой части города спокойно.

- Тем хуже.

- Что вы говорите? Почему?

- Я говорю, что это спокойствие мне кажется подозрительным. Я полагал бы... - Мартиньи оборвал фразу на полуслове. - Черт побери, что они там делают? - закричал он.

Пока Мартиньи и Бриссо смотрели, что происходит в городе, приказчики с живостью о чем-то шептались. Потом раздался звук, похожий на звон разбившегося сосуда, и какая-то жидкость полилась на пол.

- Это я, - раздался голос Фернанда. - Боюсь, я что-то разбил. Вы запретили зажигать свет, и я ткнул ружьем... не знаю во что.

- Сейчас посмотрим, - пробурчал Мартиньи, чиркая спичкой.

Он подошел, а за ним Бриссо, к тому месту, где был испанец. В этой части магазина вдоль стены стояли на полках большие глиняные сосуды с маслом и эссенциями. Оказалось, что Фернанд попал ружьем в два таких сосуда и разбил их. Жидкость текла по товарам, лежавшим внизу, и крупными каплями падала на пол.

- Вы заплатите за убыток, - сердито сказал Бриссо. - Что вы искали здесь?

- Боже мой, хозяин, - ответил Фернанд в замешательстве, - я просто поскользнулся и из предосторожности приподнял ружье. Дуло наткнулось на эти проклятые сосуды и...

- Мы поправим завтра эту беду, - перебил его Мартиньи. - Пожалуйста, мсье Бриссо, посмотрите, что происходит в городе.

Бриссо поспешил к лестнице. Виконт, задув свечу, схватил Фернанда за руку и сжал ее, как в тисках.

- Итак, - прошептал он, наклонившись к его уху, - с той стороны начнется пожар? Конечно, товары будут гореть лучше, когда пропитаются маслом, не так ли?

Испанец тщетно старался высвободиться.

- Я вас не понимаю... Выпустите меня... Вы сломаете мне руку!

- Предупреждаю: я убью тебя как собаку, если увижу новое доказательство измены!

Он отпустил руку приказчика и вернулся к Бриссо, который поспешно спускался с лестницы.

- Начался новый пожар, - сказал торговец, - и мне показалось, что около магазина копошатся какие-то люди.

- Черт побери! - прошептал Мартиньи.

И он полез на крышу.

Бриссо сказал правду: начался еще один пожар, сильнее и ближе других. В его отсвете Мартиньи заметил людей, окружавших магазин. Некоторые из них, неся на руках какие-то большие тюки, направлялись в переулок. Из стеклянного купола виконт не мог видеть, что там происходило, и терялся в догадках.

Снизу его окликнул Бриссо, прося спуститься.

- Слышите? - спросил он.

За стеной со стороны переулка слышались какие-то странные звуки, напоминавшие шуршание веток. Мартиньи вздрогнул, поняв, что означают эти звуки: магазин собирались поджечь. Но он не успел поделиться своими опасениями с Бриссо, потому что снаружи раздался свист, и неизвестные поджигатели остановились, как бы ожидая ответа на свой сигнал.

Мартиньи схватил Фернанда за ворот, приставил револьвер к его груди и сказал ему на ухо:

- Только тронься с места, и будешь мертв.

- Я... я не имею ни малейшей охоты, - ответил тот, дрожа.

Сообщник испанца снова свистнул. Виконт почувствовал, как напрягся в его руках Фернанд.

- Они убежали или спят, - послышался голос в переулке. - Надо кончать.

Мартиньи не удивился, услышав испанскую речь.

- Подожди, - возразил другой. - Они там, я в этом уверен. Кроме того, мне хотелось бы сказать им два слова, прежде чем мы их прикончим. Притом они должны нас впустить.

- Дьявол! Мы не можем терять времени: нас могут увидеть полисмены. Не будем ждать никого - это вернее.

Сквозь щели в стене сверкнуло пламя.

Сомнений не было: магазин окружен людьми, замышлявшими грабеж, а может быть, и убийство. Мартиньи больше не колебался. Оттолкнув Фернанда, он схватил ружье и выстрелил в стену, за которой находились злоумышленники.

Но выстрел не достиг цели, о чем свидетельствовал громкий хохот за стеной. Видимо, пули попали в тюк с товарами.

- Я же вам говорил, что они там! - закричал голос, уже знакомый виконту. - За работу же! На этот раз мы им отплатим!

Около магазина слышались шаги, какая-то возня. Судя по дыму, начавшему проникать в магазин, и по треску пламени, огонь разгорался.

Потом кто-то попытался открыть дверь. Попытка не удалась, и тогда злоумышленник принялся работать топором. Нечего было сомневаться, что эта ненадежная преграда скоро разлетится вдребезги.

- Все сюда! - закричал Мартиньи. - Стреляйте в дверь!

Последовал нестройный залп, по-видимому, не причинивший вреда находившимся снаружи, потому что топор продолжал рубить доски, уже начинавшие трескаться, зато пуля одного из стрелявших - или от неловкости, или от страха - пролетела мимо щеки Мартиньи, но в горячке он не заметил этого.

- Проворнее заряжайте ружья! - командовал виконт. - А мы, Бриссо, выстрелим из наших револьверов.

Но если ружья большого калибра не могли поразить нападавших, то что можно было ожидать от револьверных пуль? А между тем от двери летели щепки, и сквозь дырки в досках можно было различить силуэты неприятелей.

- Теперь ваша очередь, молодые люди! - закричал Мартиньи. - Цельтесь в этих негодяев!

К его величайшему удивлению, выстрелов не последовало. Он поспешно обернулся - приказчиков не было.

- Фернанд! Педро! Лендольф! - позвал Мартиньи. - Где вы?

Берте Эли - Птица пустыни (L'oiseau du desert). 2 часть., читать текст

См. также Берте Эли (Elie Berthet) - Проза (рассказы, поэмы, романы ...) :

Птица пустыни (L'oiseau du desert). 3 часть.
- Неужели подлецы бросили нас? - воскликнул Бриссо. - Черт побери, вы ...

Птица пустыни (L'oiseau du desert). 4 часть.
- А я возьму маленькую Бриссо, - ухмыльнулся Гуцман. - Нет, лучше пору...